Часть 2. Разговор
9 сентября 2025 г., 09:25
Александр ждал его у выхода из Сибстрина, прислонившись к стене и смотря в пол. В голове бушевал монолог, отточенный и ядовитый. Он слышал его шаги и смех еще до того, как он подошел.
— Саш! Ты че ебать кислый? Нормально все? — его голос прозвучал как луч солнца в его личном урагане, и это бесило еще сильнее.
Он поднял на него взгляд, не меняя позы.
— Нет. Все нормально.
— А что тогда с тобой епта? — Матвей наклонил голову набок, пытаясь поймать его взгляд.
Его прорвало. Словно плотину прорвало одним махом.
— А что, я должен тебе как-то особо сигналить, чтобы ты заметил? Постоять на ушах? Или может завести свою стайку истеричных куриц, чтобы ты ко мне подошел блять?
Матвей отшатнулся, будто он его ударил. Его улыбка исчезла.
— О чем ты Сань? Каких куриц?
— Да вот этих твоих подружек! — он резким движением руки указал в сторону коридора, откуда он пришел. — Которые висят на тебе гроздьями на каждой паре. С которыми ты постоянно шепчешься, хихикаешь и проводишь все время! Ты хоть срать ходишь один? Или все с ними? Хоть раз на перемене подошел бы ко мне, если я сам не пристроюсь сбоку?
Матвей смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых читалось непонимание и растущая обида.
— Ты сейчас серьезно? Это Настя, Маша и Кристина. Мои друзья. И я не просто «хихикаю» с ними, мы, между прочим, по учебе много че обсуждаем. Я замстаросты, я как бы Насте помогают.
— По делам? — он фыркнул с нескрываемой издевкой. — Ну да, я видел, как вы «по делам» кружочки записываете в тг. Очень продуктивно.
— Саня блять! — в его голосе впервые прозвучали нотки гнева. — Я не понимаю, в чем проблема! Ты ведешь себя так, будто я твоя собственность! Я что, не могу общаться с другими людьми? Мы с тобой видимся после пар, гуляем на выходных. Что тебе блять не так?
— Мне не так, что их ты видишь каждый день, а меня — по остаточному принципу! — его голос сорвался, выдав ту самую уязвимость, которую он пытался скрыть за злостью. — Мне не так, что их дурацкий смех ты слышишь чаще, чем мой голос. Мне не так, что ты им улыбаешься так легко, а ко мне подходишь уже заебаный.
Матвей замолчал. Он смотрел на него, и постепенно гнев в его глазах сменился на сложную смесь жалости и досады.
— Сань... Это же просто общение. Оно не отменяет того, что есть между нами. Это же разные вещи.
— Для меня — нет, — тихо, но твердо произнес он. — Для меня это значит, что им с тобой интереснее. Что я тебе не достаточно интересен, чтобы проводить со мной время добровольно, а не по графику свиданий.
Он вздохнул и провел рукой по волосам.
— Это несправедливо. Ты требуешь, чтобы я разрывался между тобой и всеми остальными, как будто я не могу принадлежать сразу нескольким мирам. Я хочу быть с тобой, но я хочу и учиться, и общаться с одногруппницами. Это не соревнование, и ты в нем и так победитель. Так почему ты ведешь себя как проигравший?
Он не нашел что ответить. Его громоздкая башня из ревности и обид вдруг дала трещину, показав, что построена она на зыбком песке. Он ждал ссоры, оправданий, может, даже слез. Но не этой тихой, горькой правды.
Они стояли молча, разделенные не столько метром расстояния, сколько внезапно выросшей между ними стеной непонимания
