Советник жестокого бога

Густая темная пелена не давала ни пошевелиться, ни вдохнуть. Грудь сдавливало металлическими канатами, а тело горело словно в огне. Он помнит это ощущение. Помнил как пересаживали золотое ядро и сейчас старался не шевелиться. Он искренне надеялся, что все тех событий не было. Что все еще живы. Что это был просто дурацкий сон. Последствия его возможных действий. Шанс все исправить и не повторять прошлых ошибок. Вей Усянь не знал, сколько времени провел в таком состоянии. Ему показалось, что долгие месяцы, на деле же могло пройти три дня. Как и обещала Вэнь Цин. Но боль не уходила, а казалось только усиливалась. Как уже он ненавидел это состояние. От рождения обладая высоким болевым порогом, он редко задумывался о том, что может беспокоиться об этом. Что может так страдать. Да, он бы назвал это страданием. Но куда большим было не телесная боль, а душевная. Она придавливала к земле каменной плитой и не давала бороться за жизнь. Неожиданно во тьме вспыхнул свет. Яркий, но очень теплый. Вей Усянь бы даже сказал ласковый и пугающий… Вэй Ин отвернулся, пытаясь отгородиться от него и только после понял, что видит. И это не пещера, где пересаживали ядро. Постепенно вокруг стала проявляться комната и юноша сидящий возле него. Духовная энергия юноши проникала в его, без того, иссохшие меридианы Вэй Усяня, едва ли не разрывая их в клочья. Отсюда и дикая боль. — Стой! Хватит… — Вэй Ин с трудом оттолкнул его руку и захлебнулся в крови, хлынувшей из лёгких. — Вэй Ин… — юноша помог ему повернуться на бок, давая прокашляться. — Я хотел помочь. Тебе стало хуже? Вэй Усянь неопределенно мотнул головой. Конечно он хотел помочь, просто не понял что приносит своей помощью вред. Да и не мог. Тело Вэй Усяня отталкивало любую светлую Ци. Если же впихнуть ее насильно, то распространялась по органам, буквально выворачивая их. Но парень этого не заметил. Зато разбудил, пусть и таким образом. — Ты кто? — Выдохнул Вэй Усянь. Вытерев губы рукавом, выпрямился на кровати. После того, как в него прекратили вливать светлую Ци, ему стало легче, хотя мысли текли довольно вяло. Его взгляд скользнул по богато украшенной комнате и остановился на юноше. Он был хорош собой, несомненно, но золотое одеяние… Они в Ланлинь Цзинь? Но это нелогично. Адепты Ланлинь хотели его уничтожить, да и символики пионов поблизости не наблюдалось. — Можешь звать меня Цзюнь У. Мы в храме Юй-ди. — ответил юноша. Вэй Усянь молчал, удивлённо разглядывая его. Имя звучало смутно знакомо, но вспомнить почему, как на зло не мог. А вот храм... На территории великих кланов изредка поклонялись Нефритовому Императору однако называли его по другому. Шан ди. И так было во всех храмах пяти кланов, без исключения. Когда Вэй Ину было двенадцать лет дядя Цзян брал его, Цзян Чена и Цзян Янли в столицу Уюна. Империя расположенная недалеко от Луаньцзань. Она была хоть и небольшой, но очень богатой и красивой. Славилась диковинными изделиями и высоким уровнем самосовершенствования. Только в отличии от территории великих кланов здесь не было разделения на кланы и школы. Был один храм на вершине горы, куда мог прийти учиться любой желающий. Проблема была в том, что в храм вела одна единственная лестница и кто не мог дойти до храма, соответственно не мог учиться там. Каждый год туда набирали добровольцев и из сотен желающих добить желаемого места могли всего пара десятков. И этот храм как раз назывался храмом Юй Ди. По всей столице стояли еще десятки таких же храмов, но они были созданы лишь для молитв не более. В Уюне вообще было много храмов и праздников, связанных с богами. Вэй Усяня очень смешила мысль о том, что люди во всем полагаются на божеств. В Юньмэне такого не было. Небожители словно принципиально не хотели ввязываться в дела Великих кланов. Лишь изредка проявляли свою сущность. Самый известный случай был с кланом Цинхэ Не, несколько сотен лет назад. Тот глава Не Гуан был силен и могуч. Лишь от одного его взгляда нечисть трепетала и разбегалась в страхе. По крайней мере так говорили книги. Но он был очень горд и самолюбив. Однажды, напившись после очередной победы над демонами, он встал на стену поместья Не, и прокричал в Небеса: «Моя сила не знает равных! Даже Шан Ди склонится передо мной, когда я вознесусь на небеса и займу его место». Его убила молния в эту же секунду. Есть две версии почему это произошло. Первая: какой дурак в грозу будет залазить на возвышенность и поднимать саблю вверх? Молния по-любому ударит, будь ты хоть небожитель. А вторая утверждает, что это Шан ди наказал Не Гуана за дерзость. Так или иначе, но Великие кланы и Небеса друг друга не признавали. Не воевали и на том спасибо. — А что я здесь делаю? — спросил Вэй Усянь уже с большим интересом осматривая помещение. Светлые, почти белоснежные стены и занавесы. Из стиля Гусу Лань выбивались только резные, золотые элементы мебели и узоры. — Ты знаешь кто я? — Знаю. — Не боишься? — Мне нечего бояться? — Бай Усянь беззаботно улыбнулся. — Я ведь тебя знаю с детства и знаю, что ты не чудовище. Скорее те люди были чудовищами. Он поднялся на ноги и отправил полы своих одежд: — Отдыхай, Вэй Ин. Тебя никто не потревожит. Прежде чем Вэй Усянь успел схватить его за полы ханьфу, юноша выскочил за дверь и был таков. Сдержав неуместные проклятья в его сторону Вэй Ин одним рывком подняться с кровати, чтобы тут же упасть на пол сраженный слабостью. Сдаваться он не собирался и попытался встать вновь. На этот раз у него получилось. Шаг, другой… ещё немного и он добрался до двери, распахнул ее и вцепился пальцами в косяк, чтобы вновь не упасть. Перед ним открывался внутренний двор по размерам не уступающий домам простых фермеров, но вот по виду… Резные стены зданий и мягкие изгибы крыш были, одновременно знакомыми, но неимоверно далекими. Их словно вырвали из старых воспоминаний. Именно такой светлой и сияющей некогда предстала перед ним столица Уюна.

* * *

В воздухе витал запах благовоний и специй. Несмотря на то что местные жители были довольно лаконичные в выборе одежды и украшении домов, торговая улица пестрила различными цветами. Повсюду слышались крики зазывал, смех девушек и шутки юношей. Дядя Цзян вел с собой за руку Янли и постоянно оглядывался на Цзян Чена и Вэй Ина, которым приказал идти рядом и не отставать. Однако мальчики, так или иначе, отвлекались на игрушки, сладости или украшения. — Вот это бы точно подошло мадам Юй. — Вэй Ин указывал на светло-фиолетовое колье. Несмотря на то, что оно подходило мадам Юй по цвету, нежное, цветочное плетение, вовсе не соответствовало ее характеру. Цзян Чен первый это заметил. — Не неси ерунды. Мама такое не оденет. — сказал, как отрезал. — Ты такой бука, а-Чен. — Вэй Усянь изобразил обиду, которая быстро сменилась на веселье. — Ладно, ладно. Зато шицзе подойдёт. Вдвоем они попросили Цзян Фэньмянь купить это колье для Янли. Честно говоря дядя Цзян особо и не упирался, ведь именно поэтому и привёз детей с собой. Чтобы они повеселили и выбрали себе что-то на память. Они продолжили путь и скоро вдалеке увидели большую лавку с фруктами. Фрукты были разложены очень красиво на подносе. На каждом было не менее пяти видов зелени. Но для троих людей, он был слишком большой, да и для пятерых тоже. — Ого, это какими любителями фруктов надо быть, чтобы это все съесть. — Восхитился Вэй Усянь. — Шицзе, хочешь такой набор фруктов? Цзян Янли мягко улыбнулась и покачала головой: — Нам столько не съесть. Давайте возьмем отдельно и только то, что хотим. — Тебе лишь бы поесть. Сам захотел, а у сестры выпрашиваешь. Имей совесть. — Цзян Чен хотел отвесить Вэй Ину оплеуху, но тот ловко увернулся и не менее неловко в кого-то врезался. — Ой, прости, молодой господин! — воскликнул он удерживая от падения мальчика, ненамного младше его. Тот с достоинством кивнул и вежливо поклонился, выставив перед собой меч, лезвием вниз. Вэй Усянь невольно поклонился в ответ. — Вей Ин из Юньмэн Цзян. А это мой шиди Цзян Чен и Шицзе Цзян Янли. А ты тоже заклинатель, да? — Верно. Цзюнь У из храма Юй Ди. Я случайно услышал ваш разговор и хотел сказать, что наборы этих фруктов не для людей, а для небожителей. Как подношения в храмы. — Произнес мальчик, так спокойно как будто минуту назад его никто не толкал. — Да? Учитывая как часто им носят в храмы еду, они уже давно должны были потолстеть. Интересно, как толстые небожители выполняют человеческие просьбы? Несколько людей, включая лавочника и Цзян Фэньмяня, неодобрительно посмотрели в их сторону. Цзян Чен красноречиво хлопнул рукой по лицу. Цзюнь У фыркнул в кулак от смехе, но когда заговорил, его голос звучал ровно: — Не думаю, что они могут набрать вес. Они ведь небожители, которые много тренировались прежде чем вознестись. Но если после вознесения, они начнут лениться, то долго не небесах не продержатся. Да и эти фрукты они не съедят. Служители в храмах их сжигают в источниках священного пламени, а дым попадает на небеса в качестве молитв. — Это все замечательно, но небожителей не существует. — Буркнул Цзян Чен. — Существуют. — спокойно ответил Цзюнь У. — В будущем, если буду упорно совершенствоваться, тоже стану небожителем. Цзян Чен хотел было, что-то ответить, но теперь настала очередь Вэй Усяня отвешивать ему подзатыльник. Дядя Цзян ведь сказал, не упрекать людей за их веру. А Цзян Чен ещё и хочет испортить чужое мировоззрение. — Ты станешь самым лучшим небожителем, братец. — Вэй Ин дружески похлопал Цзюнь У по плечу. Тот улыбнулся в ответ. Видя, что дети нашли себе друга Цзян Фэньмянь не стал вмешиваться, лишь пригласил их в чайную, чтобы не толпиться на улице. Они разговаривали достаточно долго и продолжили бы до тех пор, пока не наступила ночь, но Цзюнь У увидел кого-то на улице и поспешил уйти, сообщив, что он вообще-то сбежал из дома.

* * *

Теперь Вэй Ин вспомнил откуда знает это имя. С тех пор прошло десять лет, они оба выросли и изменились в лице и телосложении. За это время они ни разу не виделись и не удивительно, что Вэй Ин не узнал его сразу и даже не вспомнил имя. Но зачем Цзюнь У его спас? Спас и сбежал даже не объяснив ничего. Как и в прошлый раз сбежал, но тогда хотя бы объяснил свои мотивы, а здесь? Неужели привел Вэй Усяня сюда тайком? Тогда бы он предупредил, чтобы тот не высовывался. В детстве Цзюнь У был довольно умным и вряд-ли бы упустил это из виду. Да, ум у него конечно не поменялся, но мотивы и желания вполне могли. Зачем он спас Вэй Усяня? Верить в его доброе сердце уже не хотелось. Все говорят, что добрые и благородные и только после вскрывается гнилая натура. Придерживаясь за косяк Вэй Усянь сел на ступени и со всего размаху отвесил себя пощечину. А потом его пробрал смех. Горький и злой. Почему? Почему он не повел клан Вэнь в Уюн? Почему предпочел запереться на горе? Потому что пытался. Потому что они не хотели принимать у себя клан Вэнь. Считали что разозлят великие ордена и не хотели войны. Так почему сейчас приняли его? Зачем? Хотят получить Стигийскую печать в руки? Ну уж нет. Этому не бывать.