Всегда с любовью, твой брат

В доме семьи Хино впервые за последние годы кипит жизнь. Гости расхаживают по украшенному залу, осматриваясь и болтая со своими знакомыми. Кто-то нахваливает молодого главу и советника, ради которого все здесь собрались, а кто-то фыркает, так и не смирившись с тем, что рядом с императором находится человек не «чистой» крови. — Кеничи-сан был прекрасным советником, но вот женщин странных выбирал. То русскую, то непонятно какого происхождения. Нет, у второй были японские корни, но всё же не чистокровная дамочка. Да и у их сына волосы двухцветные с рождения… — Ну этот всё же больше японец, а вот первый сын Кеничи-сана вообще может… Неожиданно один из собеседников резко перебивает второго, поклонившись и сменив гримасу неприязни приторной улыбкой: — Дазай-сан, рад вас видеть! Пришли поздравить коллегу? Осаму натягивает привычную вежливую улыбку и кивает. — Конечно. С моей стороны было бы грубо не прийти. Обменявшись ещё парой дежурных фраз с представителями «элитного» класса, Дазай направляется к столику с закусками, пробубнив: — Сейчас ещё и мне косточки перемоют. Ничего не меняется… — Настолько скучно, что сам с собой беседуешь? Осаму незаметно осматривается и подходит к парню, который и задал ироничный вопрос. Рука Дазая тянется к тарелке с маленькими шоколадными кексами, при этом будто невзначай касаясь чужого бедра. Со стороны парня тут же слышится недовольное: — Вообще придурок? А если кто-то увидит? — Ты первый начал, — пальцы Осаму всё же обхватывают угощение и подносят ко рту собеседника. — Будешь, Чуя? Накахара со злостью отпихивает руку и от греха подальше отходит чуть в сторону, нервно осматриваясь по сторонам. — Ещё что-то подобное выкинешь — ко мне можешь не приходить. Закатив глаза, Дазай театрально вздыхает и произносит: — Сам же ко мне придёшь, соскучившись по мне и моему… Парень не договаривает и чуть хмурится, получая увесистую затрещину от порядком раздражённого Чуи. — Ты уже алкоголя успел перебрать, Осаму? Всё же вернув кекс обратно в тарелку, Дазай устало выдыхает: — Устал от этих лицемерных бесед. Хочется поскорее увидеться с Сигмой. Накахара в тот же миг успокаивается и встаёт рядом с Осаму, прижимаясь плечом к плечу. — Я тоже безумно соскучился. Он, наверное, изменился. Кивнув, Дазай поворачивает голову в сторону рыжего парня, борясь с желанием зарыться лицом в его волосы. — Если Фёдор решил наконец-то вытащить его из «клетки», то, вероятно, есть прогресс в лечении. Чуя не успевает ответить, когда краем глаза замечает, что кто-то приближается к ним с Осаму. Желание сейчас любезничать с кем-либо отсутствовало, но увы — это было негласной обязанностью каждого здесь находящегося человека. И, когда Накахара поворачивается, то оказывается, что всё не так плохо. — Рампо-сан, рады вас видеть, — приветствует подошедшего Дазай. Рампо является наследником нынешнего императора, хоть и не родным по крови. По сути, это делает его положение более шатким, но мужчина компенсирует это своими умственными способностями. Поэтому Рампо по большей части уважаем среди элиты, хотя разговоры про родовитость естественно всплывают. Но его это мало волнует. Как наследник императора часто говорит: «Сплетни будут всегда, но всерьёз его вытеснять никто не будет — кишка тонка.» Правда, так открыто выражается он только в присутствии Накахары и Дазая и даже позволяет им обращаться к себе по имени, считая, что с людьми, которые в дальнейшем будут «править» вместе с ним, нужно выстраивать доверительные отношения. Поэтому чуточку фамильярности не помешает. — Рад вас видеть, — обращается Рампо к парням и сразу же его внимание переключается на стол с закусками. — Люблю такие встречи только из-за большого количества вкусной еды. Чуя и Дазай переглядываются и по-доброму усмехаются, но тут же столбенеют, когда слышат: — Ну вы тут точно не ради закусок. Знаю, что вы, парни, раньше с Сигмой-саном много времени проводили, а потом Фёдор-сан ограничил его свободу. Оно понятно — здоровье младшего наследника семьи Хино так ослабло после трагических событий, но всё же… — Рампо прерывается и продолжает уже с улыбкой: — Впрочем, главное, что сегодня мы наконец увидим Сигму-сана. О, вот как раз и они! И действительно, все вокруг затихают и переводят взгляд в сторону входа в зал. И, пока Чуя пытается найти место, где он сможет увидеть всё происходящее, Осаму замирает. В мыслях проносится, что он мог бы в шутку предложить возлюбленному подставить стул, но в миг всё становится неважным. Да, как они с Чуей и предполагали — Сигма изменился. Он вырос и, даже несмотря на болезненную бледность, которую частично скрывает макияж, выглядит юноша нереально красиво. Вокруг слышатся восхищённые вздохи, и Дазай, наконец, находит силы оторвать взгляд от родного лица, чтобы заметить причину чужого благоговения. От Чуи, который видимо нашёл возможность увидеть братьев Хино, слышится едва уловимое: — Вау. Осаму мысленно соглашается. Хотя удивляться дизайнам Сигмы странное дело, учитывая, что, во-первых, он ещё в детстве проявлял незаурядные способности к этому виду деятельности, а, во-вторых, семья Хино уже на протяжении семидесяти лет возглавляет крупную сеть магазинов одежды элитного класса. И, по сути, «дар» семьи передался младшему наследнику, в то время как Фёдор был далёк от моды, занимаясь исключительно политикой. Сети магазинов он касался только в управленческих вопросах, творческую основу оставляя на младшем брате. Пока все начинают медленно подходить с поздравлениями к Фёдору и Сигме, Дазай замечает, что взгляд младшего блуждает по толпе, словно в поисках кого-то. Понять, кого он ищет, не так уж трудно, поэтому Осаму поднимает руку к свету и показательно щурится, словно заметив изъян на манжете. И в том, что в следующее мгновение на него обращает внимание пара серых глаз, нет ничего удивительного. Всё-таки высокий рост выручает в некоторых ситуациях. Дазай сразу опускает руку и с улыбкой подмигивает Сигме, который не может сдержать ответной улыбки. Но младший прерывает зрительный контакт и пытается найти ещё одного близкого себе человека. Осаму тут же снова поднимает руку, но уже для того, чтобы указательным пальцем показать на место рядом с собой. Сигма лишь успевает кивнуть, как его втягивают в разговор подошедшие к ним с Фёдором люди. Но перед тем, как вернуть своё внимание к Чуе, Дазай замечает на себе пронзительный взгляд Достоевского. Но он не теряется и наклоняет голову в поклоне, словно выражая уважение, после чего всё же переводит взгляд на возлюбленного. Чуя, находясь под впечатлением, произносит с восхищением: — Хочу рассмотреть поближе. У Сигмы и Фёдора-сана ещё образы так сочетаются, но блуза Сигмы со шлейфом особенно потрясающая. Осаму согласно кивает. Тем временем Сигма немного теряется в шуме толпы, отвыкший от большого количества людей. Хотя правильнее будет сказать, что в целом отвыкший от людей. Он только успевает с улыбкой кивать и кратко отвечать на вопросы, когда к нему кто-то обращается. Юноша надеется, что скоро сможет увидеться с друзьями, но тут толпа в очередной раз смолкает, а Фёдор тянет его в сторону, освобождая проход. Но Сигма естественно быстро понимает, кто мог вызвать такую реакцию. И в следующую секунду убеждается в правоте, когда в зал неспешно входит император Японии — Юкичи Фукудзава. Все сразу кланяются и приветствуют правителя. Мужчина кратко улыбается и поворачивается в сторону братьев Хино, жестом руки приглашая следовать за собой. Сигма неожиданно крепко сжимает руку Фёдора. И сначала юноше думается, что старший брат сейчас откинет его ладонь, но он лишь замирает на пару мгновений, а после холодно шепчет: — Не бойся. Кивнув, Сигма тут же отцепляется от Фёдора и идёт следом за братом и императором в центр зала, поднимаясь на достаточно просторное возвышение. Когда они втроём останавливаются перед безмолвной толпой, младший специально отступает на шаг, чтобы не собирать на себе лишнее внимание. Всё же это был день его брата. Вскоре император начинает свою речь: — Рад видеть всех на сегодняшнем торжестве в честь пятилетия Фёдора-сана в качестве одного из членов моего совета. Я испытываю гордость… Несмотря на то, что речь Фукудзавы была искренней, Сигма не мог не попытаться снова найти взглядом знакомые ему лица. Юноша, действительно, с большим уважением относился к нынешней власти и порядкам страны. Ведь Япония последние десятилетия явно стремилась к процветанию и благополучию. И не скажешь, что каких-то сто лет назад страна была погружена в хаос. Ещё в первой половине 21 века Япония считалась одной из самых продвинутых стран мира, но с наступлением 22 века и приходом к власти самого настоящего тирана всё изменилось. Наступило время поощрения коррупции, явного разделения людей на «чистых» и «грязных» и прочие преступления, которые в конечном итоге привели к восстанию недовольных таким порядком вещей людей. Около пяти лет длилась борьба, в ходе которой больше всего пострадала столица страны — Токио. И вот буквально за один день всё наконец закончилось. Тиран и его «свита» были публично казнены. А люди, которые долгое время жили в страхе, после ненависти, были растеряны и не знали, кого хотели видеть у власти. Но, как известно, толпой людей управлять легко — достаточно понимать основы психологии. Таким образом, столица была перемещена с Токио в Йокогаму, поскольку на тот момент это был единственный город, который до этого имел стратегическую значимость наравне с Киото и Осако и при этом не был сильно разрушен. Во главе страны стала семья Фукудзава и совет, состоящий из пяти семей: Хино, Мори, Фукучи, Нацумэ и Дазай. И сначала людям было не до разбирательств и осмысления такого выбора, а после, когда Япония более-менее восстановилась, народ смиренно принял текущую власть, поскольку под их началом всех всё устраивало. Не было больше угнетений и страха. Люди жили, а не выживали. Отбросив посторонние мысли, Сигма успевает поймать взгляд Николая, который стоит почти что в углу. Мужчина широко улыбается, аккуратно показывая сжатый кулак, словно говоря: «Держись, лапочка!». Младший кивает и снова пытается найти Осаму и Чую, когда по залу разносятся аплодисменты. Император уже закончил речь и вперёд выходит Фёдор, перед этим поклонившись Фукудзаве и пожав ему руку. Старший наследник семьи Хино, собравшись с мыслями, начинает свою благодарственную речь: — Благодарю вас, Фукудзава-сама, за столь высокую оценку моего вклада во благо страны. Я искренне рад… Но увы, Фёдор не успевает закончить речь, как по залу разносится громкий звук выстрела. Никто ничего не успевает понять, когда начинают раздаваться крики. В доме всего за пару секунд наступает хаос. Сигма в ужасе замирает, уставившись прямо на своего брата. Фёдор резко оборачивается и смотрит на него в ответ. Они несколько мгновений осматривают друг друга, убеждаясь в том, что оба целы. Но Сигма уверен, что брат почувствовал, как пуля пролетела совсем рядом. Между ними. — Коля, быстро отведи Сигму наверх и пока будь с ним! — спокойно, но громко командует подбежавшему другу Фёдор, сам удаляясь в сторону напуганных гостей. — А… — Лапочка, уходим. Твоему брату сейчас и так предстоит много работы. А так он будет ещё и за тебя переживать. Сигме ничего не остаётся, кроме того, чтобы подчиниться. Он точно не хочет создать ещё больше проблем для брата. Где-то на подкорке сознания, замутненного от страха за Фёдора, промелькнула мысль: он так и не успел поговорить с Осаму и Чуей.