consilium

Отношения между Итачи и его младшим братом дали первую трещину именно в тот момент, когда Саске стукнуло тринадцать. Тот начал сторониться старшего брата, а порой и вовсе откровенно игнорировать, отвечая на вопросы неразборчивым мычанием или просто уходя в свою комнату, захлопывая дверь с таким видом, будто на дверной руке висела табличка «Нии-сан, пошел нахуй». Итачи в такие моменты вспоминал, как всего пару лет назад Саске, тогда еще маленький, с восторгом смотревший на него широкими, бездонными глазами, влетал в его комнату без стука, запрыгивал на кровать и тыкался горячим лбом в его бок, требуя внимания. «— Нии-сан, посмотри! — Нии-сан, поиграй со мной! — Нии-сан, а правда, что…» Его голос звенел, как колокольчик! Теперь же его место заняла гнетущая тишина, прерываемая лишь приглушенными звуками музыки из-за двери. Каплей, переполнившей чашу терпения юного Саске, стало решение Итачи. Старший брат не поддержал на семейном совете идею родителей о переводе младшего в его университет. Их династия врачей и без того насчитывала не одно поколение, и Итачи, уже вкусивший всю прелесть этого пути, считал, что Саске должен найти собственный, а не идти по проторенной, пусть и уважаемой, колее. Он хотел для брата большего. Свободы выбора. Но парадоксальным образом именно этот, казалось бы, разобщающий поступок в итоге стал катализатором, который неожиданно улучшил их взаимоотношения, выведя их на новый, невиданный доселе уровень. Лишенный необходимости быть «младшим братом при великом Итачи» в стенах его же альма-матер, Саске словно сбросил с себя давящие оковы. Его истинная натура — слегка непоседливая, изобретательная до дури и невероятно доёбчивая, особенно по отношению к самому Итачи — расцвела махровым цветом. А тот, скрывая неловкую улыбку в уголках губ, только рад был потакать ему. Итачи с удовольствием таскал Саске на спине по всему университетскому кампусу, словно тот был не студентом другого вуза, а его личным, самым главным трофеем. За какие-то пару недель они стали не разлей вода. Двумя попугаями-неразлучниками, которые, хихикая и толкаясь локтями, ходили вместе обедать в столовую, с важным видом обсуждая свои «взрослые» дела, точно героини голливудских ситкомов. Вскоре границы между их компаниями окончательно стерлись. Друзья Саске и друзья Итачи, как выяснилось, были распиздяями одного разлива. Они мгновенно нашли общий язык, образовав одно шумное, неукротимое братство. Вечеринки, походы в бары, спонтанные вылазки за город — все делалось вместе, большой и громкой толпой. И все же, даже в этой общей ватаге, Итачи и Саске были связаны особой нитью. Их отношения были иными, не похожими ни на чьи другие. Даже Шино и Киба, которые жили вместе ещё со средней школы (просто дешевле платить за аренду на двоих, да и приятнее, чем в общаге), не обладали такой почти телепатической связью. Братья могли молча переглянуться через всю комнату и понять друг друга с полуслова. Уже давно никто не удивлялся всей той херне, которую вытворяла эта слегка поехавшая парочка.

***

Итачи ловко лавировал в густом потоке вечерних прохожих, скользя своими огромными ботинками в стиле милитари по тонкой корке февральского льда. Под ней отражались неоновые огни баров и вывесок. Он немного опаздывал, и это вызывало у него легкое раздражение. Потому что сочетать учебу на седьмом курсе, работу, чтобы оплачивать свою хибару, расположенную в двух днях езды на собачьей упряжке от центра, и при этом стабильно заканчивать все дела ровно к восьми вечера — было из разряда фантастики. Телефон в его кармане непрестанно вибрировал. Саске, вероятно, прислал уже полтора миллиона стикеров в мессенджере… Это верный признак того, что он уже прикончил минимум полбутылки какого-нибудь дешевого пива и входил в стадию легкого, благодушного бреда. Одной рукой Итачи, не глядя, отвечал брату на этот конвейер безумия лаконичным эмодзи «👁️👄👁️», а другой, чисто автоматически, принял флаер, буквально всунутый ему в руку огромным плюшевым Купидоном, подрабатывающим промоутером. Итачи бросил на бумажку короткий, скучающий взгляд, почти уже решившись отправить ее в ближайшую урну, но потом мозг щелкнул, как замок: через неделю ведь День святого Валентина. Дурацкая, кричаще-розовая бумажка с яркими шрифтами и кучей глянцевых сердечек завлекала «большой порцией лапши на двоих» в одной из местных кафешек. «Только для влюбленных парочек!» гласил слоган. Какая трогательная прелесть! Небось, расчет на то, что пары будут с важным видом кормить друг друга палочками, а потом нежно вытирать с уголков губ острый соус. (А потом, конечно, пойдут чпокаться в соседний лав-отель с зеркальным потолком, но об этом история благоразумно умалчивает). Итачи усмехнулся, смял флаер и засунул его в карман куртки, чувствуя, как шершавая бумага задевает иногда пальцы. Достав снова телефон, он записал Саске голосовое, стараясь говорить максимально сухо и по-деловому. — И секунды без меня прожить не можешь, нетерпеливая задница?

***

В их любимом барбекю-баре было не протолкнуться. Пятница — законный повод для всей городской нечисти выползти на свет, захлебнуться пеной из кружек и утопить рабочую неделю в углях дымящейся решётки. Воздух стоял густой, пропитанный жареным мясом, громкими голосами и каплями пива на липких столах. Заметить свою братву оказалось проще простого: за дальним столиком, утопающим в соусах и алюминиевых банках, орали так, что, казалось, звенели окна на соседних улицах. Ли, Наруто и Киба ухахатывались в голос, сотрясая посуду, и на миг Итачи показалось, что он возвращается не в бар, а в общагу, где каждый вечер звучал так же оглушительно. Ребята завидев его подняли вой, как стая возбужденных гиен, и наперебой начали осыпать претензиями, кто громче, кто грязнее, подшучивая над его пафосной «занятостью». Мол, совсем охренел, на час задержал явление своего святейшества. — Привет всем, — коротко бросил Итачи, раздавая рукопожатия, отбивая кулачки, принимая на себя потоки шуток. На долю секунды задержался взглядом на Чоджи, которому достался особо роскошный бокал. Он перевёл глаза на Саске. Младший сидел сосредоточенный, собранный, будто перед экзаменом, и методично резал мясо для гриля. Губы поджаты, взгляд упрямо прикован к разделочной доске, а лезвие ножниц в руках грозно блеснуло. — И кто из вас напоил моё солнышко? — поинтересовался Итачи, проскальзывая на диван рядом и небрежно чмокая брата в макушку. Забрал ножницы прежде, чем тот решит проверить их на чьей-нибудь плоти (конкретно на его), зная Саске, такое не исключалось. — Твоё солнышко набухалось само, — хмыкнул Неджи, делая глоток пива. — Пришёл бы вовремя, сам следил бы. — Начальница задержала, — Итачи откинулся на спинку дивана и потер пальцами переносицу. Вспомнился недовольный взгляд женщины. — Она сегодня не в духе. — Ага, ещё бы она была не в духе, — с ухмылкой протянул Киба, салютуя стопкой. — Эта чикса на тебя запала, отвечаю. Слова прозвучали с таким знанием дела, будто это уже решённый вопрос. Что неудивительно: Киба однажды сдал курсовую весьма… нестандартным способом. С тех пор его репутация ходячего эксперта не вызывала сомнений. — Ей за сорок, — без эмоций ответил Итачи, подцепляя щипцами кусок мяса. Киба пожал плечами: мол, возраст всего лишь цифры, и добавил как бы невзначай: — Да ты просто не умеешь жить. Наруто, разумеется, учуял любимую тему, как пёс запах крови. — Кстати о чиксах! — выкрикнул он, наклоняясь к столу так, что пена из бокала едва не пролилась. — День всех влюблённых через неделю! Ну что, нашли себе подружек на вечер, мои одинокие рукоблуды? Блондин пихнул Джуго локтем, тот покрылся пятнами и предпочёл уткнуться в кружку, как страус в песок. Итачи тем временем достал из кармана смятый флаер и помахал им, разбудив тем самым прикорнувшего на его плече Саске. Тот сонно моргнул, цепляя на ресницах отблески огней. — Вот, — протянул Итачи, глядя в эти чересчур внимательные глаза. — Здесь рядом кафе, они обещают халявную порцию лапши на двоих. — А я думал, что мы идём в суши-бар, — ответил Саске, изогнув бровь. — Три кило роллов и напитки. — Вы опять этим занимаетесь? — Неджи посмотрел на обоих так, будто пытался вычислить уровень их ебанутости по шкале Рихтера. — По вам же видно, что вы братья, как эти одноклеточные не догадались? — Халява это святое, — невозмутимо отрезал Итачи, закидывая руку Саске на плечи. — Как вас до сих пор не выперли, — протянул Киба, не то восхищённо, не то завистливо. — Официантки по нам прутся, — отмахнулся Итачи. — Недавно даже десерт за счёт заведения подогнали. — Благослови Господь создателя яойной манги, — выдал Саске, развалившись у брата на груди и лениво крутя пальцами его запястье. Впрочем, всё это началось ещё в начале 1 курса Саске, ровно 3 года назад. Они искусно и слаженно играли в парочку. Сначала ради прикола, потом ради плюшек: билеты в кино, ужины в ресторанах, походы в парки аттракционов. И ни разу никто не заподозрил обман. Университетские девочки тащились по ним так, что однажды подарили парные кольца. Безумно дорогие, между прочим. Итачи тогда только усмехнулся: ну а кто они такие, чтобы отказываться? Притворяться было нетрудно. Саске всегда был тактильным, Итачи не возражал — наоборот, в этих объятиях было что-то тёплое и успокаивающее. Всё выглядело слишком натурально: держались за руки, обменивались нелепыми прозвищами (так «солнышко» прилипло к младшему навсегда), смеялись над этим вдвоём. Сосаться при всех никто не требовал, хватало взглядов, которые умиляли официанток до писка. Итачи играл роль легко. Иногда даже слишком легко. — Вам везёт, — буркнул Узумаки, с завистью наблюдая за ними. — Сидите в десяти метрах друг от друга и уже как пара. — Заткнись, — откликнулся Саске, сплетая пальцы с братом.

***

Чтобы дело выглядело безупречно, Итачи ещё за три дня прикинул детали. Мелочи решают всё! Особенно в том, что касалось их маленькой игры. Парные футболки казались отличной идеей: симпатично, гармонично, и сразу отпадут любые сомнения у тех, кто будет смотреть. В голове уже крутилось: белый довольно универсальный, чистый, легко обыграть. Он перебирал варианты, шагая по коридору, когда взгляд зацепился за знакомую фигуру у стенда с расписанием. Саске, чуть наклонившись, разговаривал с какой-то девчонкой. Она смеялась, пряча улыбку за ладонью. Что-то неприятное, вязкое, медленно растеклось в груди. Итачи даже не успел осознать, что именно раздражает: то, как она на него смотрит, или то, что Саске, черт побери, отвечает ей с такой довольной улыбкой. — Привет. Ты уже закончил? — без церемоний перебил Итачи, встав прямо между ними. — Я разговаривал с Сакурой, — Саске вздохнул, явно не обрадованный вмешательству, — Но, видимо, мы уже закончили. Младший улыбнулся девчонке извиняющимся взглядом. (Слишком нежно и дружелюбно!!) — Я напишу тебе? — спросила она. Итачи окинул её быстрым взглядом: длинные волосы, худые ноги, юбка нормальной длины. Слишком нормальной. Слишком... подходящей. Почему это раздражает? Саске кивнул и вежливо поклонился. Она ушла, оставив после себя шлейф приятного запаха шампуня. — Нии-сан, — протянул Саске, подхватывая его под руку и чуть встряхивая, — Если это насчёт уборки, то я позже… — Нет, — Итачи с показным оскорблением вскинул подбородок. — Это насчёт пятницы. Я тут подумал: а что, если мы оденемся во что-нибудь парное? Ну, например, те футболки с Бличом. Он топал вперёд, увлекая за собой младшего, обдумывая детали образа: может, джинсы одинакового кроя? Шарфы? Даже не понял, когда так уцепился за идею… Казалось, будто от неё зависит что-то большее, чем обычная халявная лапша в третьесортном кафе. — Нии-сан, — голос Саске прозвучал сзади, за ним последовало прикосновение к рукаву, и Итачи обернулся. Саске стоял напротив, пальцы его теребили нитку на манжете свитшота, взгляд упрямо опущен. — Если не хочешь футболки, не надо, — Итачи моргнул, сбитый с толку. Обычно младший с радостью впрягался в его идеи. — Нет, футболки это классно, — сказал Саске, и Итачи ещё сильнее запутался. — Просто… Сакура… Она призналась, что я ей нравлюсь. И предложила сходить куда-нибудь вместе. Четырнадцатого. Сакура? Это вот эта Сакура с кривыми ногами и юбкой «приличной длины»? — И ты согласился? — спросил он ровно. Или пытался. Саске поднял прямой, немного упрямый взгляд. — Нии-сан… Это первый раз, когда меня пригласили на настоящее свидание. Не как в школе на качели, а по-настоящему. — А как же я? Итачи не хотел, чтобы в голосе прозвучало отчаяние, но оно очевидно было. — Ты понимаешь, что это были не свидания, — сказал Саске медленно, будто боялся, что брат не уловит смысл. — Мы просто… ели вместе. Как обычные братья. Эти слова ударили сильнее, чем ожидал. «Просто ели». «Как обычные братья». Итачи так-то данго не с каждым встречным жрёт. — А что тогда делают на свиданиях, если не едят? — осторожно спросил Итачи. Саске устало провёл ладонью по лицу, по переносице, будто сбрасывал напряжение. — Братья не ходят на свидания, понимаешь? — его голос стал мягче, но в глазах стояла странная печаль. — Я… Я первый раз иду четырнадцатого на что-то настоящее. И, может быть, это мне поможет. — Поможет? — переспросил Итачи, но ответ уже не прозвучал. Саске развернулся, тихо бросив: — Увидимся дома. А Итачи остался стоять. В горле стоял вкус железа, хотя он не кусал губы.

***

Весь следующий день мысли Итачи метались, цепляясь за всё подряд, будто пытались вырваться из тесной клетки, но натыкались на новые прутья. Он пытался сосредоточиться на парах, конспектах, даже на холодной стуже за окном, но снова возвращался к одному: насколько всё то, что они с Саске делали раньше на День святого Валентина, можно было назвать свиданиями? Или это было всего лишь ребячеством? Итачи помнил, как они ели лапшу в маленькой лавке, окружённой парами. Саске тогда нахмурился, когда официант поставил перед ними одну огромную миску с удоном. «Мы не пара», — сказал он официанту, но ел молча, а потом подцепил палочками самый длинный кусок лапши и специально не отрывал его, пока не увидел, как Итачи хмыкнул и попытался выдернуть у него этот кусок. Они хохотали так, что на них оборачивались даже уставшие студенты с соседних столиков. Теперь же всё это рушилось… Саске собирался провести праздник с Сакурой. Итачи видел её пару раз. Она яркая, разговорчивая, слишком уверенная, чтобы не раздражать. Но дело было даже не в ней. Дело было в том, что кто-то другой, не он, будет сидеть напротив Саске в этот вечер. Кто-то другой услышит его тихий смешок, увидит, как он раздражённо щурится, когда перец в бульоне обжигает язык. За полдня Итачи прошёл все стадии отрицания, разочарования и ярости, успел нафлудить в чат «без Саске», созданный только ради нытья в присутствии тех, кто обязан его терпеть. Хидан и Обито ответили первыми: два гневных смайла, три ха-ха, а потом заливистое голосовое с их ржачом. Неджи, как всегда холоден, предложил дать Саске «пожить собственной жизнью без балласта». Киба был более практичен: «Забей. Приезжай ко мне и выпьем. Будем независимыми альфачами, а не жалкими брошенками». Ли прислал текст на полэкрана с философией: «Может, стоит спросить себя, почему тебя так задевает этот факт?» (Итачи мысленно ответил только: «Не из-за трёх кило роллов, если что»). На обеде он сидел один. Чоджи, Джуго и Шино молча опустились рядом. Чоджи переложил в его тарелку половину своего салата. Довольно щедрый жест. Итачи покорно погрыз лист салата, но от этого в груди не стало легче. В голове роились варианты: остаться дома? Напиться с Наруто и Кибой до состояния полного отключения? Или... самому пригласить кого-нибудь? Итачи на мгновение представил свою начальницу: она бы точно не отказала. Более того, выписала бы премию и, возможно, кое-что ещё. Но стоило ему дорисовать в воображении верёвки, кляп и матрас, как эта идея канула в бездну. Следующая лекция долго тянулась. Итачи уставился на спины своих подруг-одногруппниц — Ино и Карин. Мысль показалась абсурдной, но чем дольше он обдумывал, тем более возможной она становилась. Он громким шёпотом позвал их по именам, игнорируя то, как раздражённо дёрнулся лектор. Карин обернулась первой. — Ну? — вздохнула она, демонстративно уставившись на него поверх очков. — Карин, — без тени сомнения заявил Итачи, — Пошли на свидание. Ино тут же обернулась, заинтересованная услышанным. — Ты что, нанюхался? — прищурилась она. — Иди ты, — фыркнул Итачи и поймал её средний палец. — Саске идёт на свиданку с этой своей Сакурой, а у меня все планы коту под хвост. Карин приподняла бровь, облокотившись на парту: — И ты решил, что лучший способ исправить ситуацию, это позвать лесбиянку на лапшу? Гениально. — она закатила глаза. — А вообще, чего ты ожидал? Ты хоть раз водил его на настоящее свидание? Вопрос повис между ними, а Итачи моргнул. Слишком медленно, чтобы это выглядело естественно. — Зачем мне... — он запнулся, чувствуя, как между рёбрами неприятно сжимается воздух, — Звать брата на свидание? Карин и Ино синхронно закатили глаза. — Потому что он тебе нравится, — пожала плечами Узумаки. Ино молча кивнула. Девочки вернулись к конспектам, решив оставить Итачи один на один с внезапно обрушившейся информацией. Ему нужно было время, чтобы эта мысль прошла все фильтры и не разрушила привычный порядок вещей. А порядок уже трещал по швам.

***

Вечером четырнадцатого февраля Итачи сидел на потёртом диване в квартире Кибы, прокручивая ленту инстаграма, и пил дешёвое пиво. Экран отражал чужое счастье: букеты, свечи, банальные признания в сторис. Праздник любви оборачивался фоном для его личного апокалипсиса. Киба тем временем развалился напротив, лукаво щурясь, и читал целую лекцию о преимуществах одинокой жизни. С его подачи холостяцкая философия звучала почти как манифест свободы: хочешь — носки валяются на кухне, хочешь — завтракаешь на ужин, и никто не пилит. Экономия на свиданиях, никакой обязаловки с цветами и подарками, полная независимость даже в таких мелочах, как бритьё лобка по расписанию собственного настроения. — Золотая эра индивидуализма, — подытожил он. А ведь кто-кто, а Киба мог позволить себе пафос. Красавчик из рекламы уходовой косметики, самовлюблённый до кончиков ногтей, он умел пользоваться вниманием и был искренне убеждён: отношения — это лишний груз. Но даже его уверенности хватило ненадолго: Карин, Ино и тот самый Неджи, которому он когда-то в отчаянии написал «Хьюга, какого чёрта я влюблён в собственного младшего брата и почему мне никто не сказал?», перевернули его мир. Теперь Учиха знал: не было ни одного дня, когда он не любил Саске. Купидон попал в цель задолго до сегодняшнего вечера… Ещё тогда, когда Саске, хмурый и сонный, храпел ему в затылок на скучной паре. Итачи скролил сторис без особой надежды и вдруг замер. Новая история от Саске. Фото, сделанное наспех, с нелепо вывернутым углом камеры. На нём был чёрный костюм, серьги цепочками скользили по шее, а лёгкий макияж подчёркивал бледность его кожи. Саске выглядел чертовски хорошо. И явно не для Итачи. Учиха старший почувствовал, как по нему проехался каток. Десять раз подряд. В груди всё сжалось от болезненного сознания: Саске был красив до безумия, слишком красив для кого-то другого. Если бы он был чуть смелее, чуть честнее, всё было бы иначе. Итачи бы пригласил его раньше, не дал этому вечеру случиться. Но он молчал. Всегда. Телефон с глухим стуком опустился на диван. Итачи сделал большой глоток пива, будто хотел смыть это чувство вместе с горечью напитка. Взгляд Кибы, полный понимания, пронзил его молчаливо. — Саске? — спросил он, даже не требуя подтверждения. — Ага, — выдохнул Итачи, застряв где-то между злостью на себя и отчаянием. — Собрался на свидание. И выглядит… как ебучий Аполлон. Наверное, ему нужна была эта встряска. Он привык, что Саске всегда рядом, в зоне досягаемости. Можно буквально потрепать по волосам и услышать привычное бурчание. Но реальность была другой… Саске просто мог уйти. Навсегда. И та пустота, что образовалась за последние дни, когда младший начал его избегать, говорила только об одном — Итачи явно не был готов. — Слушай, — Киба встряхнул банку пива, улёгшись на бок, — Если у тебя всё настолько серьёзно, беги к нему. Купи ему розы, вваливайся в этот ресторан, забирай Саске и катите в закат. — Думаешь? — Чувак, доверься моему жизненному опыту! Саске чокнутый, ему понравится. И вообще, — брюнет усмехается, — Во всех аниме герои борются за свою любовь. Они не сидят на диване с пивком! Итачи кивнул с энтузиазмом. Он сорвался с дивана, на ходу хватая куртку. — Ворвись в ресторан, — подзадоривал Киба, — Рухни на колени, хватай его и неси на плечах в светлое будущее! Он даже помог другу натянуть рукава и пригладил волосы. Итачи уже завязывал кроссовки на бегу, в голове одна картинка: лицо Саске в момент признания. Ему казалось, всё ещё можно исправить, всё не так поздно. Но реальность снова вернулась внезапно. Порыв угас так же быстро, как вспыхнул. Шнурки остались недовязанными, Итачи рухнул на покосившуюся табуретку, сжав пальцы в кулаки. — Чего ты? — Киба тревожно вскинул брови. — Бутылку пива подать? Итачи усмехнулся безрадостно: — Да какое пиво? Что я за эгоист. Думаю только о себе. Вдруг у них с Сакурой всё получится? Она хотя бы решилась пригласить его. А я? Три года, Киба. Три года молчал. Он ведь говорил, что хотел бы хоть раз побывать на нормальном свидании. Инузука не сказал ни слова. Просто опустил ладонь на его спину. Они оба не любили объятий, предпочитали обменяться пинками вместо сантиментов. Но сейчас Киба молчал, заряжая его молчаливой поддержкой. — Ладно, — Итачи хлопнул себя по бёдрам, поднимаясьс места, — Лучше поеду домой и включу аниме. Или поиграю во что-нибудь. Дашь пива на дорогу? И Киба, конечно, не смог отказать разбитому сердцу.

***

Было сыро и холодно. Мелкий дождь размывал огни улиц, превращая их в тянущиеся полосы света. Пиво в бутылке давно утратило вкус и стало мерзкой жидкостью. Итачи медленно брёл к дому, чувствуя тяжесть в груди. Он никогда не понимал, откуда берутся истерики по поводу Дня всех влюблённых, но сегодня, впервые за много лет, этот праздник выворачивал его изнутри. Он бросил полупустую бутылку в урну, смахнул капли с лица и наугад переключил заунывные саундтреки из любовных дорам в плейлисте, когда в свете одинокого фонаря заметил фигуру на лавке. Кто-то сидел, ссутулившись, закутавшись в огромное чёрное пальто. Итачи ускорил шаги, и сердце дернулось, когда он узнал Саске. Он сглотнул, вытаскивая эйрподс из ушей. Саске поднял чуть усталый взгляд, но пронзительный, как всегда. Из-под воротника выглядывал строгий костюм, на щеках остался след смазанного дождём макияжа. Саске поднялся, сократив расстояние до двух шагов, и вместе с ним в воздухе рассыпался шлейф парфюма. — Вы с Сакурой уже погуляли? — спокойно поинтересовался старший. Что он делает здесь? Почему один? — Мы не ходили гулять, — почти шёпотом ответил Саске. — Я сказал ей, что это плохая идея. — Почему? — Итачи прищурился, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее, похожее на ревность. — Потому что мне нравится другой человек, — отчеканил Саске. Мысли у Итачи сбились в тугой узел. Другой человек? Кто? Когда? Где он вообще прозевал конкуренцию? — И пока ты там себе не надумал всякой ерунды, — Саске шагнул ближе, заставив Итачи забыть, как дышать, — Я хочу кое-что сказать. Он сократил и без того ничтожное расстояние… Так, что шерсть пальто коснулась куртки Итачи. Из кармана его мелькнула шоколадка. — Не знаю, как ты, а я бы очень хотел сходить с тобой на настоящее свидание, нии-сан, — тихо сказал Саске, протягивая сладость и чуть улыбнувшись. — Будешь моим Валентином? У Итачи в голове вихрем пронеслась жизнь — от первой детской улыбки младшего брата до этой минуты. Перед ним стоял другой Саске: взрослый, красивый, упёртый, до боли знакомый, но всё равно непостижимый. Старший (только сейчас) понял одно: терять его нельзя. Никогда. Резко, почти бездумно, он подхватил брата на руки. Шоколадка застряла между ними, но Итачи было всё равно. Он наклонился и поцеловал чужие нежные губы, пахнущие клубничным бальзамом. Саске сцепил руки на его затылке, притягивая ближе, глубже. Дождь лил сильнее, но им было плевать: мир растворился в этом безумии под уличным фонарём. Итачи ответил на вопрос без слов, и Саске это понял. С того дня им больше не нужны были скидки на фейковые свидания и глупые традиции.