Silentwave

      Прошла всего пара земных месяцев, а мы стали понимать друг друга намного лучше. А как иначе, если большую часть цикла мы вместе и разделяем общие «сны» каждую перезагрузку? И как бы ни была легка и интересна кибертронская бытовуха, но мне уже хотелось большего. В человеческом понятии я имела уже всё, о чём можно мечтать, но новая реальность даёт больше возможностей. Так почему бы не воспользоваться? Гештальты. О да, они мне были интересны уже давно. Но хоть я очень и хотела этого и подогревала себя информацией и визуальными доказательствами оных в лице главнокомандующего Гальватрона, — не давила. Впрочем, как и Саундвейв. На самом деле мне даже кажется, что он умышленно оттягивает этот момент, словно что-то скрывает или боится. И смысл?..       Ладно уж, кто-то может сказать мне (хотя далеко ходить не надо), что дело в скрытой романтичной натуре Саундвейве. Мол, мы и так довольно быстро проскакали все эти этапы сближения из необходимости, когда и у людей, а у ботов тем более, это занимает куда больше времени. И вот поэтому он и бережет эту ступеньку как зеницу ока, как собственную девственность…       Кх-х-х…       Если говорить о подругах по несчастью, то этот рубеж ещё никто не прошел, все дружно сидим и ждём, как предложения после пяти лет сожительства… И ещё странно то, что Нуна не спешит делиться своими мыслями об этом, как раньше. Она кажется мне подавленной и задумчивой в последнее время, а Шоквейв взвинченным и раздражительным. Что само по себе уже шокирующе.       Как бы то ни было, я не видела смысла молчать о своих желаниях и загоняться, особенно когда Саундвейв обо всём сам догадается, почувствует моё состояние. Вот поэтому я решила и не медлить. Дождалась, когда он вернулся домой, и прильнула к его груди, немного удивляя его. Обычно так бурно я его не встречала. Кажется, его это немного смутило.       — В последнее время меня кое-что волнует, — начала я, он кивнул, будто давно заметил. Так могло и быть. — Я хочу быть ближе. Понимаешь? Хочу узнать, каково это — быть одним.       Он слегка сжал мою спину и наклонил маску, будто пытался вглядеться в мои окуляры. Но их не было, как и у него, так что это был просто знакомый жест.       Чуть ли не впервые его молчание было настолько волнительным и неловким. Я могла лишь догадываться, о чем он думает, и ждать его решения. Он явно хотел провентилировать, но сдержался, а я начинала сходить с ума. Чего он тянет? Почему думает? Он не знает, как мне отказать?!       Но всё объяснил следующий миг — Саундвейв просто кивнул. Не до конца веря своим зрительным модулям, я расплылась в улыбке.       — Правда?! Не шутишь? — я чуть не прыгала от счастья, пока он пальцами водил по моим плечам, пытаясь успокоить. — Пойдем скорее!.. — я заоглядывалась, оценивая высоту нашего потолка. На самом деле, не такой уж и высокий, но должно хватить. Можно было бы на балконе, на взлетном, но… Не хочу светить этим интимным моментом на всю улицу. И он разделял моё мнение, незаметно перетянув на диван и усаживая на себя сверху, — а я только за!       Мысленно я быстро собрала в кучку всё, что знала об этом: от запуска протоколов до слияния… искр.       Я замерла на миг, осознавая по-настоящему, что сейчас будет и почему он медлил. Да, я это знала, но не в той степени, которой следовало. Но теперь уже поздно идти на попятную, да и незачем.       Я обняла его и легла на грудь, пока он медленно поглаживал мою спину. Обычно в такие моменты я скидывала с себя лишние детали, но сейчас хочу, чтобы каждая часть меня участвовала в этом. Информационный и эмоциональный интерфейсы подключились незаметно, как-то сами собой, уже по привычке. Я ощутила его заинтригованность в первую очередь, затем интерес и возбуждение, за ними волнение и даже страх. Сама же старалась не бояться, ведь это не что-то опасное или плохое. А за остальное я спокойна. Волнуюсь скорее «в общем и целом», немного взбудоражена, взволнована и подрагиваю от нетерпения.       Он мысленно хмыкнул. Я знакомо услышала его голос под шлемом.       — Ты же знаешь, что нужно делать?..       Я кивнула.       — …Но это неправильно.       Я хотела кивнуть по инерции, но резко остановилась. Чего-о-о?..       — Так будет лучше.       — Как «так»? — спросила шепотом я, хотя догадывалась. А когда пара его щупов поползли вниз по моему корпусу, то его романтический план стал ясен. А против такого я никогда не бываю. Пальцы против воли заискрились от предвкушения. Каждая наша связь ощущается как первая. Да, я уже знаю, что буду чувствовать, готова к этому. Но что это меняет, если сила ощущений не притупляется? Особенности ли это механического тела или просто нужно еще больше времени — не знаю, лучше просто наслаждаться процессом.       Места, где его щупы касались меня, резко нагревались, а под его пальцами чуть не плавились. Он медленно обводил грудь, тер вокруг портов, где мы уже были подключены, но с таким настроем это ощущалось совсем иначе. Я закусила губу и немного отстранилась, чтобы ловко запустить свои пальцы к его симбиотическому подключению. Я уже привыкла к периодическому наличию птички на его груди и во время нашей связи, по крайней мере Саундвейв уводил того в сон ради приличия. И недавно я обнаружила, что и там, под Лазербиком, всё тоже очень чувствительно, чем я и пользовалась, ловя горячие выдохи вентиляции Саундвейва своей.       Я уже совсем не сдерживалась, целуя его маску во всех местах, покусывая шею. Пальцы спустились к паховой пластине, чтобы двинуться дальше. Такое горячее и волнующее чувство, будто это наш первый раз. Так волшебно, что коннект может играть по-разному столько раз!       Его пальцы тоже уже опустились вниз, когда как щупы переместились на поясницу, обхватывая и надавливая на неё, вынуждая прогнуться. Нагретый воздух вокруг нас пьянил не хуже сверхзаряженного, и я не видела смысла — не хотела больше ждать, открываясь. Саунд сделал это сразу после, и мне прям в кисть упал его возбужденный коннектор, я против воли сглотнула. Его эмоции искрились от предвкушения сейчас особенно ярко, ведь чем ближе мы были к связи, тем громче был зов наших искр, их нетерпение и голод. Даже промелькнула мысль о том, что искры живут отдельно от нас. Я чувствовала, как грудные пластины в нетерпении подрагивают, а у Саундвейва что-то заставляет Лазербика сдвинуться ниже, раскрывая незащищенные участки груди.       В один миг он, поддерживая щупами, опрокинул меня на спину, нависая сверху, а в следующий уже медленно, сегмент за сегментом, продвигался внутрь меня. Я не сдержала стона, ощущая накатывающий волнообразный жар. Его движения всё равно срывались на резкие, когда он выходил, чтобы затем снова терзать меня изнутри, не доходя до самого конца, до самой главной точки. Я сдерживала сильные метания, готовая перезагрузится уже от этого, всё же хотелось получить всё. Но предательские щупы крепко удерживали меня на месте, я захныкала от непонимания и сладостной муки.       По связи вдруг пришло объяснение.       — Наши искры сольются. Не стоит пока испытывать судьбу…       Я не до конца понимала о чем речь и думать как-то не особо получалось.       — Не боишься сорваться? — прошептала я с придыханием, водя губами и визором по его маске. Он сжал мои бока пальцами чуть сильнее.       — Постараюсь, — последовал ответ.       Я то была уверена, что он сможет, но захотелось подразнить, посмотреть на реакцию…       Движения и касания не прекращались, я продолжала плавиться под ними, надрывая вентиляцию и даже хватая воздух ртом. Напряжение копилось внизу живота, заставляя сводить бедра, зажимая Саунда, стараясь удержать его во мне дольше, заставляя погрузиться глубже.       — Можно…       Такая простая, но такая желанная фраза. Больше не надо было сдерживаться, можно было отпустить себя. Так что дважды просить не пришлось. С тихим вздохом облегчения я открыла камеру искры, которая горела мягким ярким фиолетовым светом. Саундвейв завороженно замер и будто принюхался, подрагивая. Он опустил маску к огню, будто хотел погрузиться в него физически, но мог лишь потереться о края камеры, активно вентилируя.       Я провела кончиками пальцев по его камере, и та сразу же открылась, будто я нашла к ней нужный пароль. Меня обдало теплом чужого естества, такого приятного и родного чувства мне ещё не доводилось испытывать. От чего мне тоже захотелось окунуться с головой в его свет. Цвет его искры походил на мой, но был чуть серее и темнее. На фоне моей она и правда казалась темной, но это не мешало её освещать всё вокруг.       Искры потянулись своими огненными всполохами друг к другу, словно магниты, и мы не стали больше терпеть. Сделали последнее движение, одновременно с этим запустив протоколы слияния.       И пока те, первые мгновения, словно не веря, пробно двигали нашими деталями в немыслимые, рандомные стороны, я успела своим естеством заглянуть в его.       Темная безопасность.       Это стало первой ассоциацией, когда я коснулась его естества и без страха погрузилась глубже, чтобы скорее познать Саундвейва. Но, к сожалению, моё путешествие оказалось коротким и не таким, как я ожидала, — где наши сущности кружат вместе в одном танце, заглядывают в прошлое друг друга, узнают ближе. Оказалось совсем не так, или же просто этот раз какой-то другой.       Я слишком быстро стала растворяться в нём, как шипучая таблетка в горячей воде; сливаться с ним, не успев даже испугаться, что вдруг это он поглощает меня, становится главной личностью, не распределив пропорции поровну. Хотя такой исход был бы предсказуем…       Я уже не чувствовала своего корпуса, не отслеживала его изменения. Но если бы кто-то наблюдал за нами со стороны, то мог бы видеть, как детали Саундвейва раскрываются, раздвигаются в стороны, открывая незащищенные внутренности. А мои расслабленно падают внутрь, сливаясь совершенно незаметно; так, что уже невозможно было отследить, где я, а где он, ведь мы были почти одного цвета, от чего результат кажется ещё более естественным.       Когда в комнате наступила звенящая тишина, на диване остался сидеть один мех. Он судорожно передёрнулся и напряг пальцы, провел ими с нажимом по дивану. Затем по животу, по груди, на которой всё ещё сидел миникон, коснулся лица, приоткрытых губ и улыбнулся почти истерично от вспыхнувших эмоций.

***

      Он внезапно, но приходил в сознание медленно, сканируя сначала всё вокруг себя датчиками. Всё казалось таким далёким, таким чужеродным… Его корпус содрогнулся, словно в попытке вывернуть сам себя наизнанку, но сдержался. Всё хорошо, так и должно быть, он воссоздан верно.       Мех ощутил приятное покрытие дивана и провел по нему пальцами, а затем, немного волнуясь, провел ими же по себе снизу вверх. За миг до того, как тронуть фейсплейт, пальцы испуганно дрогнули, он специально не запускал сканирование самого себя, но не мог не почувствовать…       Пальцы мягко провели по нижней губе, слегка нажали, сдвигая вниз. Коготь коснулся нижнего ряда дент, и он облизнулся. На фейсплейте застыло блаженное выражение, он испытал счастье, смешанное с невозможностью происходящего. Мех стал трогать свой фейсплейт дальше заметно маниакально, хоть и знал, что выше только визор. И всё равно. Фейсплейт. Он есть.       Он провентилировал рвано, опасно подрагивая.        Гештальт напряг плечи, постаравшись собраться и осознать собственное я, отделить себя от них. Либо же создать то новое, кем и чем он теперь являлся, сложив их вместе. Нужно только выбрать или… что-то другое. Сложно, как же сложно.       Вдруг пришла спасительная мысль, отвлекающая от более сложных вещей: «Имя, нужно имя… И ей тоже».       Он отчего-то решил позаботиться о своём фем-начале, будто это давно гложило и его самого, хотя это может быть правдой, ведь её воспоминания теперь и его тоже. Марго переживала, будто, сменив привычное имя, она стала бы кем-то другим, забыла о прошлом и о людях. Сейчас эти страхи казались ему иррациональным.       В голове мелькали сотни вариантов, и если с собой он определился довольно быстро, то с ней… Всё казалось не таким: вторичным, простым, неподходящим. Он тяжело провентилировал, когда мысли стали возвращаться к одному варианту из раза в раз. Оно всё ещё не было оригинальным, но нравилось… им. С этой мыслью ещё предстоит перезагрузиться, но пока что… Найтвинг. Да, пусть так. А он…       Он приоткрыл рот, собираясь издать свой первый звук. Волнение, предвкушение. Эмоции сжаты в тугой комок, а датчики максимально чувствительны. Казалось, любое прикосновение к его фейсплейту вышибет из него дух.       — Сайлентвейв, — произнес он хрипло, тоном неясным, что и определить сложно, боту принадлежит голос или же фем. Он сдержал дрожь, но статика по спине пробежала.       Ироничное имя, да, ему подходит.       Он перезагрузил зрение и встал с особой легкостью. Энергия била через край. Ему хотелось кричать просто чтобы слышать свой голос, но он не решался. Это бы было как-то… глупо?       Его разрывало от кучи желаний, вспыхивающих в процессоре: от попытки к трансформации до изучения себя. Первого знакомства. Рационально откинув все нелогичные хотелки, он направился в ванную, к зеркалу. Он волновался, и в то же время ему не терпелось увидеть слияние воочию. Отпечатать в памяти этот образ, чтобы они знали и помнили тоже.       Расстояние он преодолел быстро, может, это из-за того, что серво теперь длиннее, может, из-за волнения. Как бы то ни было, он впился взглядом в своё отражение. Как-то неосознанно пальцы легли на гладкую поверхность, очерчивая контур. Он оказался больше похож на Саундвейва в целом. От Марго у него были необычные плечи: веера, состоящие из трех сегментов. Затем узкие предплечья и правильные, удобные кисти. Ровные ноги — теперь он стоял ровно и не горбился. Детали перемешались и собрались в только им ведомый пазл. Но самое главное, чему он был несказанно рад, — это фейсплейт. Это практически её лицевая пластина, один в один. Или же Саундвейва? Так он мог бы выглядеть, если бы был нормальным? Сайлентвейв мог бы порассуждать над этим, — и мысли пытались течь в этом направлении, пока он неосознанно водил по губам, но вдруг вздрогнул, останавливаясь.       Он сейчас хочет больше действовать, чем думать. Но… остаться с собой или же куда-то уйти?       Ощутил себя потерянно. Не смог выбрать. Он бы полетал, но ведь ещё даже не изучил свои чертежи, системы. Куда он полетит так бездумно, неподготовленно?       Детали застучали друг о друга, и он испугался, ощущая надрывы в соединениях и собственной сути, он не хотел пропадать так скоро.       Досчитал до десяти, медленно провентилировал. Даже сымитировал вдох-выдох. Поднял ладони, опустил.       Но он хотел полетать! Показать себя кому-то, а лучше всем! Почему нельзя?!       Успокоиться не получалось, договориться не получалось, и с «выдохом» он всё же распался.

***

      Я упала на своего партнера, выбившись из него. И хоть перед взглядом мелькали искры и помехи, я протянула подрагивающие манипуляторы и, нащупав его визор, обхватила и притянула, чтобы начать покрывать короткими и частыми поцелуями. Всё, что оставалось сделать Саундвейву, — это обнять, пока я выплескивала эмоции, даже несмотря на разрыв.       Хоть и на короткий миг, но я прикоснулась к его душе, к сути! Чему-то настолько сакральному и невозможному. Немыслимому с человеческой точки зрения. Произошедшее никак не укладывалось в голове и навсегда останется в памяти и искре, но мне уже хотелось объединиться снова. Это слишком классно, чтобы существовать отдельно. Зачем вообще разделяться? Теперь я понимаю Гальватрона как никогда прежде.       Я видела этого гиганта чаще, чем Мегатрона и Вандервейв по отдельности, и нередко слышала недовольные шепотки за спиной, мол, нет уже больше их Мегатрона — того самого, за которым они пошли. Я понимаю их рассуждения, но это слияние делает тебя лучшей версией себя, кем-то новым. Кем-то более сильным, умным, красивым. Не совершавшим ошибок, и при всём при этом не являющимся другим, отдельным существом в прямом смысле.       Корпус невольно задрожал в попытке растечься по Саундвейву сверху, но это было бы совсем не то. Для настоящей связи нужно задействовать всю себя…       Но Саундвейв вдруг мягко отстранил от себя, и я издала стон разочарования.       — Нет… Почему?       Вместо ответа он поднял меня и отнес в спальню. И сам, будто я была неразумной бетой, стал запускать терминал и подключать всё необходимое. Я провентилировала. У связного чуть что — сразу перезагрузка. Он в этом перфекционист — ни одно знание не должно неупорядоченно и бездельно болтаться в памяти. А в данном случае он ещё хочет распаковать и усвоить все данные о нашем слиянии. Правда, не понимаю, зачем делать это раздельно, когда именно Сайлентвейв должен был узнать о себе сам, на практике, на крайняк в перезагрузке.       Эта разность подходов и вынудила нас разделиться, и я не уверена, что должна уступить. Что, если его желания всегда будут преобладать? Как тогда в Сайлентвейве буду читаться я? В чем будет выражаться моя воля?       Я упрямо поднялась с платформы. Какой смысл мне заниматься этим же, если я и так всё узнаю от него? Если он хочет, то может сделать это и сам, а я останусь верна своему выбору.       Он смотрел на меня несколько минут изучающе. Явно хотел лечь вместе, уже привык к этому. Я поджала губы. Как по-детски…       — Это займет у тебя пять минут, я буду снаружи.       Сказав это, я медленно ушла на балкон и убрала всё защитное стекло одним нажатием на панель. Ветер сразу же ударил в фейсплейт, я бы прищурилась, если бы могла. Холодно не было, и мне нравилось сидеть на краю, свесив серво и смотря на яркий город. Иногда я прыгала с огромной высоты и трансформировалась в последний момент. Полет и крутые виражи мне очень нравятся, особенно с учетом того, что меня не может «укачать», как это было раньше на многих взрослых аттракционах в мясном теле…       Но каждый раз, когда я садилась здесь, хотелось вдохнуть прохладный воздух полной грудью, даже если почувствую запах выхлопных газов или бензина. Отсутствие обонятельных сенсоров — наша общая с Саундвейвом беда, у нас их нет. В такие моменты жалею об этом, вся атмосфера теряется…       Я просидела одна дольше пяти минут — почти пятнадцать в итоге. Осторожные шаги привели меня в чувство, и когда пальцы Саундвейва легли на мой шлем, я обернулась.       — Изучил?       Он кивнул и, подключившись, передал парочку схематических изображений. Я промычала.       — Он выглядит почти в точности как ты, — я поджала губы, но затем быстро фыркнула, — в общем-то ожидаемо, я тоже выгляжу почти как ты, — я встала и приобняла его, не смотря в маску. Я испытывала что-то странное, и видеть своё отражение в нём не хотелось.       Но я забыла, что мы были всё ещё подключены, да и после того, как коснулись искр друг друга, связь только усилилась, так что Саунд приподнял мою голову, заставляя посмотреть.       — Что не так?       — Не знаю, — вслух прошептала я. — Странно себя чувствую, наверно.       — Это нормально. Мы перемешались. Нужно было перезагрузиться, чтобы сбросить наваждение.       Я ахнула.       — О? Извини…       — Мы можем сделать это снова, — предложил он, погладив мою спину. — Теперь ты знаешь принцип.       Я увела фокус взгляда в сторону и кивнула. Кажется, мои щеки немного нагрелись. И хоть я знаю, что нам необязательно проходить весь тот путь заново, я была бы не против. Ладно уж, может, в следующий раз. Или в любой другой момент.       Больше не было места размышлениям, детали под моей щекой сдвинулись. Лазербик же заранее отстыковался и улетел. Ему тоже нужно осмыслить всё, во что Саундвейв его втянул.       Связной приоткрыл свою искру первым, и я не сдержалась, чтобы не поцеловать край его камеры. В голове прозвучал глухой смешок, а пальцы переместились на плечи. И уже не сговариваясь, только на ощущениях, мы запустили слияние…

***

      Он пришел в себя второй раз, зато более осознанно и со знанием дела и… тела. Корпуса. Человеческие понятия теперь мелькают куда чаще и ярче. Приходится одергивать себя, чтобы называть вещи правильно.       Сайлентвейв с тоской посмотрел в сторону квартиры, затем на небо. Было чувство, что он уступает.       Гештальт встал у края, расслабился, заваливаясь вперед, и полетел камнем вниз. Системы кричали об опасном падении, скорости и близости к земле, — он их игнорировал. Это чувство было таким пугающим, но привычным. Силой воли он подавлял эти чувства и еле успел прийти в себя и трансформироваться в метре от земли, резко взлетая вверх, напрягаясь изо всех сил. Прокрутившись штопором, он взлетел выше зданий и затем выровнялся. Необычные ощущение. Это… весело, свежо.       Он уверенно двинулся в сторону одной из гор на границе города, хотя первой мыслью было посещение той самой орбитальной станции. Там чаще всего бывал Шоквейв с Нуной. Полет в противоположную сторону вызвал дискомфорт в груди, но был быстро погашен. Желание побыть сначала с собой преобладало над… показухой. Он всё ещё боялся развалиться на части и тратил много времени на примирение с собой. Сможет ли он вести разумный быстрый диалог с кем-то? Сможет драться или работать? Он должен быть уверен в этих вещах, прежде чем его кто-то увидит, ибо сразу же начнут изучать, расспрашивать, оценивать. Он ещё не готов к этому.       У его половин не настолько идеальная совместимость, как хотелось бы.       Он снова ощутил неприятный укол, его слегка накренило в бок, словно получил удар от материального врага, но быстро выровнялся. Ему хотелось бы быть идеальным, как Гальватрон. Он не хочет испытывать разочарование, не хочет стыдиться.       Кажется, Шоквейв говорил, что базовая совместимость растет со временем, проведенным вместе. Да, нужно просто притереться друг к другу, договориться. Как у людей.       Он плавно и изящно опустился на самую высокую точку горы. Ни один кристалл или камень не упал из-за него по склону вниз. Но поднялась пыль. И даже такая мелочь огорчила его на миг — было глупо испытывать подобное. От любого приземления так будет. Только если это не гладкий металл.       Сайлентвейв неуверенно опустился на землю, будто боялся испачкаться, подтянул к груди колени. Расслабился. Под шлемом тишина. Но приятно. Он погладил свои руки, не уверенный, что делать дальше. Одна часть думала заняться самокопанием и саморазвитием, а другая ехидно фыркала, что нет ничего лучше реальной практики. В этом была доля истины, но он не будет давать себе шанс на ошибку. Точно нет.       Гештальт бездумно наблюдал за городом, становившимся всё ярче, и за небом, становившимся всё темнее со временем. Загоралось всё больше огней, и уже было сложно понять, — в чём же разница между днём и ночью? — Вот насколько было светло.       Сайлентвейв провентилировал. Процессор пуст оттого, что правда других мыслей нет, или потому что страшно пытаться?.. Нет, волнительно. Чего бояться-то? Глупости, пф.       Он стремительно поднялся и сделал быструю, ненужную разминку, а затем сорвался с места и побежал. Огни города остались позади, становилось всё темнее и прохладнее. Когда он бегал в последний раз?.. Неважно, сейчас он просто чувствует себя бетой, только начавшей ходить, и поэтому хотелось как можно быстрее вырасти. И не важно, что только недавно он думал о том, что точно не займётся практикой...

***

      Той ночью Сайлентвейв много бегал и прыгал, испытывал свои силы и возможности, в каком-то смысле перебарывая своё желание спокойного анализа. Но уже хорошо, что он послушался… моей половины?       После последнего слияния мы не разговаривали с Саундвейвом почти два цикла. Не уверена, по какой конкретно причине, но мне хотелось побыть с собой, подумать. Ему тоже.       Восторг и наслаждение омрачались этими странными собственническими эмоциями. Я всегда была честна с собой, а в новом теле логические цепочки и обоснования в поведении стала находить проще. Как бы ни было стыдно признавать, но до нашего слияния я не до конца осознавала, что это такое будет. Хоть и знала, что это будет новое существо, смешенное из нас, всё равно воспринимала это будто равный гештальт. Что-то в этом роде. Я не могла вообразить, представить, что это будет буквально новое сознание, действующее на основе наших опытов и привычек. Точнее пытающееся, но упирающееся в пустоту своего опыта. Да это словами никогда правильно не объяснить!       Сайлентвейв хотел бы поступать по-своему, она это чувствовала, но почему-то не мог. Он будто не был до конца свободен. Будто его воля была на их коротком поводке. Это вызывало чувство стыда и страха. И это так нелогично — бояться собственных мыслей и желаний. Только одно дело, если они влияют только на меня, а другое — на него.       В своих глубоких и тайных эгоистичных мечтах я наверняка желала того, чтобы моё новое Я действовало так, как я хочу, как я привыкла. Но во многом побеждал опыт Саундвейва, и это меня огорчало. Словно он доминирует в нашем союзе, будто это только его тело, а я лишь дополнительное крыло…       Неужели мы такие разные? Неужели Гальватрон настолько лучше и идеальнее нас? Правда, и сравнивать не с кем… Но, черт, какая у них совместимость тогда? Девяносто? Сто?!       Пока я пришла к двум выводам. Первый: я не хочу, чтобы Сайлент поступал только как Саунд привык. Второе: я не хочу, чтобы он постоянно думал над своими действиями, тратил на это время.       И это задачка не из лёгких. Задачка, над которой нам вместе предстоит ломать голову ещё очень и очень долго. Но а пока я просто счастлива, что мы наконец стали одним целым. Это новый этап в нашем активе, в этом нет сомнений.