Жалость

— Сэр, в вашей крови слишком много промилле спирта. Я бы не рекомендовала продолжать пить, — Пятница подаёт голос откуда-то с потолочных голосовых панелей, избегая напрямую обращаться через гарнитуру. И её создатель прекрасно понимает, почему. Как и причину, по которой ИскИн понижает свою громкость и немного приглушает свет в мастерской. Понимает, но не хочет останавливаться, подливая в бокал ещё коньяка. Он опрокидывает его в себя почти махом, кривится от терпкости, а после откидывается на спинку старого дивана в мастерской и прикрывает глаза. Легче ему становится только относительно. Далеко не настолько, как хотелось бы, но это лучше, чем зарываться в мысли и собственную боль на трезвую голову. — Я могу пригласить Питера, — кажется, даже Пятница уже в отчаянии и не может придумать ничего лучше. — Нет, — тут же вылезая из глубин разума, отрезает Старк. — Карапуз и так слишком часто видит меня жалким. ИскИн притихает, больше не вмешиваясь в очередную попойку своего создателя, а Тони становится почти стыдно перед своим же детищем за собственное поведение. Он понимает, что вины Пятницы во всех его проблемах нет, как и то, что грубить программе — вполне-таки себе по-человечески и никем не запрещено, но грызёт себя даже за это. Просто не может по-другому, потому что и без того держит на своих плечах слишком тяжкий груз вины перед каждым вторым. Всё началось ещё с Пеппер. Сначала мелочи вроде того зайца или Марка посреди ночи, а потом он не успел её поймать и всё покатилось по наклонной. Иногда были просветы, когда она пыталась заново научиться доверять Старку, но раз за разом обстоятельства выстраивались именно таким образом, чтобы показать Тони в плохом свете. В первую очередь скандал вокруг ЩИТа, в который Железного человека втянули насильно, заставляя участвовать только ради того, чтобы прикрыть тылы Фьюри и помочь оставшимся без работы сотрудникам. Потом вся эта история с его двумя внебрачными детьми, ни один из которых, казалось, не жаловал папашу. А следом и проваленная по всем фронтам миссия Кэпа, за которой потянулось правительство большей части мира, наступая на пятки Мстителям с Заковианским договором. Она ведь не железная. И Тони понимал это. Понимал, что не имеет права держать рядом человека, который и так сделал для него очень много, если тому просто страшно. И это понимание не так долго успокаивало, потому что Пепс, оградившись обязанностями генерального директора компании, появлялась перед ним крайне редко и в основном своём по рабочим вопросам. Попытки подступиться снова обрубались на корню, и Старку не оставалось ничего, кроме как отпустить её. Это было тяжело. Болезненно и горько, но по-другому страдала бы сама Поттс, а Тони не мог этого допустить. Она и без того натерпелась за годы рядом с ним. Следом накладывалась вина за друзей. Если Хоган повалялся в постели несколько недель, отдохнул и после хорошего отпуска с одной из личных карт Тони встал на ноги и вернулся к работе, только приобретя новый опыт, то случай Роуди был почти безнадежным. Человек, который с самой студенческой скамьи подставлял плечо так часто, чтобы помочь и поддержать, казалось, будет прикован к постели всю оставшуюся жизнь. Старк бы, наверное, с горем пополам не поставив Джеймса на ноги, не простил бы себя никогда и ни за что. Но даже так, каждый раз видя протезы собственного изготовления, ощущал, как сердце жалобно сжимается, а чувство вины растёт, грозясь сравняться размерами с его собственным эго. По соседству устроилась горечь от предательства. Его, казалось, близкий, почти лучший друг воткнул нож прямо в спину. Слинял с отмороженным Барнсом в закат, на прощание оставив только жизнь, которую мог бы отобрать, если бы последний удар нанёс туда, куда хотел в пылу битвы. Жалкая отписка, оставленная на память с самой простой и дешёвой раскалдушкой, только вскрывала старый нарыв раз за разом, случайно попадая в поле зрения. И Тони ведь перекладывал её подальше, прятал туда, куда, казалось, никогда в здравом уме не заглянет. Но ощущение постоянной угрозы Земле заставляла оставлять этот прощальный подарочек где-то рядом, поэтому не наступать на одни и те же грабли, снова и снова больно получая, не выходило. И поверх всего этого бесконечным пластом скорби и угрызений совести ложилась ответственность за проделки Мстителей в прошлом и настоящем. Сотни, а скоро и тысячи жизней, которые они отобрали в ходе сражений за всеобщий мир, разрушения и раны, которые оставляли за собой. Всё это выгрызало изнутри, заставляя топить себя в алкоголе, чтобы хоть немного отделаться от ответственности за каждый грех в мире, лёгший на его плечи. И последней каплей должен был стать Питер. Паучок, малыш, который всем сердцем хотел защищать мир, который относился к нему не так, как должен был бы. Старк видел в нём себя. Конечно, только светлые стороны, которые бы остались, если из его молодой версии выжать все грехи. Может, именно из-за этого он тогда дал карапузу возможность показать себя, взял с собой и решил попробовать довериться. Но не смог, потому что пацан накосячил именно тогда, когда терпение Тони подходило к концу, когда он ходил по тонкой грани, разделяющей его и полномасштабный запой, в котором можно было бы забыться. И это разозлило, как и должно было. Но мужчина явно не понимал самого себя, когда не столько злился на парня, сколько переживал за его задницу, снова нашедшую себе приключений. Тони только нашёл силы вернуться к работе, даже слетал куда-то развеяться по делам компании, но тут же наступал на те же грабли. Он доверяется кому-то, подпускает к себе — ему гадят на коврик перед домом, слиняв в закат. И случай с Питером должен был быть таким же. И стал бы, не разберись пацан со всем, чего наворотил, сам. И это слепое желание доделать дело, которое он начал, вызвало непонятную смесь эмоций у Старка. Паучок ведь даже после себя оставил не так много разрушений, как мог бы. Сделал всё, чего обычно Мстители не делали. Кажется, именно тогда Тони увидел в нём лучик света среди непробудной тьмы, окружившей со всех сторон. Ему стыдно перед парнем за костюм, без которого Пит всё равно справился, доказывая все свои способности, в которых мужчина не должен был сомневаться, но он хотел загладить вину, решив пригласить парня в команду. Точнее в то, что от неё осталось. И его до последнего момента терзали сомнения, потому что договор и ответственность, которые должны были переброситься, словно блохи, и на Паркера, не должны до него добраться. И Старк бы сделал всё, чтобы оградить Питера от всех невзгод, если бы не получил отказ. Ему стоит нервов, чтобы смириться с тем, что ему отказал подросток, но что-то в таком поступке паучка цепляет и не даёт выкинуть его из головы. И это становится спасительной соломинкой для Тони, за которую он схватился, возвращаясь к работе. Конечно, не так спокойно, как раньше, чаще потягивая коньяк вместо тонизирующих чаёв откуда-нибудь из Азии, но это явно лучше, чем раньше. Параллельно работе он занимался присмотром за Питером, которому, оставив костюм, дал свободу действий в его геройской деятельности. И парень ни разу его не разочаровывал. Если появляются серьёзные дела, связывался с ним, прося помощи, но с мелкими делишками воров и бабушек, которым нужна помощь, справлялся сам более, чем удачно. И Старк был воодушевлён какое-то время, поэтому решил сделать шаг навстречу, чтобы увеличить время их общения. Ему становилось мало нескольких сообщений раз в месяц, в которых Питер сообщал об опасности или стыдливо просил помочь с повреждённым костюмом. Он дал ему круглосуточный доступ ко всем лабораториям и мастерским на Базе, в том числе и к своим личным, поэтому не смог, — как и хотел, — остаться без должного внимания. И это чувство окрылило. Восхищение, не тронутое завистью или алчностью, плескалось в карамельных глазах паучка каждый его визит. Радость даже от небольших успехов, за которые его хвалил Тони. Благодарность за сущие пустяки. Всё это в контрасте с наплевательским отношением Мстителей заставило силы появляться буквально из ниоткуда, лишь бы не лишаться только приобретённого источника неисчерпаемой энергии. И если бы всё было так радужно, наверное, Старк бы ни за что не опустился так низко, как опустился на данным момент. Это было почти четыре года назад. За это время отношения с оставшейся кучкой Мстителей, отделившейся однажды, каким-то волшебным образом наладились, стоило им начать нуждаться в постоянной финансовой поддержке. ЩИТ так или иначе восстановился, пусть и не до конца, но снова мог функционировать. И, наверное, если бы не Фьюри, Кэп со своей отстойной командой бы не вернулись на Базу в надежде быть принятыми обратно. И в то же время, если бы не сиявший от перспективного восстановления мощи Мстителей Паркер не выступил бы двумя руками за, Тони бы не принял их. Прогнал бы взашей, не сумев переступить через старые обиды. Но не сумев противиться только искрящимся светлым глазам паучка, он принял их и только сильнее затянул удавку на собственной шее. Теперь поверх всей вины и ответственности на его плечах лежала обида. Глубокая рана, начинающая кровить каждый раз, как в поле зрения попадает Барнс или Ванда. Старый шрам, начинающий ныть, когда Кэп цепляет его где-то в общей гостиной, пытаясь завязать простую беседу и понять, насколько далеко в прошлом осталась их ссора. И Тони каждый раз показывает всю свою неприязнь, стараясь как можно быстрее скрыться в личной мастерской и дожидаясь членистоного карателя, чтобы растворить всю горечь в его мягком присутствии. Он оградился от всех высокой стеной, давая возможность перелезть через неё только Паркеру. Подпускает близко только его, потому что без него уже не может. Как только пацан слишком долго отсутствует на Базе или находится слишком далеко, там, куда по необходимости Старк не сможет дотянуться через несколько минут полёта в костюме, мужчина начинает не только скучать, но и переживать. Не просто беспокоиться, что там может произойти что-то, а действительно не находит себе места, то и дело находя только причины и поводы, чтобы написать или позвонить карапузу. Который, к слову, обычно уезжает дальше Куинса только на редкие школьные, — теперь уже студенческие, — декатлоны. И тревожный голос внутри Старка начинает говорить о его нездоровой зависимости от Питера на самых ранних этапах, но кто будет его слушать? Правильно, никто. Именно поэтому Тони совсем скоро начал пытаться убедить пацана перебраться на Базу, достойно приняв его очередной отказ вступить в ряды полного состава Мстителей, потому что так придётся раскрыть личность, хотя бы для того, чтобы у них было больше времени работать вместе. Мэй не сильно-то против, потому что её племяннику нужно развиваться, имея под боком технологии Старка, а не найденные на помойке остатки доисторической техники. И одним прекрасным днём, забирая Паркера и его скудный набор вещей из Куинса, Тони успокаивает кричащий голос совести тем, что он правда заставил перебраться парнишку на Базу только для его же блага, а не из собственного желания держать его всегда под боком. Дальше — хуже. Хоть вечная батарейка только для него и находится теперь почти 24 часа в сутки почти на расстоянии вытянутой руки, Тони всё равно становится мало. Он не может насытиться одним присутствием паучка, он нуждается в прикосновениях, потому что однажды, когда Пит после неудачного патруля буквально свалился ему в руки из панорамного окна, смог распробовать целую гамму ощущений от его постоянно горячего тела. И это становится точкой невозврата, за которую Старк не может переступить. Он давно понял, что не видит в парне кого-то вроде очередного внебрачного ребёнка, что не сможет заменить ему отцовскую фигуру, поэтому понимал, что если сорвётся и позволит себе распускать руки, то не сможет вовремя остановиться и однажды совершит самую большую глупость в своей жизни. Поэтому теперь, даже когда Питер находился рядом и под его постоянным наблюдением, Старк то и дело дотягивался до алкоголя и потягивал его, не отрываясь от работы. Сначала он пытался прикрыть чем-то свою зависимость, смешивая алкоголь с чаем или кофе. Потом прикрывался какими-то отмазками, когда перешёл на алкоголь в чистом виде. А однажды, когда парень застал его вздрыг пьяным в мастерской за какими-то расчётами, потерял возможность чем-то оправдаться. И вопреки ожиданиям, он не получил осуждения или попыток перевоспитания в свою сторону. Питер просто принял его зависимость, говоря что-то о том, что он всегда рядом и готов поддержать, если его наставник будет в этом нуждаться. И на этом, кажется, моменте что-то внутри Старка замерло, натянулось и треснуло. Такой светлый и мягкий, готовый при необходимости ощетиниться и показать всю свою мощь, паучок открывается с ещё одной стороны, заставив признаться хотя бы самому себе: он безнадёжно влюблён в Питера. И за это Тони ненавидит себя ещё больше. Он показывает всему миру себя гордым и неприступным, сильным и невозмутимым, не оставляя и шанса фанатам усомниться в собственной стойкости. И только перед человеком, который так ему дорог, он показывает свои худшие стороны: слабость, жадность, алкоголизм, злопамятность и далее по списку. И это приводит к ещё одному простому выводу: однажды Тони не выдержит, и ему придётся оставить компанию на кого-то. А этот кто-то, кстати, недавно поступил на первый курс лучшего технического университета в Нью-Йорке и даже не догадывается, что нотариус уже несколько месяцев назад заверил завещание его наставника. Питер вообще не догадывается о существовании этого завещания, потому что уверен, что в его 19 ему ещё есть куда расти, причём долго и упорно, и что мистер Старк в свои 50 молод и свеж, даже вопреки тому, что иногда проводит ночи в обнимку с унитазом, и тому, что это его всё равно не останавливает от постоянно потребления спирта. И Паркер, к сожалению, погрузившись в новый этап жизни с началом учёбы в универе, не может проводить так много времени с наставником, как ему хочется. Иначе бы он заметил, что "молод и свеж" к Тони уже давно не относятся. Или не заметил бы? Всё-таки Старк старается перед ним, даже показывая себя не с лучшей стороны, делать вид, что всё в порядке, всякий раз затыкая Пятницу, если она вздумает не вовремя отчитаться о его показателях. —Ваши показатели снова упали ниже среднего допустимого уровня, — да, как-то примерно так она и отчитывается время от времени, когда в голову её создателя захаживает мысль о том, что Пит однажды выпорхнет из гнезда, из-за чего через пару месяцев займет место Тони-гения-миллиардера-плейбоя-филантропа-Старка. — Сэр, у вас начинается тахикардия. И это, наконец, заставляет Тони вылезти из своих мыслей и прислушаться к ощущениям. В последнее время он с новой силой вспомнил, что такое панические атаки, но раз за разом пытался прийти в себя самостоятельно до момента, пока Пятница не выводила помеченные записи их с Питером работы из личного архива своего создателя на появляющийся перед ним, кажется, из ниоткуда экран. Иногда, когда Старк был слишком далеко от рабочего места, даже устраивала представление на голограммах. И это, зачастую, работало, а когда нет — Тони выбирался усилием воли, понимая, что не закончил все свои дела и не может оставить паучку сырую компанию без наработок и новых идей. — Сэр, я вызываю Питера, — отчеканивает ИскИн, слыша хрип вместо простого учащённого дыхания. — Нет! — Старк подрывается на диване, возвращаясь в сидячее положение, и выдавливает это из себя, ощущая, как рёбра болезненно сдавили лёгкие. — Не смей, Пятница! — он продолжает хрипеть, хватаясь за грудь и стискивая ткань майки пальцами. За мыслями, которые неизбежно преследуют его, сколько бы он в себя ни влил, такое происходило нередко, даже чаще нужного, но Тони хочет оставить в глазах пацана хоть сколько-нибудь достойное мнение о себе, не хочет вызывать жалость, поэтому не позволяет себе просить помощи в такие моменты. И прекрасно понимает, что живой, теплый и мягкий Питер поможет ему куда лучше, чем его изображение или построенная светом копия, но не может опуститься ещё ниже. — Нет, Сэр, — ИскИн первый раз противится своем создателю, заставляя с новой силой почувствовать всепоглощающий страх. Новая версия Альтрона? Даже если бы Пятница взбунтовалась и поступила бы как его нерадивый уничтоженный сынок, Тони бы не переживал как сейчас, когда понимает, что его может увидеть в таком состоянии Паркер. — Вам нужна помощь. И Питер может её предоставить. — Пятница, — Старк впивается кончиками пальцев в грудь под майкой, царапает, безнадёжно понимая, что от этого его состояние лучше не станет. — Не смей, — он пытается придать почти отсутствующему голосу уверенности и грозности, но его детище его уже не слушает. И осознание того, что в любой момент в мастерскую может ворваться Питер со всем своим беспокойством и переживаниями о его состоянии, заставляет Старка перестать дышать. Он почти год, который делит один, — их личный, — этаж с Питером, скрывает это, не опускаясь в глазах парня на самое дно, а тут может с треском провалиться из-за уже привычного приступа, стопку которых пережил даже до знакомства с паучком. Это выбивает последние силы, заставляя Тони, попытавшегося встать на ноги, чтобы дойти до дверей в мастерскую и заблокировать их, опасть на пол. Слабость, окутавшая всё его тело, никоим образом не помогала втянуть в лёгкие воздух. Он не может допустить прихода пацана, поэтому ему нужно добраться до замка на дверях, даже если ради этого придётся ползти на четвереньках. Он заблокирует любой способ попасть в своё рабочее пространство, переживёт это дерьмо и потом впустит Пита, если тот на самом деле прибежит по первому зову Пятницы. Но после того, как сможет снова играть отлично чувствующего себя человека. И несколько попыток хоть как-то совладать с, кажется, набитыми ватой конечностями оканчиваются неудачей. Старк остаётся только в состоянии свернуться на кафельном полу калачиком, пытаясь вдохнуть. Это тоже выходит скверно, поэтому его губы постепенно принимают синий, даже лиловый оттенок, а лицо контрастно бледнеет. — Ница, заблокируй двери, — Тони шипит, едва собрав сил, чтобы поверить голову к потолочным голосовым панелям ИскИна.

***

Питер, наконец, через пару месяцев учёбы на первом курсе может встретиться с тётушкой. У них никак не получалось найти время! Сначала у него были геройские дела, потом у Мэй отпуск где-то на островах с Хоганом, потом их графики никак не совпадали, поэтому сейчас, сидя с ней на кухне и поедая горячо любимый финиковый кекс, они вместе были рады наконец провести пару часов друг с другом. Мэй рассказывала об их отпуске с Хэппи, в подробностях описывая, как он отвечал за всё подряд, позволяя ей просто в конце-то концов расслабиться и отдохнуть, потом о каких-то делах на работе, нерадивых пациентах и простых бытовых мелочах, которые, как оказалось, стали тяжелее без её любимого ребёнка. Питер внимательно выслушивает рассказ тёти, а после отвечает на её вопросы по поводу учёбы и жизни с Тони, с которым, кажется, они тоже уже почти как родные люди, и Мстителями. — Он, надеюсь, к тебе не пристаёт? — Мэй чайной ложкой тыкает в сторону племянника, сводя брови к переносице, но лёгкая улыбка на её лице выдает скорее азартный интерес, чем серьёзность вопроса. — Скоро я начну к нему приставать, — усмехается младший Паркер, поднимая руки в шуточном жесте. — Паучье либидо и всё такое, сама понимаешь. — И надо же было моему малышу втрескаться в этого старого прохиндея, — женщина тяжело вздыхает, закатывая глаза и возвращая ложку в чай. После их откровенного разговора по поводу супергеройских миссий Человека-паука с Мэй стало намного легче. Она теперь понимала, насколько большую роль играет её племянник в спокойствии Куинса и всего Нью-Йорка, как он важен для общества и что редкие не совсем удовлетворительные оценки не так уж и важны, учитывая, какую большую роль играет деятельность Питера, наводящего на улицах порядки. Поэтому и про симпатию к своему наставнику парень рассказал ей хоть и не сразу, но уверенно, за что получил только одобрение, хоть и с жертвенным видом, и заблаговременное согласие. Поэтому, когда из телефона парня раздался голос Пятницы, никто в квартирке Куинса не был удивлён, пока через несколько миллисекунд до Питера не дошло, о чём его попросила ИскИн. Как можно быстрее добраться до Базы? Он ведь предупредил мистера Старка, где и почему будет, отпросился на ночь к тётушке, поэтому явно такого не ожидал. И тут же его начинает трепать шестое чувство, заставляющее мозг уже вырисовывать ужасные образы причины, по которой помощница его наставника забралась в его телефон. — Прости, Мэй, — Паркер тут же подрывается с места, натягивая шутеры на предплечья. — Это что-то срочное, — доставая из рюкзака гарнитуру и вешая на ухо, парень уже направляется к ближайшему окну. — Я обязательно потом тебе позвоню! — уже вылетая, зацепившись паутиной за одно из ближайших зданий, предупреждает парень. — Пятница, что произошло? — У мистера Старка мощная паническая атака, — Паркер, кажется, едва не упал, на секунду потеряв связь с реальностью. Опять? — Насколько мощная? — он старается совладать с чувствами, теперь перелетая через несколько зданий разом, а не прыгая по соседним. — 10 по 10-балльной шкале, — наверное, будь Пятница реальным человеком, Питер бы не сомневался, а был уверен,что услышал в голосе волнение. Это не было для него сюрпризом, потому что однажды он нашёл в системе Карен протокол "Тадаши", отвечающий за показатели жизнедеятельности, и после разговора с личным ИскИном узнал, что такой же есть и в системе Пятницы. И после ещё одного продуктивного разговора уже с помощницей наставника разузнал о его частых панических атаках, которые выпадали в основном своём на его отсутствие на Базе. Даже удосужился посидеть и подсчитать когда именно они были и, — Матерь Божья! — начались они ещё до его переезда к Тони, когда Паркер находился в соседних штатах на декатлонах. Но он надеялся, что это просто совпадения. Надеялся, что его довели Кэп, Баки или Ванда, которые каждый раз после общения с его наставником заставляли его показатели резко падать. Или, например, воспоминания о мисс Поттс. Или мысли о мистере Роудсе. Что угодно, что оставляло трагичный опыт Тони, но не отсутствие Питера рядом, потому что в противном случае напрашивались непонятные мысли о том, как именно его наставник к нему относится. Вообще, у Паркера были свои мысли насчёт всех-всех переживаний Тони. Паучок был уверен, что его вины нет ни в одном из последствий миссий Мстителей, потому что в каких-то он даже не участвовал, а в других всегда старался свести потери к минимуму, если это вообще было возможно. Как тут что-то спасешь из зданий, когда между ними летают инопланетные твари, которых ещё попробуй без Мстителей хотя бы ранить? Что бы власти делали, не прибегая к ядерному оружию, если бы не Мстители? А что насчет Заковии? Пострадавших было бы примерно на одно население Земли больше, если бы не мистер Старк! А ещё его друзья. В травмах мистер Роудса и Хэппи не было его вины! Тем более, что Джеймс мог ходить только из-за труда Тони над его протезами! Но, кажется, только Питер замечал, как Роуди благодарен другу и не винит его ни в чём, пока сам мистер Старк только и корит себя за всё подряд. А мисс Поттс? Это ведь совсем отдельный кейс! Паркер уважает её, потому что на её плечах лежит часть Stark Industries, но не может не обвинять ей в паре-тройке глубоких душевных травм своего наставника. Почему она отворачивалась от него именно тогда, когда ему нужна была помощь больше всего? И каждый раз эти её отмазки, приплетающие супергеройские дела и обстоятельства, которые от Тони никак не зависели. Ну как так можно?! Он ведь гений, а не всемогущий бог! Но больше всего Питера возмущали Мстители. Полный их состав, если быть точнее. Мало того, что оставшаяся до возвращения мистера Роджерса половина не подавала признаков какого-либо должного уважения, просто пользуя ресурсы Тони, так к ним ещё и остальные присоединились! Паучок тогда выступал за их возвращение только потому, что был уверен, что те пришли, осознав все свои ошибки, готовые носить мистера Старка на руках за то, что он принял их обратно и вернул возможность пользоваться своими деньгами и изобретениями, но как же он ошибался. Знал бы тогда, как это отразится на Тони, в один голос с ним бы отослал их куда подальше, даже не постеснявшись выругаться в аккурат на равных с наставником. — Пятница, открой мне восточное окно, — просит Паркер и возвращается из своих мыслей в реальность. Сейчас ему нужно было помочь Тони, а мысленно оскорбить всех говнюков, обижающих честь и достоинство его наставника, он всегда успеет. Конечно, успей он натянуть костюм, ему было бы легче пролететь несколько сотен метров на паутинной перепонке, но он прибежал буквально в домашнем, поэтому сейчас, стараясь перевести дыхание, запрыгивает в благополучно раскрытое окно и удачно приземляется на кафельный пол, обводя глазами мастерскую и скидывая шутеры на пол. И сначала даже не замечает Тони за рабочими столами, поэтому двигается вперед, прислушиваясь к шестому чувству, и останавливается перед лежащим на полу Старком в полном ужасе. Он никогда раньше не заставал его в таком состоянии. Ни разу не видел покрасневшие глаза, если только от усталости, когда они могли летом заработаться на несколько суток подряд. Ни разу не видел, чтобы руки его наставника так крупно дрожали. Ни разу не видел его таким бледным, а его губы такими синими. И ни разу не видел настолько страдальческого выражения лица, стоило появиться в поле его зрения. Поэтому сейчас Питер ощущает настолько переполняющую его щемящую жалость к Тони, что сердце, кажется, пропускает удар. Ему жалко, но не так, как больше всего боится Старк. Парень хочет разделить с ним боль, отобрать половину или даже больше, чтобы старшему стало легче, чтобы ему не было так плохо одному. Но понимает, что физически не может забрать чувства, от чего на душе становится ещё более горько. Может, если бы не критичность ситуации, он бы сейчас даже почувствовал влагу на глазах, потому что осознание боли, которую чувствует Тони, приводит в ужас. Но сейчас Паркер чувствует только жгучую потребность помочь. Как угодно. — Пятница, показатели мистера Старка, — запрашивает паучок, мягко и медленно опускаясь на колени рядом с наставником. — Мистер Старк, — он говорит тихо, привлекая внимание мужчины, но при этом стараясь не напугать ещё больше, — вы знаете, кто я? — Сердечный ритм насчитывает 174 удара в минуту, — ИскИн отзывается уже в наушнике Питера, заставляя того прийти в ужас. Только получив едва заметный кивок от старшего, Паркер аккуратно тянет к нему руки и мягко касается щёк, приковывая внимание к себе. Он начинает раздувать лёгкие каждым медленным вдохом и выдохом и про себя считает, чтобы выходило три на вдох и четыре на выдох. Почти невесомо зарываясь в волосы на затылке одной рукой, чтобы поддержать голову, Питер второй нащупывает ладонь мужчины и несильно сжимает, возвращая ощущение реальности и давая точку опоры. — Дышите со мной, — просит младший, переплетая их пальцы и ощущая, с какой силой в него вцепился Тони. — Медленно. И выдыхайте, обязательно. Слушайте меня, — он мягко поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. — Всё в порядке. Всё будет хорошо, — Пит потихоньку ощущает, как взгляд наставника начинает фокусироваться на его лице. — Я рядом. Я всегда буду рядом, чтобы помочь. И Старк слушает. Вслушивается в каждое слово, откладывая его на подкорке разума и заторможенно понимая, что оно значит. И одновременно эти слова приводят в восторг, пока он медленно и верно приходит в себя, ощущая, как тепло от прикосновений Питера разносится по всему телу и придаёт сил ватным конечностям, и ужасают осознанием того, что парень всё-таки видит. Не просто видит, но и готов ему пообещать оставаться рядом. И Тони не просто переживает о своём положении в глазах парня, он ни за что себе не простит, если тот правда останется. У Паркера впереди целая жизнь. Множество падений и взлётов, удач и провалов, ошибок, которые он будет исправлять и на которых будет учиться, знакомых, коллег, друзей, может, возлюбленных пару штук — всё это ждало его впереди, в будущем, где нет места для его наставника, чья эпоха рушится на глазах из-за просто зависимости под псевдонимом Человек паук. А парень хочет остаться здесь, замереть и не двигаться дальше из-за жалости, которой пропитался Старк. — Ты! — мужчина хрипит, едва найдя силы двигать конечностями, и почти болезненно хватается за предплечье паучка, заставляя того отпустить свой затылок. — Какого чёрта ты сорвался по первому зову Пятницы? — он хмурится и почти рычит, силясь подняться и усилием воли отпуская руку парня, чтобы опереться ей сзади и приподняться на полу. — Что, простите? — Питер в шоке. Нет, Питер в ахуе! Он как можно быстрее сорвался с семейного ужина, на который не мог попасть несколько месяцев, помог Старку справиться с панической атакой, которая едва не довела до беды, а его руки откидывают, ещё и ругая за преданность. Ну кто так делает? Ни спасибо, ни привет, а сразу злиться. Хотя, конечно, учитывая, как долго Тони скрывал свои приступы, наверное, он зол, что больше не сможет этого делать. И в этот момент Паркеру становится ещё и обидно. Он ведь был его ключом к успокоению, так почему он должен был узнать последним из тех, кому вообще позволено знать об этом? — Я спросил, какого чёрта ты сорвался по первому зову Пятницы? — Старк действительно зол. Он просто в бешенстве. Чёрт с ним, ему не так трудно принимать факт собственной жалости и слабости, но почему это принимает Пит? Почему не отмахнулся от Пятницы, сказав, что занят и не может? Почему в домашнем добрался до Базы так быстро? Или нет? Тони не знает, сколько провалялся в таком состоянии, и не может даже предположить, потому что совсем потерял ход времени, борясь за жизнь и пытаясь вернуться в реальность. Почему вообще так жалостливо смотрит? Именно. Ему жаль. То, чего так боялся Тони. — Потому что она сообщила о вашей панической атаке, — наблюдая за тем, как наставник постепенно выравнивается и садится на полу, растерянно объясняется парень. — Она бы не сообщала мне, если бы я не был в состоянии помочь, — он все ещё говорит аккуратно, негромко, чтобы не усугублять состояние Старка, с лица которого только начала сходить бледность. — И в рот бы оно ебалось! — рявкает Тони, роняя лицо в ладони и тяжело переводя дыхание. Ему кажется, что несколько ребёр слева вот-вот надломятся. — Почему ты пришёл? Ты ведь был с Мэй, — он даже не смотрит в сторону парня, не желая видеть, как тот реагирует на его поведение. — Потому что вам нужна была помощь, — настаивает на своём паучок, давя на крошки, оставшиеся от самообладания Старка. Он не винит его в резких словах или жестах, даже наоборот, понимающе смягчает взгляд, готовясь встретиться с коньячными глазами старшего в любой момент. — Ладно я, Пит, — мужчина поворачивает голову в его сторону, пытаясь соскрести мысли с внутренних стенок черепа в слова, — у меня нет выхода. Я не могу без тебя, — и плевать ему хотелось на последствия этих слов. Главное чтобы они оттолкнули, испугали — что угодно, лишь бы произвели нужный эффект. — Мне плохо просто от мысли, что однажды ты выпорхнешь из гнезда в свою жизнь, оставив меня на обочине. Но почему ты? — Тони тяжело сглатывает, накрывая глаза пальцами, и с усилием трёт их. — Почему ты поддаешься этому? Почему так смотришь на меня, так говоришь со мной? Почему такой нежный именно со мной? — снова разворачивая голову, Тони смотрит с вызовом и отчаянием. — Тем, кто заслуживает пропорционально обрат... — ему мешает договорить затрещина, которую любезно отвесил Паркер не со всей своей паучьей силой. — Может, потому что люблю тебя, придурок? — фыркает парень, поднимаясь на ноги и теперь возвышаясь над фигурой ошеломлённого наставника. — Сколько ещё мне нужно пробыть рядом, чтобы ты понял это? — Питер обнимает себя одной рукой, пока второй накрывает глаза и трёт. И Старк готов поставить что угодно, потому что уверен: паучок нахватался этого у него самого. И одновременно с этим осознание слов Паркера производит неоднозначный эффект. Конечно, Тони может спокойно выдохнуть, его любят, как он и хочет в своих самых запретных мечтах, но с другой стороны — карапуз не должен этого делать. Он должен жить в своё удовольствие, оставив строптивого наставника позади как самую меньшую часть жизни, а не её центр, в который должен встать будущий партнёр парня. — Ты вообще не должен находиться рядом, если сам того не хочешь! — мужчина поднимается на ноги, пошатнувшись, но отмахнувшись от тут же протянутой руки Питера. — Я не нуждаюсь в жалости, членистоногое. А если ты сюда прибежал только из-за неё, то знаешь, где выход, — Старк тычет пальцем почти в грудь протеже, лицо которого исказилось искренним удивлением и ощущением оскорбления собственного достоинства. — Это я-то не хочу тут находиться? — уже Паркер отмахивается от руки наставника, ткнув его пальцем куда-то рядом со шрамом после удаления реактора. — Ты думаешь, я не хочу тут быть после того, как согласился на переезд, только бы побольше времени проводить с тобой? — Тони удивляет только, пожалуй, тот факт, что пацан всё ещё не стушевался и не перешёл обратно на вежливое обращение. — Может, мне ещё и отдельной мастерской пользоваться, чтобы мы вообще не пересекались? — он видит в глазах старшего промелькнувшую задумчивость и снова тыкает ему в грудь, заставляя отогнать ту мысль, какой бы она ни была. — Сморозь что-нибудь более тупое, чтобы я передумал находиться здесь, рядом с тобой! — Ах, вот как? — Старк снова хватается за его предплечье, сжимая посильнее, потому что уверен, что этому мутанту уже ничего не навредит. — Я люблю тебя, Паркер. Люблю тебя больше жизни, настолько, что ловлю панические атаки, когда тебя долго нет рядом! Я, кто-то сродни динозаврам, влюбился в тебя, малолетку, и переписал на тебя компанию несколько месяцев назад, чтобы ты унаследовал всё, что у меня есть, если я однажды не переживу очередного приступа! Достаточно тупое заявление, чтобы ты смылся, поджав хвост, как другие? — Раз уж так, то я, малолетка, влюбился в тебя, консервную банку, потому что ты самый лучший человек на свете! И никуда я не собираюсь уходить, я не другие! — Паркер только на доли секунд стушевался, услышав такие искренние и пылкие признания, но не готов проигрывать. — Один-один, выходит, — он сводит брови к переносице, поджимает губы и почти яростно смотрит в ответ на пристальный взгляд наставника. Тони даже послабляет хватку на руке парня, опешив от такого заявления. Нет, его уже не приводит в шок признание, он понял и осмыслил его ещё на границе с реальностью, но то, как паучок продолжает парировать и язвить, упорно стоя на своём даже в таком ситуации, действительно восхищает и одновременно ужасает. И старший не может понять, от чего он больше в шоке: от напора протеже или от собственной реакции на это? — Что мне сделать, чтобы достаточно тебя впечатлить? — Питер всегда будет впереди него, но Старк ещё недостаточно в отчаянии, чтобы проиграть обычный спор карапузу. — Чтобы в твоей маленькой мудрой головушке появилась мысль о том, что надо слинять сейчас же! — Поцелуй меня, — почти спокойно, но с вызовом произносит Паркер, делая шаг навстречу старшему. И это последнее, чего от него ожидал Старк, поэтому он рефлекторно отшагивает назад, спотыкаясь об свои же ноги, но всё же остаётся на них, складывая руки на груди. Смотрит за тем, как пацан снова шагает ему на встречу, уверенно и властно, ощущая полный контроль над ситуацией. А ведь так и было, потому что Тони понимает, что если поцелует, как и просят, то не сможет остановиться. И это заводит его в тупик, оставляя жалкие секунды на размышление, пока Пит не приближается достаточно, чтобы обдавать дыханием губы. — Ты не должен, — он пытается остановить протеже, мягко укладывая ему ладонь на грудь, скрытую под тонкой футболкой. — Но я хочу. И это будет достаточно тупым поступком для нас обоих, — Паркер и сам переживает, не зная, куда деть руки, потому что его могут в любой момент оттолкнуть, и он не сможет больше противостоять. Они встречаются взглядами, и Старку кажется, что пол под ногами поплыл, пока Питер тревожно смотрит в ответ, выжидая и надеясь, что его наставник достаточно глуп, чтобы повестись на такую открытую провокацию. И он в конце концов остаётся прав, потому что Тони сгребает его футболку пальцами, тянет на себя и накрывает желанные губы своими. Напористо прижимается, тяжело дыша, когда руки паучка укладываются на плечи и сжимают, впиваясь кончиками пальцев в кожу. Паркер наваливается на него, желая прижаться ближе и делиться теплом, и мужчина, не готовый к такому напору после приступа, оступается и падает на диван позади них, утягивая за собой паучка. Он как влитой устраивается на коленях наставника, прижимаясь так правильно, подставляя под обе ладони Тони каждый свой идеально плавный, но твёрдый изгиб тела, что старшему кажется, будто парнишку ковали специально под него. Тони целует жадно, жарко, не оставляя возможности подумать над тем, чтобы побороться за ведущую позицию, а паучок плавится под этим, ощущая привкус коньяка, отвечая на все ласки и позволяя вылизывать себя изнутри так, как того пожелает старший. Чувствует, как мозолистые ладони оглаживают там и тут, заставляя ткань футболки елозить по телу вслед за ними, и прогибается навстречу каждому движению, приводя наставника в немой восторг. — Я буду таскаться за тобой на каждую поездку и забирать из универа, — отрываясь, чтобы глотнуть воздуха, предупреждает Тони. Он понимает, что уже не остановится и не сможет отпустить, но крохи здравого разума всё ещё пытаются как-то вырулить ситуацию, будто это кому-то ещё нужно. — Супер, — Питер тяжело переводит дыхание, скатываясь кончиками пальцев по груди старшего. — Всегда мечтал о личной охране в лице Тони Старка, — он хихикает, но тут же с мычанием прогибается и оттопыривает задницу, когда одна из ягодиц оказывается сжата. — Так нужно было просто попросить, паучок, — мужчина едва не давится своими словами, потому что его протеже не остался в долгу и толкнулся бёдрами вперёд, прижимаясь своим стояком к другому, начавшим мучить Тони непонятно сколько времени назад. — Как и тебе, — Питер начинает медленно тереться, укладываясь на грудь Старка и прижимаясь ближе. — Я уже давно принял свои чувства к тебе, — он переходит на шёпот, но и тот срывается, стоило Тони толкнуться навстречу. — Только ты у нас такой гений, — не то хрипит, не то рычит мужчина в шею протеже, впиваясь в пульсирующую жилку зубами. — Тони, — всхлипывает Паркер, опираясь на крепкие голые плечи, и затуманенным взглядом встречается с голодными коньячными глазами напротив. — Пожалуйста, — смыкая веки, уже не в силах перенести такой взгляд, который, по ощущениям, давит на самые яйца, просит парень. И Тони, ощутивший, как отозвался член на простое обращение по имени, не заставляет пацана пояснять, чего тот хочет. Приспустив домашние пушистые штаны Питера вместе с тонкими белыми боксерами, — Матерь Божья, почему простое бельё выглядит на этом членистоногом карателе так сексуально? — выпускает его эрекцию. Покрасневшая, как и сам парень, головка блестит в тусклом свете, а бледная длина идеально ложится в ладонь, сомкнувшуюся вокруг жаждущей ласки плоти. И мужчина не успевает сделать даже пары движений, прежде чем рука младшего его останавливает. — Не так, — наконец Питер смущён, что не может не вызвать довольной ухмылки на лице его наставника. Будто и не было их скандала несколько минут назад. — А как, карапуз? — укладывая большой палец на головку и начиная растирать по ней выступившую каплю смазки, интересуется Старк. — С тобой, — Паркер отвечает смущённо, но уверенно соскальзывает руками к краю домашних штанов старшего и оттягивает его. И Тони расслабляется, прямо под парнем расставляя ноги шире и давая ему свободу действий. Питер приподнимается, оттягивая бельё старшего и выпуская его возбуждение. Борется с желанием начать пускать слюни, потому что это похоже больше на произведение искусства, чем на член, но решает оставить это на потом, обхватывая пальцами толщину и на пробу медленно проводя вверх-вниз кулаком. Получает одобрительное мычание, и становится смелее в своих движениях, постепенно ускоряясь вместе с движениями Тони по нему. — Будешь проводить каждые выходные со мной на личном острове, — перенимая второй член в свою руку, продолжает Старк, больше ради реакции парня, которая его действительно волновала. Мало ли не захочет? Нужно было прощупать почву, пока Паркер достаточно занят, чтобы не воспринимать слова всерьёз. — У тебя есть личный остров? — паучок роняет лоб на плечо наставника, прерывая тяжёлое дыхание короткими стонами. — Конечно, — Тони держится достойнее, но скорее только из-за большей опытности. — Надо же было найти место, где тебя запереть, если вдруг сорвусь. — Если там будешь ты, я только за, — и Старк уверен, что услышал в словах улыбку, хоть и не увидел её на лице. И одна мысль о том, что парень действительно останется рядом с ним, потому что хочет сам, сносит крышу. Тони не просто в восторге, он искренне счастлив, потому что мечтал об этом, а потом заливал мечты алкоголем, считая их грязными и неправильными. Зато сейчас паучок рядом, и останется тут же. По своей воле, а не из жалости. Потому что сам хочет быть рядом. Потому что любит. — Тони, я... — Пит спотыкается на полуслове, сжимаясь, кажется, всем телом сразу. — Я скоро... О Боже, пожалуйста! — хнычет парень, заглядывая в глаза старшему. И только от этого взгляда яйца поджимаются, а то, как Паркер просит и называет его, окончательно добивает. И Старк бы кончил позорно быстро, наконец получая удовольствия с желанным столько времени протеже, если бы до него не дошёл смысл просьб Питера, всё это время ходившего по краю. Парень кончил следом, с ошеломительным протяжным стоном опадая на грудь старшего. Мастерская заполнилась тяжелым дыханием обоих, пока в голову мужчине не забралась последняя абсурдная идея за сегодня. — Выходи за меня, — Тони откидывает голову на спинку дивана, улыбаясь глупости своего предложения и чистой рукой поглаживая по спине Питера. — Ты серьёзно? — Паркер всё же находит силы приподняться, хихикая, и заглянуть в лицо нагло улыбающемуся наставнику. — Да, вполне, — Тони приподнимает голову, борясь с желанием засмеяться в ответ. — Я согласен, — укладываясь обратно, усмехается парень. — И это не из жалости, — добавляет Паркер, будто уже подписывает свидетельство о заключении брака. — Серьёзно? — Тони нисколько не смущает то, насколько по-тупому он сделал предложение любимому парню, если взять во внимание его согласие. — Да, вполне, — Пит не видит, но уверен, что старший закатил глаза в излюбленной манере. — Где моё кольцо? — Пятница, подготовь мне каталог, — прикрывая глаза, не желая никуда вставать, улыбается Тони и смеётся, получив толчок в бок. — На свадьбе тоже будем только мы вдвоём? — ёрничает паучок, поднимаясь на ноги и давая штанам сползти на пол. — Нет, свадьба будет самой громкой в истории, — Тони, кажется, от одного вида, открывшегося перед ним, готов ко второму раунду. — Устанешь гостей считать. Он усмехается, довольствуясь смущением Питера, граничащим с возмущением, и радуется тому, как парень всё же начинает смеяться, представляя реакцию тёти и команды Мстителей. Вскоре Тони ждёт поход в душ, а потом долгий-долгий разговор перед сном с Питером про планы и пожелания на церемонию и уточнениями, точно ли парень готов к такому шагу. А ещё позже его будут ждать трудности с тем, как бы втащить Человека паука в официальную команду Мстителей, при этом обойдя раскрытие его личности и, если не выйдет, как объяснить будущего мужа на миссиях журналистам и жёлтой прессе. Но всё это было впереди, в будущем, где будет много-много Питера и ни капли жалости.