Future's gonna be okay

      В утренние часы на автостраде —дурка. Светофор на перекрестке загорается красным. Юнги тормозит, опирается ногами по обе стороны от мотоцикла и растирает замёрзшие ладони. Сентябрь нынче выдался на редкость гадким. Моросит мелкий холодный дождь. Из выхлопных труб, обступивших его тачек идёт пар. В зеркало заднего вида замечает, как через пять машин позади у одной открывается дверь. Из неё выпрыгивает всклокоченный пацан в школьной форме. Галстук ослаблен, кончик заткнут в маленький кармашек на груди. Он смачно хлопает дверью и бегло озирается. Загорается жёлтый. Юнги его знает. Кто же не знает Пака Чимина? Сынка депутата и актрисы. Учится в параллели с первого класса. Отличник, гордость родителей и всего учительского состава. Характер вспыльчивый, капризный. Классика. Юнги ухмыльнулся. Стекло у авто из которого он вылез опустилось. Ему хотели что-то втемяшить, но их дражайший сыночка лишь тряхнул густой шевелюрой и показательно закатил глаза. Жёлтый начал мигать. Чимин упёрся взглядом в его мотоцикл и взял курс прямо к нему. Из той же машины выскочил мужчина, очень похожий на Чимина, только на двадцать лет старше. Отец. Лицо встревоженное, без капли злости. Чимин оглянулся на того через плечо и припустил резвее. Зелёный. Чимин резко остановился около него. Глазища огромные и такие отчаянно шальные. Кончики волос уже отсырели, заострившись маленькими копьями. Он вдруг схватил его за шлем двумя руками и приник к нему губами. Дождевые капли замерли всего лишь на секунду, перед тем, как разбиться об асфальт. Кто-то дул на свой горячий кофе, кто-то искал любимую радиостанцию. Пак Чимин целовал его посреди чёртовой австострады. Отстранился и лихо забрался на мотоцикл, вцепившись, как маленькая коала. — Гони! А это утро, не такое уж поганое. Юнги снова ухмыльнулся и выкрутил ручку газа. Он плавно зарулил на школьную парковку и остановился, заглушив мотор. Чимин ослабил хватку и спрыгнул, замерев рядом. Юнги краем глаза заметил, как к ним очень несмело семенил закадычный дружок Пака. Такой же богатенький тип. Джин, кажется. Его глаза округлялись прямо пропорционально его приближению, будто прямо перед ним разверзлась кора земная. Юнги снял шлем и повесил на ручку мотоцикла. — Это чё щас было? — Спасибо, — Чимин тряхнул мокрой чёлкой. — Если хочешь побесить предков, найди себе другую игрушку. У меня нет времени на эту херню. Чимин прищурил глаза. — Пошёл ты. Развернулся на пятках и пошёл навстречу другу. Вот и поговорили. Юнги хмыкнул и покачал головой. Хрен пойми, что у этих золотых деток на уме. — Чимин, ты что, с НИМ приехал!? Вы знаете, как звучит пиздецки громкий шёпот? Так вот, это был он. Джин вцепился в рукав его пиджака. — Это же, это же..! — Мин Юнги. Да, да, Джинни. Чимин бодро шагал по школьным ступням, желая побыстрее очутиться в тёплом помещении. — Но, он же! — Что? Убивает младенцев? — Ну, нет.. просто. — Что? Настроение, от чего-то, было чуть выше планки "хорошо". — Он дерётся и курит. И вообще всякое, — продолжал нашёптывать Джин. — Ах, вся-а-аакое. — Ты меня понял. Зачем ты сел к нему на мотоцикл? У него, наверное, даже прав нет. В школьном коридоре было шумно, и пахло свежевымытыми полами. — Я не знаю, Джин. У него такая широкая тёплая спина. За ней было не страшно. Вообще ничего не страшно, Джин. Сегодня у Юнги семь "запарных" уроков. Он несколько раз мельком видит Чимина в час пик школьного движения. Джин каждый раз смешно таращит на него глаза. После мозгопромывки — домой, но сначала нужно дать жару по объездной вдоль берега. Да так, чтобы душа в пятки. Семья у Юнги, как говорится, среднего достатка. Звёзд с неба не хватают, но и не бедствуют. Отец работает на заводе, мама там же, но в администрации. Жизнь в большом городе требует соответствующих затрат. Отец иногда берёт ночные смены, а Юнги, как второй мужчина в доме, подработки грузчиком. За пару месяцев скопил на поддержанный мотоцикл, в котором души не чаял. По мелочи на сигареты, остальное маме. В среднюю школу он попал по гранту. Выиграл олимпиаду по английскому. Все преподы сулили ему, что он может идти на золотую, но Юнги было просто-напросто лень. Поэтому местные обеспеченные детки его не жаловали или в упор не замечали. Второй расклад обе стороны более чем устраивал. Спустя пару дней после занятий, Юнги, оперевшись на свой мотоцикл, затягивается долгожданной сигареткой. Парковка в это время уже почти пустая. Рядом с ним, футболит пустую банку колы компашка Субина. Юнги стряхивает пепел. Сегодня вечерняя подработка на складе, нужно заскочить домой и переодеться. Из здания школы выходит Чимин. Хмурной и какой-то взвиченный. Замирает на ступенях. Цепляется взглядом за субиновских типов. Швыряет свой рюкзак на асфальт и быстро шагает к ним. С ходу пихает одного в плечо. Юнги удивлённо хмыкает, забывая снова затянуться. Пацаны тоже на секунду теряются, озираясь на своего главаря. Субин тянет лыбу. Сплёвывает, катая банку под ботинком. Чимин что-то ему говорит, вздернув подбородок, а потом со всей дури вышыбает многострадальную жестянку пинком. Субин мгновенно хмурится, а потом резко хватает Чимина за грудки. Юнги тушит бычок о подошву ботинка. Его шайка обступает плотнее. Из школы вываливается Джин с какой-то преподшей. Кажется, это школьный мозгоправ. Они несутся прямиком к заварушке. Один из пацанов их тоже засёк. Субин тут же опустил Чимина и смачно пригладил лацканы потрёпанного пиджака. Дав отмашку своим, они поспешно ретировались в сторону припаркованной рядом тачки. Субин кивнул Юнги и забрался на водительское. — Чего не хлопнул ему, сам же полез? — Да ну его в пизду, он же это, - Субин завёл тарахтящий мотор. — Больной, типа. Ну, бывай, Мин. Они сдали назад и скрылись за поворотом. Юнги вернул взгляд к школе. Чимин быстрым шагом шёл прочь, низко опустив голову. Джин семенил следом, подобрав по пути брошенный рюкзак. Шествие замыкала мозгоправша с бумажным пакетиком. Юнги мотнул головой, будто смахивая морок. Это не его дело и лично его никак не касается. Ему два раза сигналили, когда он стоял на уже горевшем зелёном. На складе он неудачно бросил мешок, который повредился. Заснул он ближе к трём часам ночи и снились ему цепкие холодные руки, обвивающие его сзади поперёк живота.

***

— Ну, так что? — Мм? — Бля, Юнги! Я говорю, туса в десять, ты где летаешь? — В десять, так в десять. Схрена так орать. Юнги забыл в какой момент он отключился от пиздежа Ли и залип на черной кляксе в углу бетонного пола. Они сидели на задрипанном диванчике в гараже отца Юнги, после рабочей смены. Ли уже двадцать три, он учиться в универе и подрабатывает. Парень он неплохой, только с огромным шилом в заду. Сегодня это самое шило приказало тащиться на какую-то тусовку в треклятых ебенях. — Ты ничего не попутал? Там квартал мажорский, — Юнги повернул экран телефона с вбитой геолокацией. — Неее. Туда то нам и нужно, друг мой сердечный. Огромный красивый домище. Газон по стойке смирно. Толпища ужратых подростков всех мастей. Окей, музыкальное сопровождение на твердую пятерку. Ли верещит от восторга, таща его всё глубже. Кухонный остров — бар винигрет. Его напарник хватает какую-то красивую стеклянную бутылку, льёт в одноразовые стаканчики. Юнги коротко мотает головой. Наклоняется, чтобы переорать американский рэп. — Я не брошу тут свой байк. Ли жмёт плечами. Якобы, дело ваше, сударь. Опрокидывает в себя первый и второй. Через час сонного бдения на охуенно мягком диване, Юнги решает перекурить, заодно проверив своего товарища. Ли, без футболки, обнаруживается в коридоре, тискающий какую-то деваху. Дверь в конце, явно туалет. Он заходит внутрь, убедившись в правоте своей догадки. Звуки музыки немного заглушаются. Юнги тщательно моет руки. Пытается пригладить непослушные белые вихры. Крайне бесполезное занятие. За дверью слышится какая-то возня. Она с грохотом распахивается. Спиной к нему вваливается парень и захлопывает её. Оборачивается, оперевшись назад затылком. Юнги смотрит на его через зеркало. — Упс, это ты. — А это ты. — Прости, если помешал, а ты ждёшь тут какую-то кралю. Чимин шумно вздыхает и икает. Юнги срывает несколько бумажных полотенец и оборачивается. — Кралю не жду. — Оо вот как, — Чимин кивает, рассеянно скользя взглядом по его лицу. — А ты, я смотрю, времени зря не теряешь, — Юнги комкает полотенце и бросает в урну. — Хах, ирония судьбы, — снова икает. — Блядская икота. Чимин отталкивается от двери и покачиваясь подходит ближе. Цепляется за края раковины. Открывает кран, склоняясь ниже. Жадно ловит прозрачный поток губами. Его терпкая туалетная вода щекочет нос. Чимин выпрямляется, вытирая рот тыльной стороной ладони, пропустив пару капель на подбородке. Глаза у него самые обычные. Карие. У кого-то они темнее, у кого светлее. Весёлые, грустные, уставшие. У Пака Чимина они — карие и до краёв наполнены страхом. Он резко подаётся вперёд, цепляясь за плечи Юнги и жадно целует. Юнги, впервые за несколько лет, на секунду теряется. Потому что губы у Чимина охуенно мягкие. С привкусом сладкой газировки и водки. Он отвечает, медленно смакуя. Руки резво забираются под чужую футболку. Чимин горячо дышит, довольно мычит, жмётся ближе. В себя приводят чужие пальцы, теребящие пуговицу джинсов. Юнги резко открывает глаза, схватив Чимина за плечи. Тот соловело хлопает ресницами. — Что? — Не надо. — Почему? — Я не хочу. Солёное море выходит из берегов. И топит, топит всех и вся не жалея. Юнги сжимает его подрагивающие плечи и тянет обратно к себе. Чимин слабо упирается, а потом просто сдаётся. Ревёт, как маленький мальчик, ободравший колени. С чувством и со всей отдачей. Мнёт кулаками свитер Юнги, тычется в грудь, будто вслепую ищет дверь. Буря стихает так же быстро, как началась. Юнги помогает ему умыться. Берёт за руку и выводит из туалета. Сквозь толпу. В гостиной какая-то потасовка. Юнги тянет Чимина за спину, отгораживая от размахивающих кулаками парней. На улице глубокая ночь. На перекрестке мигает жёлтый. Они подходят к мотоциклу. Юнги садиться, проворачивает ключ. Чимин зябко ведёт плечами, топчась с ноги на ногу. Его телефон верещит не переставая. — Ответь. Со второй попытки телефон извлекается из узкого кармана джинс. — Да, Джин я всё ещё жив. Нет. Нет. Я с Юнги. Да, да с тем самым, — бросает настороженный взгляд. — Мы? Ну, мы... — Прокатимся. — Прокатимся, точно. Я позвоню, как только нога моя коснется родной лужайки. Обещаю. Отключается, всё ещё таращась на Юнги, как вывалившийся из гнезда совёнок. Тот снимает с руля шлем и натягивает на чиминову голову. Щёлкает замком под подбородоком. — Не жмёт? Голова в блестящем шлеме отрицательно мотает. — Прыгай. Забирается. Жмётся грудью и бёдрами. Юнги распирает идиотская улыбка. Оказывается, вся эта тактильная хрень, очень приятная штука. На скорости сто десять в час, слезятся глаза. Ветер дерёт одежду и волосы. Но всё это сущие пустяки, в сравнении с тем, как Чимин сладостно-отчаянно цепляется за него. Он чувствует его сердце, колотящее в спину. Входи, можно без стука. Они останавливаются на небольшой площадке на побережье. Юнги глушит мотор. — Обопрись ногами. Аккуратно слазит, разворачивается и садиться наоборот. Спиной к рулю, лицом к Чимину. Перенимает вес мотоцикла на себя, мягко подтягивая под коленями на свои бёдра. Чимин копошится с ремешком, который ему никак не поддаётся. Хозяйским цепким пальцам сразу. Юнги снимает шлем, опускает на холодный гравий. Вот оно — чудо чудное, диво дивное. И глаза, просто карие. Без страха. Спокойные и тёплые, как тягучая смола. — Можно я тебя поцелую? — А я тебя, можно? — Целуй. Чимин не знает меры. Откуда же ему, ребёнку у которого с рождения есть всё. Он быстро наглеет. Хапает губами, шумно сглатывая слюни. Тянет волосы на затылке. — Уймись, мне тебя ещё домой нужно доставить. Юнги целует смешно покрасневший кончик носа и россыпь крохотных веснушек на щеках. Чимин пыхтит, горячо тычется в шею, но слушается. — Нормально всё?, — распахивает подол своей ветровки и кутает в неё. — Угу. — Я не мастак вести разговоры, поэтому спрошу прямо. Чем ты болен? Ветер ерошит мягкие чиминовы волосы, щекоча нос. Море сегодня не в духе. Шипит и бьётся о скалистый берег. — Ошибка кода, — тихий голос, где-то на груди. — Когда организм моей мамы формировал меня, он ошибся. Молекулы не так поделились. Деталь в моём сердце создали не так. Теперь она работает неправильно. — Её можно починить? — Да, но есть риски. А ещё, можно оставить, как есть и пить колёса горстями до конца жизни. — Понял. Ты винишь в этом свою мать? — Нет, что ты! Я просто ... устал. — И поэтому ведёшь себя, как придурок? — Чегооо? — А что не так? Чимин смешно морщит нос. — Вот. Так что не еби ты им мозги. Они тебя любят. — А мы теперь что, типа встречаемся? — А ты хочешь? Утвердительный кивок. — Значит, встречаемся.