Где мы с тобой танцуем вальс в миноре.

Тысяча девятьсот сорок второй год. Кажется, с того ужасного двадцать второго июня словно вечность прошла, будто все десять лет, но сегодня только девятое января сорок второго, всемирный день хореографа. Театры и в войну не перестают работать. И настоящие артисты будут выступать, будь то даже у них сломается нога или рука прямо на сцене. Нужно держать свой сценический образ, улыбаться целому залу людей и дарить им маленькую, но надежду на мир во всём мире, прямо как в сказочной постановке, которая так нравится детям из за красочных героев. "Раз, два, три, раз, два, три" — озвучивает своим голосом такт вальса старый хореограф Како. Он элегантно сидит на своём стуле, озвучивает двум танцорам счёт и невольно дирижирует правой рукой. Сразу видно, идёт репетиция, постановка венского вальса. Танцоры старательно выполняют свои движения: основной шаг, спин-повороты по кругу, скользящие движения. И самое главное, танцоры выполняют это в паре, и всё на носочках, ведь на полную стопу опускаться категорически нельзя, хотя на первой репетиции, конечно, это совсем не получается. Аой Акане и Акане Аой — изящная пара. Все в театре знают, как они прекрасно дополняют друг друга. Они не могут быть разлучны, хотя они даже не родственники, эта парочка словно женская, тёмная энергия инь и мужская, светлая янь. старый хореограф думал точно также, когда подбирал идеальную пару для постановки венского вальса. И кажись, знал, что для юных танцоров движения окажутся сложными, по этому старался быть очень мягким. "Не плохо, а теперь, давайте под музыку..." — Како прекращает свой счёт, встаёт со своего места и подходит к новому магнитофону, который ему выдало начальство буквально пару дней назад. Раздался звук парочки кнопок, сделанных в китае, и в танцклассе заиграла приятная музыка вальса. Аой и Акане слышат знакомый мотив музыки, который до этого напевал хореограф. Танцоры стоят лицом друг к другу, их руки похожи на лодочку, а ноги стоят в третьей позиции. Те делают короткий препарасьон и их плавные движения разливаются в светлом танце. Хореограф думал, что берёт хороших танцоров, и не ошибся. Он тихо подпевает что то похожее на "та та та" под слова песни, наблюдает за вальсирующими поворотами и шагами учеников. "Акане, выпрями спину... Аой, где твоё релеве? кому говорю??" — дедушка тяжело вздыхает, а после ещё замечает: "Вы опаздываете, венский вальс — аллегро, мы не обычный танцуем ", да, сложно, но до выступления даже больше недели. Если тренироваться каждый день, то можно дойти до совершенства. Акане чувствует чуть ли не эйфорию, когда он может взаимодействовать с прекрасной Аой, но парень не смеет опошлять любимицу — это неприемлемо. Акане вливается в танец вместе с девушкой, словно становится одним целым с музыкой и с ней. Он плавно перемещается по танцклассу, помогая девушке плыть в танце за собой. Акане легко берёт Аой за талию, поднимает её вверх. Она легка, словно перо. Та в воздухе изображает вольную птицу, тянет шпагат. Сейчас музыка — их жизнь. То, без чего они не могут существовать. Акане словно во сне, в своём самом счастливом сне, где только он, прекрасная Аой и музыка. И больше никто не смеет им мешать, даже старик хореограф. Акане в самом настоящем экстазе, ему плевать, какое трудное сейчас время. Главное, что он с Аой, любимой Аой. Губы так и тянутся поцеловать её, но парень не смеет. "Акане, выпрями спину," — хореограф смеет помешать мечтам Акане, но он слушается. Выпрямляется и продолжает свои лёгкие и плавные движения. Аой тоже танцует не без мыслей, без своих мечт. Ей приятно с Акане, она сама влюблена в него. Но если он — грязный лицемер, как остальные? Девушка легко выполняет батманы, сценический сисон. Она вливается в танец вместе с Акане, словно они вправду одно целое. с музыкой. с тем, без чего они не существуют, без чего они бездушные куклы. Девушка расслабляется, прикрывает глаза и танцует. Её движения четки и прекрасны, как и сама она. Аой забита мыслями о том, как она всё-таки любит Акане, и как любит её он, что пора бы раскрыть ему себя. И как она всё-таки хочет поцеловать его. Прямо как он. Для неё с Акане любая музыка в миноре станет в мажоре, и это было взаимно. Их мысли сошлись на одном — поцелуй. Они оба в своём общем сне, где только они и музыка. Академическое пение и инструментальное сопровождения подходят к концу, как и танец двух влюблённых. Танцоры останавливаются, смотрят друг на друга, и в конце концов, страстно целуются. Хореограф для них пропал, этот момент важнее любых репетиций, будь то она генеральная. Старик смотрел на них с удивлением, но после принял их внезапные действия. Время сейчас нелёгкое, да и если он сам упустил свою молодость, нужно ли мешать другим? Выключив магнитофон, Како скрестил руки на груди и любовался ими, влюблёнными птенцами. Не прошло и минуты с момента, как Акане и Аой отстранились, прямо в танцевальный класс прилетел снаряд. Немецкие фашисты добрались и до их маленького неприметного городка. И перед смертью лишь тихое "извините", прозвучавшее в унисон. Возможно, Како этого уже не слышал. Теперь разрухи старого музыкального клуба хранят в себе тела и души умерших влюблённых танцоров и доброго дедушку хореографа.