Цена предубеждений

Когда они вернулись в гостиную, Гермиона сразу же рухнула на один из диванов. Драко аккуратно сложил книги на стол и присел рядом с ней. Из стопки выбивалась книга с голубой обложкой, и он решил рассмотреть её поближе. Название (ровно как и автор) были ему незнакомы. Он сразу догадался, что книга написана кем-то из маглов. - Что это? - Роман. Автор не волшебница, так что ты, вероятно, никогда о нём не слышал? Малфой покачал головой и взял книгу в руки. - Красивая, - он открыл книгу и тут же прочёл надпись. Не хотелось задевать Грейнджер, но совсем скрыть недовольство не удалось - губы скривились в недовольной усмешке. - Книга оправдывает своё название. Предрассудки, которые живут в нашей голове, не должны мешать нашим чувствам, живущим в сердцах, - её взгляд устремился на Малфоя. Казалось, будто тысячи иголок воткнули в его тело, - Мне это близко. Я читала её два раза, - затем она робко добавила, - Хочешь прочесть? - Не знал, что романы по твоей части, - он проигнорировал её вопрос. Не хотелось затрагивать тему предубеждений, потому что он не мог понять до конца, как к этому относится. - Полезно развивать эмоциональный интеллект, это позволяет мыслить нестандартно. Гермиона сложила голову на колени. Хотелось спать и ни о чём не думать. Ни о книгах, сказках, войне, друзьях и даже Малфое. На фоне праздников она чувствовала только большее истощение. Драко взял следующую книгу из стопки, и брови, как часто они это делали, устремились вверх. - Если романы я мог понять, то вот сказки не особо. Родители читали мне эту книгу в детстве. Моей любимой историей была сказка о трёх братьях и Смерти. - Три брата и смерть? - переспросила Гермиона, повернув голову в его сторону. Настала его очередь объяснять. - Сказка о том, как три брата встретили Смерть и попросили её о дарах. Три брата Певерелл путешествовали, и в тот момент, когда им нужно было на другую сторону реки, они соорудили мост. Рядом была смерть и притворилась, что их волшебство её поразило. Она предлагала выбрать им по три дара от себя. Старший брат, Антиох, попросил самую могущественную палочку в мире. Смерть дала ему Бузинную палочку. Он слишком много хвастал ею и был убит другим волшебником из зависти. Средний брат, Кадм, попросил вещь, способную вернуть к жизни мёртвых. Смерть даровала ему Воскрешающий камень. Кадм воспользовался им, чтобы воскресить свою погибшую возлюбленную. Но она не была счастлива среди живых, и тогда он покончил с собой, чтобы воссоединиться с ней в Загробном мире. Младший брат, Игнотус, попросил у Смерти Мантию-невидимку. Долгие годы он скрывался под ней, пока не состарился и не встретил Смерть "как старого друга". Мантию он передал своему сыну. Как-то так. Посмотри на этот знак, - он провел пальцем по треугольнику, внутри которого была проведена линия и начерчен круг. Символ красовался на форзаце книги, - Он означает все три дара. Гермиона слушала завороженно, внимая каждому его слову. Тут же в голове возникла параллель между Мантией-невидимкой из сказки и той, которой владел Гарри. Может сказка всё же была реальностью? - Эту книгу, - начала Гермиона после минуты раздумий, - завещал мне Дамблдор. Я не понимаю, для чего он оставил её мне, но раз он так сделал, вероятно, причина всё же была. Всё равно нужно перевести её полностью, хоть я и послушала твоё краткое содержание. Может, я что-то упускаю. Что-то важное, но пока не могу понять. Девушка казалась Драко немного отстранённой. Она собрала книги в охапку и пошла в свою комнату. Он понятия не имел, как помочь ей или подступиться. Боялся даже спросить, настолько её вид был напряжённым и усталым. Он пошёл в кухню. По прошествии десяти минут в дверь постучали. - Входи, - раздался её усталый голос. Она сидела за своим письменным столом и переносила слова на пергамент, поглядывая поочерёдно то в книгу сказок, то в словарь. На стол рядом с ней опустилась кружка, из которой валил пар, и пахло мёдом. Она отвлеклась от своего занятия и спросила: - Это мне? Ты же не умеешь заваривать чай. - Я попросил Добби показать мне, как сделать его так, как делаешь ты. Попросил в уважительном тоне, если это важно, - последние слова он добавил уже после того, как увидел её недоверчивый взгляд. Но она удивлялась тому, что он вообще запомнил имя домового эльфа. - Спасибо тебе. Малфой опустился на край её кровати. Теперь и он мог ощутить себя внутри пространства, которое принадлежало лишь ей. Напитаться её энергией до краёв. - Грейнджер, могу я задать вопрос? - Можешь. И обычно тебе не требуется разрешение, разве нет? - Она вернулась к своему переводу, параллельно отпивая чай. - Не требуется, - губы слегка тронула усмешка, - Я всегда был прямолинейным. И чаще всего говорил все те мерзкие вещи, о которых думал. Мне даже стыдно. Совсем немного. Так вот, ты что, жалеешь о вчерашнем? Вопрос застал врасплох, а рука повисла над бумагой. С пера скатились чернила и оставили жирную кляксу на пергаменте. Она задала вопрос, не оборачиваясь. - С чего ты так решил? - Твоя реакция тому пример. Нулевая. Ты не сказала, что это было ошибкой или чем-то крайне неуместным. И не сказала, что тебе понравилось. Ты просто промолчала, но ты ведь не из тех, кто молчит. - А что мне сказать, Малфой? У меня были мысли, что это неправильно. Были и те, которые убеждали меня в обратном. Но как я могу сделать выводы, если ты тоже промолчал? Я целовалась с парнем, который на протяжении шести лет смеялся над статусом моей крови. Не просто смеялся, а унижал. Парнем, который является Пожирателем. И парнем, которому я до недавнего времени не доверяла. Может, для тебя это значило не больше, чем развлечение на вечер на пьяную голову. Откуда мне это знать? Я вижу, как ты меняешься, правда. Но людям недостаточно нескольких месяцев, чтобы отказаться от прежних убеждений, - она сделала паузу, а затем развернулась и посмотрела ему в глаза, - Окажись мы сейчас за пределами Хогвартса, вне войны и прочих неприятных обстоятельств, ты бы меня выбрал? Представил бы родителям? Малфой молчал. Первым порывом было сказать твёрдое "да" и обвинить Гермиону в недоверии, но он молчал. Он так привык к новой жизни, что забыл, какие были правила в старой. Маглы - грязь под ногтями, не заслужившая стоять рядом с такими, как он. Он вспомнил, кто его семья. И кем было его окружение на протяжении всей жизни. Какие чувства жили с ним всё это время. И пока он обдумывал это, молчание затянулось. - Так я и думала. Я никогда не позволяла обращаться с собой, как с человеком второго сорта. Я не хочу возлагать на тебя надежды, которые ты не можешь оправдать. Ровно как и ты на меня. Свои я уже не оправдала по праву своего рождения. Уходи к себе, я должна сосредоточиться и закончить перевод. Ничего, кроме как уйти в свою комнату, ему не оставалось. Он прошёл сквозь ванную и задержался в ней на секунду. В надежде, что её дверь отворится, и он сможет ей всё объяснить. Но в её двери раздался поворот замка, и Малфой вошёл в свою. По щекам скатилась слеза. Одна, вторая и далее. Слёзы заливали пергамент, и Гермиона рухнула на кровать. Ещё утром она не видела во вчерашнем ничего дурного. Но то была Гермиона, опьянённая праздником и эмоциями. А та Гермиона, которая вспомнила свой долг, заставила её задумать обо всём, что она сказала Малфою. Она залилась слезами ещё сильнее и наложила "силенцио". Ей хотелось отругать себя, вырвать себе сердце за то, что позволила такую слабость. Она сама говорила, что нет времени на отношения и чувства, и сама же оступилась. Но тут в голову пришли образы Тео и Луны. Нотт-старший был одним из ярых сторонников Волан-де-Морта. Но его сын не разделял его убеждений. Он был влюблён в Лавгуд до беспамятства и особо этого не скрывал. Она помогла ему стать лучше. Хоть Луна и была чистокровной, вряд ли бы его отец захочет себе в невестки "сумасшедшую" ученицу, отец которой к тому же выпускает "Придиру". Но прелесть была в том, что Тео было плевать, чего хочет отец. Ему было важно жить здесь и сейчас, и хоть он не признает этого, он скорее умрёт рядом с Луной, чем вернётся в покровительство в Тёмному Лорду вместе с отцом. Этот пример был у них перед носом, но замечала будто бы его только она. Или всё таки Малфой допускал мысль о том, что он может жить так, как подсказывает ему сердце, а не жестокие предрассудки? Гермиона рывком села в кровати и утёрла слёзы. Ноги сами несли её к двери, и девушка её распахнула. Драко лежал в постели и смотрел в потолок. Почему он молчал тогда, когда нужно было говорить больше и громче? Неужели все те изменения, которые он претерпевал за эти месяцы, не дали никаких плодов? Мысли о его родителях наконец-то всплыли на поверхность. Он так долго прятал их, но Грейнджер помогла достать ему их из недр своего разума. И она оказалась права. Что сказала бы его мать, узнай она, что он выбрал маглорождённую? А уж отец...Вероятно, что Малфой моментально лишился бы своего наследства. Или отправился бы в Больницу Святого Мунго как душевнобольной. Но где они были сейчас? Пленники в собственном доме. Отца пытают, маму, скорее всего, тоже. Вдобавок к этому она рискует, помогая Ордену. Никаких гарантий на светлое будущее. Никаких гарантий на будущее вообще. В стенах Хогвартса, в безопасности, легко было не думать о войне. Но у людей каждый день отнимают дома, близких и даже веру в победу над Тёмным Лордом. Что если сейчас его последний шанс на счастье? Не то счастье, которое будет "когда-то там". А настоящее в моменте. И если вдруг произойдёт так, что Волан-де-Морт проиграет, переубедить родителей как-нибудь можно. Если отец и был не преклонен, то мама была более сговорчива. Драко иногда видел, как она сидит одна в гостиной и смотрит на семейный альбом Блэков. Всегда одна и та же страница, на которой изображена её сестра Андромеда. Она вышла за магла и бросила семью. Мама всегда прилюдно её осуждала, но Драко знал, что в глубине души она скучает по ней. Андромеда тоже была частью Ордена, так что неизвестно, встретились ли они с Нарциссой и смогли ли поговорить. Малфой больше так не мог. Ему хотелось побежать в соседскую комнату и извиниться. Он подавил этот порыв, но медленно встал и подошёл к двери. Когда он открыл её, то на другом конце ванной стояла растерянная Грейнджер. Они медленно шагали друг к другу. Один. Гермиона чувствовала, как ей становится жарко, и мигом захотелось выбежать из комнаты. Два. Драко хотелось подбежать к ней, может даже сбить с ног и дурачиться как в прошлый вечер, но эту пакость он выкинул из головы. Три. Ноги сами несли их друг к другу, потакая их скрытым желаниям. Четыре. Расстояние всё сокращалось. Осталось место для одного шага, но они оба остановились. А затем оказались в объятьях друг друга. Пятый сделал Малфой. Он обрамил руками её лицо и посмотрел прямо в глаза. Драко смотрел со всей серьёзностью, на которую был способен. Гермиона же смотрела на него глазами полными надежды. Его холод встретился с её теплом. - Послушай меня, Грейнджер. Я был полным идиотом, когда травил тебя все эти годы, когда вступил в Пожиратели Смерти, когда был высокомерным и глупым. Такова моя природа. Но я могу с ней бороться, и я хочу это делать. Я вверяю тебя все свои жалкие мысли и чувства, которые у меня остались от прошлого. Сделай меня другим. Сделай меня счастливым. Сотри в порошок мои предубеждения. Я пойду за тобой, куда угодно. И сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Время - это роскошь в наши дни, так что разбрасываться им я не стану. И тратить на предрассудки тоже. Гермиона смотрела на него так, будто видела этого человека впервые. Но по сути так оно и было. Никогда ещё она не видела такого искреннего и серьёзного Малфоя. Это действительно был кто-то другой, а не мальчишка с глупыми шуточками и злым языком. Ей не хотелось ничего говорить, так что она просто кивнула. Он медленно и нежно поцеловал её. Губы были влажными и солёными от слёз, но это были не те слёзы, которыми оплакивают горе. Эти были символом нового начала. И даже с его щеки скатилась одна. Они стояли посреди ванной и не могли поверить в происходящее. Поцелуи были нежными, объятия крепкими, а обещания честными. Он неловко взял её на руки и отнёс в свою спальню. - Я не хочу оставаться один. Ты обещала остаться вчера, пообещаешь это снова? Взамен я помогу тебе завтра с переводом, - он лукаво улыбнулся и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. - Ну если ты так хочешь, - Гермиона сделала скучающее лицо, будто бы ей было вовсе без разницы: спать в своей комнате или в его. На самом же деле, сердце билось гораздо чаще, чем того бы хотелось, а щёки снова начали розоветь, - Только я хочу помыться и переодеться. - Хорошая идея. Как раз достану свою пижаму, которую тебе так хотелось высмеять. - Это ты так думаешь, - девушка скрылась за дверью. Когда Гермиона вернулась, то на ней была простая хлопковая пижама голубого цвета. - А ты своим вкусам не изменяешь, - сказал Драко и скрылся за дверью. Вернулся он в своем излюбленном ночном одеянии. Для обоих это был такой неловкий момент, что они просто стали возле кровати и смотрели друг другу в глаза. - Выбирай сторону, на которой будешь спать. Это тебе мой подарок, как хозяина этих покоев. Гермиона легла на правую сторону кровати, он последовал за ней и улёгся на левую. - Слушай, Грейнджер, а правила вообще разрешают вот так вот спать старостам вместе? Я думал, что для тебя устав важен. - Будешь язвить, и я уйду, - она с улыбкой повернулась к нему спиной. - Как скажешь, - Драко прижался к ней и обнял её за талию. Заснули они так же как и вчера очень быстро.