Право на счастье

      Часы пробили двенадцать дня, а значит, ровно через два часа должно состояться ежемесячное собрание по поводу новых проектов. Гермиона ощутила неприятный холодок в животе. Сейчас по расписанию был обед, но в столовой, на удивление, собралось мало народу. Обычно в это время сюда стекался весь офис, словно оголодавшие чайки на причал. Гермиона поковыряла вилкой свою пасту в томатном соусе и пристальным взглядом смирила двух девушек, сидевших поодаль и обсуждавших последний модельный журнал, «Vogue Deluxe». Он не оправдал ожиданий главного редактора, помешанного на безупречности, из-за чего Грейнджер, как арт-директору, пришлось переделывать большую часть работы, жертвуя сном и личной жизнью. И две обедающие девицы критиковали журнал так, словно не понимали сложности всей работы, запивая каждое слово диетической колой. Хотя их задача заключалась лишь в распространении готового продукта, и, конечно, им не понять страха горящих дедлайнов. Гермиона тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула, отложив вилку. Есть совершенно не хотелось. Навязчивые мысли о предстоящем собрании никак не давали покоя. Она представила лица коллег, их скептические взгляды и язвительные комментарии, словно рой злобных пчел, готовых ужалить в любой момент. Грейнджер чувствовала, как её начинает подташнивать. Ей бесспорно нравилась работа, креатив, возможность творить, но некоторые персоны превращали жизнь в ад. Взять хотя бы Брента, главу отдела маркетинга, с его безупречным пробором и ухмылкой акулы. Этот самодовольный индюк всегда был против любого нововведения, предпочитая проверенные временем, хоть и устаревшие, методы. Он считал себя экспертом во всем, хотя его единственным достижением был провальный запуск мужской линии одежды год назад. Гермиона потерла виски, ощущая, как дешевый кофе, выпитый утром, спустя пару часов дал свой эффект. Головная боль начала подкрадываться незаметно, усиливаясь с каждой минутой. Внезапно её взгляд упал на пришедшее уведомление на телефоне, и на лице невольно появилась лёгкая улыбка. Пэнси Паркинсон. Её лучшая подруга вернулась в город после двухнедельного отпуска и, судя по содержанию сообщения, не одна. Эта безбашенная девушка всегда имела привычку заводить романы, словно коллекционируя впечатления, а позже разочаровываться в парнях, бросая их спустя месяц отношений, как надоевшую игрушку. Но долго Пэнси одна не была, меняя кавалеров, как перчатки. Ни то чтобы Гермиона осуждала её образ жизни, просто такая легкомысленность была ей чужда. Но это не мешало их дружбе, проверенной годами. Наоборот, Пэнси привносила в размеренную жизнь Грейнджер нотки авантюризма и безумия, которых ей так не хватало. В сообщении была прикреплена фотография, сделанная, судя по всему, на пляже. Пэнси, сияющая от счастья, словно поймавшая солнечного зайчика, обнимала высокого мужчину с кучерявыми темными волосами. Он выглядел не сильно старше её, лет двадцати шести, может, и больше. Гермиона не могла разглядеть его лицо из-за солнцезащитных очков, но чувствовала, что в нем есть что-то притягательное, заставляющее задержать взгляд. «Ого, кажется, у Пэнс на этот раз всё серьезно,» — подумала Гермиона, разглядывая фотографию и пытаясь угадать, сколько времени продлится это увлечение. В тот же момент пришло новое сообщение: «Завтра в 17:30 ужин в «La Maison». Хочу вас познакомить. Ты должна быть там!» Грейнджер усмехнулась, представляя, как Паркинсон будет рассказывать о своих любовных похождениях. И отправила сухое: «Обязательно, Пэнс. Рада, что ты вернулась».

***

Гермиона терпеть не могла опаздывать, это было ее личным сортом перфекционизма, но ещё больше ненавидела задерживаться на работе. Переработки никогда не входили в ее планы. И в этот раз она собрала комбо: сначала задержали на работе на целый час, разбирая бесконечные правки в новом журнале, а теперь из-за какого-то мудака, который своим мерседесом последней модели перегородил ей выезд, она уже опаздывала на встречу с подругой. «Чёртова карма,» — подумала Гермиона. Девушка пыталась вести себя культурно, напоминая себе о мантрах, которые читала во время занятий йогой, но и её сдержанности есть предел, особенно когда речь заходит о пунктуальности. Со всей силы Гермиона каблуком своей любимой алой лодочки, которые она надевала только по особым случаям, ударила по колесу мерседеса, заставляя сигнализацию завыть и привлечь к себе внимание хозяина машины. Через минуту из здания, стоявшего по соседству с издательским домом, шикарного бизнес-центра с зеркальными окнами, вышел высокий блондин в черной кожаной куртке, небрежно накинутой на плечи. Он был на удивление расслаблен и даже глазом не повёл, доставая из кармана брелок и выключая сигнализацию. Его высокая фигура всё сильнее возвышалась над ней, когда мужчина сократил расстояние, словно хищник, приближающийся к своей добыче. — В чём проблема, милая? — усмехнулся он, обнажая ряд белоснежных зубов. Его серые глаза, оценивающе пробежались по Гермионе, останавливаясь на ее недовольном лице, осыпанном веснушками. Девушка выпрямилась, ощущая себя загнанной в угол, и положила руки на бока, сдвинув аккуратные брови к переносице, образуя небольшую морщинку, которая выдавала ее раздражение. Очень хотелось нагрубить, высказать все, что она о нем думает, но из последних сил она прикусила язык, стараясь сохранить остатки самообладания. — А что, не видно? — её голова дёрнулась в сторону, указывая на проблему, словно она обращалась к слабоумному. — Вы мне выезд перекрыли. Парень посмотрел на старенькую «тойоту камри», которая явно пережила лучшие времена, а потом на неё, и довольная усмешка появилась на его лице. Он специально медлил, наслаждаясь ее раздражением, тем самым заводя Грейнджер ещё больше. Карие глаза Гермиона покрылись ледяной коркой, словно замерзшее озеро в январе, а морщинка меж её бровей, предательски выдающая стресс и недосып, стала глубже. Она с трудом сдерживала желание сорваться на крик. — А вы что, куда-то торопитесь? — парень откровенно издевался над ней и не скрывал этого, прислонившись к капоту своего блестящего мерседеса так, словно это был трон. — Убери. Свою. Машину, — сквозь зубы прошептала Гермиона, стараясь не смотреть на его лицо, от которого хотелось тут же избавиться. Он провел рукой по белым волосам, зачесывая их назад, демонстрируя дорогущие часы на запястье, и слегка наклонился к ней. Девушка теперь могла разглядеть небольшие ямочки на щеках, которые, как она подозревала, нравились многим девушкам, и серёжку в виде крошечного серебренного колечка в ухе, придающую ему налет бунтарства. — А то что? Расплачешься, детка? И с каких пор мы перешли на «ты»? — его ухмылка стала еще шире, словно он выиграл в лотерею. Гермиона не знала, что ей двигало в тот момент, голод или отчаяние, но опаздывать ещё больше не хотелось. Пэнси не простит ей опоздания на знакомство с новым парнем, особенно если учесть, что Гермиона уже пропустила несколько таких «знакомств» под предлогом работы. Поэтому она быстрым движением подошла к его машине, чувствуя, как гудят ноги от утренней пробежки, сняла алую туфлю и замахнулась каблуком в сторону стекла. — Стой! Совсем с ума сошла?! — сорвался парень, теряя всю свою напускную невозмутимость, и бросился к ней. Он пальцами сжал её запястье так сильно, что она почувствовала, как золотой браслет врезается в кожу, не давая нанести удар. Алая туфелька, словно символ ее отчаяния, угрожающе застыла в воздухе. — Ты хоть представляешь, сколько эта машина стоит? — прорычал парень, его глаза, обычно насмешливые и самоуверенные, теперь потемнели от гнева. Гермиона дернула рукой, пытаясь вырваться, но его хватка была стальной, словно тиски. — А ты представляешь, сколько стоит моё время? — огрызнулась она, не уступая ему взглядом, наполненным яростью и бессилием. — Убери свою машину, или я, клянусь, превращу её в груду металлолома. Он хмыкнул, рассматривая её с головы до ног, словно она была каким-то экспонатом в музее. — Сомневаюсь, что ты в состоянии отличить гаечный ключ от баночки лака для ногтей, — он задержал взгляд на её коротких ногтях, покрытых бледным лаком, — И, честно говоря, тебе больше к лицу последнее. Грейнджер закипела. Его пренебрежительный тон, пропитанный высокомерием и сексизмом, задевал ее не меньше, чем физическая задержка. Она выдохнула, стараясь не дать ярости взять над ней верх. «Сохраняй спокойствие, Гермиона, только спокойствие,» — повторяла она про себя, словно мантру. — Знаешь, — спокойно начала девушка, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и уверенно, — обычно я не опускаюсь до рукоприкладства, особенно с такими… особыми экземплярами. Но, видимо, для некоторых правила приличия не действуют. Гермиона перевела взгляд с его лица, искаженного гневом, на его руку, крепко сжимающую её запястье, словно он боялся, что она сейчас же испарится. — Знаешь, где находятся акупунктурные точки, отвечающие за паралич конечностей? — её голос стал мягким, почти шепчущим, словно она делилась самым сокровенным секретом. Парень нахмурился, не понимая, куда она клонит. — Что ты несёшь? Гермиона усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения. — А то, что ты сейчас можешь сделать выбор: продолжать держать меня и узнать, как я на практике применяю свои знания, или убрать свою машину и забыть о моем существовании. Выбор за тобой, «мистер важная персона». Она видела, как в его глазах мелькает неуверенность, словно он внезапно осознал, что перед ним стоит не просто очередная истеричная женщина, а кто-то, кто готов пойти до конца. Видимо, угроза неожиданного членовредительства заставила его задуматься. Он явно привык иметь дело с более послушными женщинами, которые падают в обморок от одного его взгляда. — Блефуешь, — пробормотал он, но хватку ослабил, словно боясь, что она действительно может его укусить. — Проверь, — прошептала Грейнджер, уверенно вскинув голову вверх, демонстрируя свою решимость. — Но предупреждаю, если окажется, что я не вру, ты не сможешь больше хвастаться своим мерседесом перед дружками, потому что твоя рука просто перестанет тебя слушаться. На этот раз парень отпустил её, словно обжегся. Гермиона отшатнулась, потирая запястье, чувствуя, как кровь приливает к пальцам. Она видела, как он оценивает ситуацию, взвешивая риски и пытаясь понять, насколько она серьезна. Наконец, махнув рукой и бормоча что-то невнятное, он направился к своей машине. — Да чтоб тебя… — услышала Гермиона, когда он садился за руль. Но её это уже не волновало. Главное, что дорога была свободна, и она больше не чувствовала его презрительного взгляда на себе. Она быстро надела туфлю, чувствуя, как нога сразу же начинает ныть, и помчалась к своей машине, стараясь не думать о том, что её ждет в ресторане и о том, что Паркинсон точно не будет рада ее опозданию.