it was a bad idea (or good?)

Ненавидел ли Сынмин своего друга Хёнджина? Как правило, нет. Да, темноволосый мог быть высокомерным и снисходительным (особенно когда пытался произвести впечатление на объект своего обожания), но в целом Хван Хёнджин был хорошим другом.  Но не сегодня.  Сегодня Ким Сынмин проклинает Хвана всеми известными ему ругательствами, да и неизвестными тоже. Потому что его любимый друг решил, что это отличная идея - отрываться с воскресенья на понедельник, забыв об учебе. Сынмин, конечно, мог и не отказаться, но оставлять друзей без своей компании не хотелось, особенно Чонина, своего лучшего друга, с которым они дружат уже пять лет. Они случайно встретились в старших классах, когда оба были новенькими в школе. Чонину сразу понравился Сынмин, а вот старшекласснику не нравился парень, который был всего на год младше его, и постоянно бегал за ним в надежде подружиться.  Но получилось же. Они дружили уже пять лет, и сколько бы Ким ни притворялся, что его раздражает общество младшего, он все равно заботился и любил своего друга. Только вот Чонин об этом не узнает. Благодаря Хенджину и его вечеринке младший страдает от худшего похмелья в своей жизни, а через двадцать минут ему нужно идти на первую пару, которое он может пропустить только под двумя предлогами: он умер или его убили.  То, что Ким считает себя мертвым прямо сейчас, не считается, а значит, профессор Парк не погладит его по голове со словами: "Отдохни, бедняга". Да, может быть, в его мечтах. И вот Сынмин, не желая жить, встает, по пути проклиная Хенджина и Чанбина, которые его споили, хоть и не специально. Чана там не было, как не было и того, кто контролировал дозу, чтобы не случилось того, что происходит сейчас.  Быстро умыв лицо, он замечает засос на шее, такой яркий и фиолетовый, и проклинает весь мир, а особенно свой мозг, который ни черта не помнит. Только обрывки... Как Джисон предложил сыграть в усложненную версию игры "правда или действие" с алкоголем, как Минхо подкинул Чанбину идею позвонить профессору искусств и послать его на хрен... О боже.  В его памяти также четко сохранился фрагмент, как Феликс, дай Бог ему здоровья, просит Хвана не наливать больше Чонину с Чанбином, когда они высовывались из окна общежития Хенджина, крича что-то неразборчивое. Кстати, Феликса никто не послушал, а зря. Сынмин перебирает в голове, кто мог оставить ему такое огромное пятно, которое не замажешь тональным кремом, но никто не приходит на ум. Может, Джисон? Однажды в одной из игр он оставил Минхо такой засос, что тому пришлось неделю ходить с ним под толстым слоем тонального крема, консилера и всего остального, что ребята смогли найти. "Да, наверное, это дело рук Джисона", - решил он, отгоняя странные мысли, которые шептали ему, что он ошибается.  — Я ненавижу тебя, — разрезает тишину сонный голос Чанбина, которому сегодня на пары не надо.  Сынмин, который уже успел умыться, переодеться и собраться, возмущенно смотрит на друга, думая, что же такого сделать на последок, чтобы тот не расслаблялся. Не только ему же страдать.  Но, вспомнив, кому Чанбин вчера велел пойти нахрен, он оставил эту мысль, сменив взгляд с возмущенного на сочувствующий, прекрасно понимая, что это за профессор. — Минхо ненавидь, — отвечает он, открывая входную дверь.  К счастью, их общежитие находилось в соседнем с университетом здании, а значит, ходить им придется меньше, хотя идти все равно придется. В своих мечтах Сынмин, конечно же, оставался дома, спал на мягкой и теплой подушке, а потом ел рамен с Чонином или, может быть, они шли в его любимое кафе за круассанами. Но на самом деле Ким входит в аудиторию с жуткой головной болью и ощущением, что еще секунда - и его вырвет.  Рядом с его местом сидит почти спящий Джисон, больше похожий на живой труп, чем на человека. Ким смутно помнит, что Хан тоже был пьян в стельку, а потом кто-то тащил его домой. Вот только не помнит, кто именно. Его самого в тот момент несли рядом с ним.  — Живой? — спрашивает он, опускаясь рядом, подозрительно смотря на сэндвич, который друг принес.  — Нет, — отвечает друг, не поднимая головы. — Ни черта не помню.  — Тоже, — понимающе кивает Сынмин, делая глоток из бутылки воды, которую Джисон принес, видимо, в надежде, что позавтракает на паре.  — Где Чонин? — оглядывается старший, вспомнив, что только двое из его друзей делят с ним одну пару. Ян точно не из тех, кто стал бы опаздывать, учитывая его пунктуальность, но похмелье никого не щадит.  — Сдох походу, — все так же убито говорит Хан.  Ким сморщил нос, но промолчал, сверившись с часами и поняв, что в общей сложности у его друга есть еще пару минут до начала. Удовлетворенно кивнув самому себе, младший опустил голову на парту, взяв пример с Джисона, и закрыл глаза.  Посещение занятий обязательно, включение - по желанию. К счастью, профессор Парк придерживается такого мнения, иначе к концу занятия у нее было бы два трупа.  *** — Блять, вставай уже, — бурчит знакомый голос, пихая его в плечо. — Сука, ты че тоже сдох?  С громким вымученным стоном Сынмин поднимается с парты, растерянно осматривается по сторонам и замечает, что в аудитории только они вдвоем, даже профессора нет. Он всю пару проспал что ли?  — Наконец-то, — говорит Хан, потирая руку. — Домой пошли, я устал.  — Чонин пришел? — сонно бормочет Ким, вспомнив, что его друг должен был появиться с минуты на минуту, но он уснул не дождавшись. — А? — растерянно смотрит такой же сонный Хан, который видимо тоже недавно проснулся. — А, Йени…Да, он пришел, сел на первую парту и ушел со звонком, — объясняет друг, жестикулируя. — Я, конечно, не понял, что это с ним, но похмелье наверно так сказалось на нем.  Сынмин кивает, испытывая странное беспокойство за друга. Ян Чонин не из тех, кто уходит, не дождавшись друзей, и уж точно не из тех, кто садится за первую парту.  — Есть хочешь?  — Можно, — пожимает плечами младший, понимая, что тошнота спала.  — Ну, пошли, — быстро говорит он, собирая их тетради в один рюкзак. — Там все в кафетерии сидят, даже Чанбина притащили. — А его зачем?  — Чтоб не скучал.  Сынмин кивает с легкой заторможенностью. Спать все еще хочется ужасно, но живот урчит.  Они заходят в кафетерий, озираясь по столам в поиске друзей. Все шестеро, включая Чанбина, сидят за дальним столиком, выглядя один хуже другого.  Ким быстро берет себе сэндвич с курицей, молясь, чтобы его потом не вырвало им, а Джисон только воду.  — Хенджин, я тебя ненавижу, — без приветствий говорит Хан, опускаясь на стул рядом с полу-спящим Минхо, который мгновенно оживляется слыша знакомый голос.  — Ты драматизируешь, — слишком бодро говорит Хван, поедая свой чизкейк. Что-то он выглядит подозрительно живым. — Со мной, например, все в порядке.  Все сидящие, кроме Чана и Феликса, который, к слову, слишком молчалив, поворачиваются к Хенджину с убийственными взглядами.  — Что? — без капли смущения отвечает он, подковыривая листик салата в цезаре Феликса, сидящего рядом. — Я еще вчера все выблевал.  Сынмин морщит нос и поворачивается к Чонину, который молчит еще больше, чем Феликс. Младший, который ковыряется в своей порции салата, выглядит ужасно уставшим и даже немного расстроенным.  — Ты в порядке? — тихо говорит Ким ему на ухо, не обращая внимания на Чанбина, который матом орет на Хенджина.  Ян скользнул взглядом по своему другу, уделив особое внимание его шее. Сынмин улыбнулся, поняв, что тот рассматривает засос, который оставил ему Джисон.  — Джисон - засранец, правда? — легко говорит он.  Чонин стал еще более расстроенным, поэтому он лишь быстро кивнул и вернулся к разглядыванию листьев салата. Старший нахмурился, не понимая причины странного поведения друга: да, Хан оставил засос, но это же не было чем-то странным, верно?  Конечно, Сынмин разозлился бы, если бы кто-то оставил такой подарок на шее Айена, но это совсем другое дело. Ким любит своего друга, а тот считает их друзьями.  Он понял, что влюбился еще в выпускном классе, когда Чонин перекрасил волосы в ярко-синий цвет и с озорным смехом убегал от завучей по всей школе. Трудно было не полюбить этого веселого и жизнерадостного парня, который, казалось, мог оживить своей энергией весь мир.  Но он и не думал ничего делать. Он не хотел разрушать дружбу и знал, что чувства все равно останутся безответными. Действительно, Ян был самым милым парнем в школе, которого постоянно приглашали на свидания девушки, а Сынмин - ботаником, который все свое время проводил за учебой и чтением книг. Удивительно, как они вообще подружились.  Поначалу, конечно, было больно, особенно когда Ким видел, как объект его обожания уходит из класса с какой-то девушкой и возвращается раскрасневшийся и растрепанный. Но время учить нас жить с этой болью, верно? И Сынмин научился. Смирился с тем, что он никогда не станет для него чем-то большим, чем лучший друг.  Он скрывал, умело скрывал. За последние пару лет Чонин перестал открыто встречаться с девушками и, по мнению Сынмина, стал делать это тайно. Что, безусловно, его особенно радовало. Конечно, сердце надеялось, что причина в чем-то другом, но Ким решил, что его друг просто не хочет получить в университете прозвище бабника, которое, кстати, есть у Хёнджина. Поэтому сейчас он не понимает поведения своего друга. Ким настолько привык быть только "братом", что не мог представить себе нормальной причины для расстройства Чонина из-за его засоса. Может не с той ноги встал?  — Эй, придурок, — кидает в него бутылку воды Минхо. — Отстань от Йени.  Сынмин непонимающе переводит взгляд на друга, который хмуро пристроился рядом с Ханом. Что это должно означать?  — Кто-нибудь что-то помнит? — решает перевести тему он, подумав, что атмосфера становится напряженной.  Но Ким не ожидал, что все сочувственные взгляды, даже Чана, направятся на Чонина, который притих рядом. Что тут, блять, происходит?  — Я поел, всем пока, — слишком быстро тараторит младший и встает, не встречаясь ни с кем из друзей взглядом. — Ты не доел, — бросает он, заметив, что салат друга, который тот усердно ковырял, наполовину полный.  — Наелся.  Чонин практически убегает, оставляя за собой растерянного Сынмина и взволнованного Криса, который смотрит вслед своему другу.  Ким оборачивается и понимает, что теперь все смотрят на него, причем смотрят очень злобно. Даже Хенджин, который еще секунду назад улыбался, выглядит разъяренным. Единственные, кто сейчас не испытывал ненависти к Сынмину, были Хан и Феликс: первый, похоже, ни черта не понимал, а второй бросал на друга сочувственные взгляды. Что. За. Херня?  — Что происходит? — начинает он, встречаясь взглядами с Чаном.  — Ты… — Ты долбаеб, — заканчивает за него Хенджин.  Ким замечает странный взгляд брошенный Феликсом, но игнорирует его. Сейчас не то время.  — Объясни, — все с той же растерянностью просит Сынмин.  — Ты серьезно не помнишь? —  Ликс говорит тихо, и либо Сынмин совсем сошел с ума, либо это адресовано не только ему.  Он вновь перебирает все моменты, которые его память умудрилась сохранить, но нет, там нет ничего такого, что могло бы задеть его лучшего друга.  — Ничего я не помню, — с легкой разочарованностью отвечает Ким.  — А засос? — вклинивается Минхо.  Сынмин хмурится, не понимая причём тут он.  — От Джисона же?  Хван и Чанбин переглядываются.  — Нет, — твердо говорит Ли. — Вот его, — он оттягивает ворот водолазки показывая огромное фиолетовое пятно, которое явно оставил Хан.  Джисон бросает непонимающий взгляд на Минхо.  — А чей? — тупо говорит Сынмин.  — Подумай.  ***  Больше друзья ему ничего не сказали. Серьезно, даже намека на произошедшее не дали. Сынмин просидел два часа, ломая голову и пытаясь вспомнить хоть что-то, но все тщетно. Напрочь забыл.  Поэтому он пошёл на отчаянный шаг и написал Яну, молясь, чтобы друг не заблокировал его. Но молитвы были услышаны.  И вот, Ким стоит возле общежития ожидая Чонина, который должен выйти с минуты на минуту.  Он появляется вовремя. Расстроенный, кажется, даже заплаканный, отчего Сынмину хочется пристрелить себя. Он даже не может его утешить нормально, ведь не помнит. — Прости, — сразу говорит Ким, чувствуя, как в груди разливается боль.  — Не твоя вина, хён, — улыбается Ян. — Бывает.  Сынмин отрицательно качает головой.  — Нет, не бывает, — твердо отвечает он, поворачивая друга к себе. — Расскажи мне.  Чонин выглядит озадаченным и слегка смущенным, но, спасибо Боже, рассказывает.  Вчера  Чонин, удобно устроившийся на Сынмине, вздрагивает, когда друг резко подскакивает с места, оживленно улыбаясь.  — Да! — отвечает он Хану, который предложил сыграть в злосчастную бутылочку.  Она никогда не заканчивалась хорошо, и все это прекрасно знали, но кто он такой, чтобы останавливать их?  Поэтому он лишь смотрит, как бутылка крутится в очередной раз, собрав каждого по порядку. Минхо, которому пришлось простоять на руках минуту, Чанбина, который послал своего злого преподавателя, Феликса, который устроился на коленях Хенджина в течении пяти минут.  Но когда горлышко бутылки опустилось на Сынмина, который слегка отодвинулся от друга, чтобы было понятно, на кого падает действие, Чонин ожидал совсем другого.  Сынмин всегда менялся, когда выпивал. Не сильно, просто становился более тактичным именно с Айеном. Однажды Минхо решил обнять пьяного Кима, но получил пяткой в нос.  Так что да, пьяный Ким Сынмин любит обнимать своего лучшего друга, сердце которого с каждым разом начинает биться все сильнее и сильнее. Для его друзей не секрет, что Чонин влюблен в своего друга, только тот друг об этом не знает. Еще со школы. Чуть ли не со дня их знакомства. Просто Чонину слишком нравились ямочки друга, к которым хотелось прикоснуться, и его улыбка, и глаза…В общем ему нравилось все.  Когда Ян понял, то испугался: Как это так - быть влюбленным в того, кто скорее всего стопроцентный натурал так еще и его друг? Поэтому он начал встречаться с девушками в туалетах, надеясь, что чувства пропадут и он не разрушит ими дружбу.  В день выпускного одна из девушек, с которой Чонин однажды целоваться в туалете, подошла к нему похлопала по плечу и сказала:  — Ты идиот, Йени.  И вот так просто Чонин перестал целовать их по туалетам, поняв, что чувства у него от этого не проходят, а у девушек, наоборот, задеваются.  Поэтому в университет он пришел твердо решив, что больше не будет заниматься всякой херней, которая делает больно другим. Он выбрал тактику ожидания, ждав, что друг даст ему хоть один намек…Тогда Ян отбросил бы все и прыгнул в его объятия.  Но намека не было.  Друг, кажется, вообще не замечал, что Чонин с чем-то борется внутри себя. Учился, как всегда, гулял с ним, но никогда не вел себя как кто-то, кто любит Яна. Просто, как лучший друг.  Но кто же знал, что их мысли схожи.  — Эм…— несмело начинает Чонин, смотря в пол. — Мы…Ну, Хан предложил бутылочку, а ты согласился и…  — Поцелуй его! — кричит пьяный Джисон, игнорируя пинок Минхо под зад. — Ай!  Чонин, который, кажется, пребывает в прострации, поворачивается на Сынмина со звездочками в глазах, ожидая ответа друга. — И…Ну, он же пьяный был, — продолжает он. — Вот, он предложил тебе поцеловать меня.  Сынмин распахивает глаза.  — Без проблем, — просто отвечает друг, проворачиваясь к покрасневшему Яну.  Сынмин рассматривает его пару секунд, кивает сам себе и подползает ближе. Вроде простое действие, а сердце младшего уже стучит сильнее некуда.  — Ты не против, Йени? — решает спросить он, не отрывая взгляда от губ лучшего друга.  Чонин лишь заторможенно кивает, чувствуя, как еще секунда и сердце выпрыгнет из груди.  Под громкий крик Джисона и отчаянный стон Минхо Сынмин прижимается губами к мягким губам своего друга, который, кажется, вот-вот потеряет сознание. Его руки обхватывают талию младшего, а губы прижимаются, сминая нижнюю. Чонин, не желая отступать, придвигается ближе, обхватывая его за плечи и отвечая тем же.  Язык Кима облизывает нижнюю губу друга, словно спрашивая разрешения. Краем уха Чонин слышит, как парни спорят, раздумывая, стоит ли их разнимать, но не обращает на них внимания, открывая рот, чтобы Сынмин мог закончить начатое. — Ну, мы сделали это, — смущенно продолжает друг, не глядя на Кима, который, кажется, сейчас в обморок упадет от шока. — А потом..Эм..Ну, мы зашли чуть дальше.  Руки блуждают по спине, совсем не заботясь о том, что за ними наблюдают их друзья. Сынмин отрывается от друга, чтобы вздохнуть, но в следующую секунду припадает к его шее, покусывая и оставляя засосы, упорно не обращая внимания на Хенджина, который орет что-то о том, что они сейчас сожрут друг друга.  Сынмин переводит взгляд на шею друга, спрятанную за водолазкой. В подтверждение своих слов Чонин слегка оттягивает воротник, открывая яркие засосы, которые оставил ему старший. О боже…  — Это плохая идея, хён, — с тихим стоном, отталкивает его Чонин, совсем не прилагая силы.  Сынмин отстраняется, смотрит в глаза своему некогда лучшему другу и улыбается, что так на него не похоже.  — Тогда почему это так приятно? — облизывая распухшие губы, он произносит.  — Ну, а твой засос..В процессе получился…  Правый глаз Сынмина дергается. Внутри него кишит ураган ненависти и зависти к прошлому себе.  — Все смотрели? — тихо говорит он.  — Нет, они ушли, — с нервным смешком отвечает Чонин, думая, что его друга волнует только это.  — Мы переспали в гостиной Хенджина? — с тихим ужасом говорит Ким. — Нет, конечно нет! — слишком резко отвечает друг, впервые смотря на друга. Он на секунду замирает, видя сколько эмоций, не совсем ему понятных, плещутся в его глазах. — Минхо-хён прервал нас.  Тихий стон выходит из губ Чонина, когда рука Сынмина обхватывает его задницу. Его губы непроизвольно тянутся к шее друга, желая отметить его, как своего. Столько лет тихих мечтаний, чтобы… — Эй, придурки! — прерывает его голос, заставляя младшего недовольно оторваться от обсасывания шеи друга. — Не здесь и не в таком состоянии!  Сынмин отрывается, кажется, поняв, что говорит его друг и кивает. Он пошатываясь встает, давая разочарованному Чонину руку. Вот так все и закончится между нами…  — Мне жаль, — только и говорит Ким, после пары минут обдумывания. — Я не должен был так поступать с тобой.  — Что? — хмурится Ян.  — Ты мой друг, а я…— он запинается. — Все испортил своими чувствами.  Сердце Сынмина стучит, вырываясь наружу, а кончики пальцев подрагивают. Он только что признался своему лучшему другу, что влюблен в него.  Глаза невольно закрываются, не желая встречаться взглядом с разочарованными Чонина.  Старший тяжело дышит, понимая, что он все испортил. Он так и не решается открыть глаза и посмотреть последствия своего признания, когда чувствует мягкие, уже знакомые губы на своих.  Его глаза на секунду распахиваются от осознания что сейчас происходит, а руки невольно подрагивают от страха и радости одновременно.  Ян Чонин, тот самый в которого Сынмин был влюблен последние пять лет, трезво целует его в губы. Он в раю?  Чонин не делает попыток углубить поцелуй, он ограничивается лишь затяжным чмоком, чувствуя, как сердце бьется сильнее от простого прикосновения к чужим губам.  Младший отстраняется, прижимаясь своим лбом к чужому и улыбается так искренне, что Сынмину кажется, будто от этой улыбки осветился весь мир в одно мгновение. — Я люблю тебя, Мини, — мило говорит он, кладя руки на щеки уже-не-друга.  Радостный возглас прерывает Сынмина, который только успел отрыть рот. Они переглядываются и переводят взгляд на источник шума.  Их друзья всем составом смотрят на них с окна комнаты Хенджина, которую он делит с Феликсом. Громче всех кричит Минхо, который, как позже объяснил Чонин, все это время слушал жалобы друга. Ким улыбается, отворачиваясь от них и быстро чмокая друга в нос.  — И я тебя.  *** — Эй, парни, — позже вечером говорит Хенджин, когда Сынмин и Чонин ушли в комнату, праздновать свое воссоединение, а Феликс в библиотеку, отмазавшись, что ему нужно делать проект. — Мне кажется или Ликс избегает меня.  Где-то в комнате вымученно простонал один Ли Минхо.