Сотрезвенники

Когда в их и без того шумное сборище затесался Годжо Сатору, то ли на правах просто друга, то ли будущего парня их Неба (к неудовольствию всех Хранителей и самого Реборна, который воспринимал ученицу как дочь), Хибари бросил на него оценивающий взгляд, и позже пришёл к выводу, что «Силён, но в основном большой ребенок», и больше не заострял внимание на Сильнейшем маге их поколения. Тем более, Годжо сам вертелся то вокруг Сетсуны, то спорил с Гокудерой о физике, то болтал с Ямамото без умолку, то бегал на пробежки с Сасагавой, то препирался с Ламбо, то обменивался язвительными комментариями с Рокудо, то шептался о чем-то с Хром, и ещё кучей других дел, где главной своей обязанностью Годжо считал действовать на нервы окружающих. Мысли о контакте с Кёей (ну за исключением тех моментов, когда он дулся и ревновал, что Мегуми предпочитает компанию Хибари своей собственной) занимали его в последнюю очередь. Хранителя Облака это полностью устраивало. Всё равно с Годжо было нормально не подраться, учитывая, что Бесконечность работала 24\7. Ну не считая тех моментов, когда он отдыхал в присутствии Тсуны, а та запрещала тревожить Годжо в такие моменты, да он и сам не особо лез, предпочитая нежиться с Савадой как большой ленивый кот. А за спарринг без Бесконечности и впоследствии разрушенные здания, и ландшафт обошедшихся в несколько миллионов (иллюзиониста Варии чуть не хватил удар от количества нолей), Сетсуна устроила им такой нагоняй, что оба, не сговариваясь, согласились не повторять подобное. По крайней мере там, где будут последствия для окружения и бюджета и чтобы Дечимо не придумала какое-нибудь наказание. Ученица Реборна всё-таки. А потом случилось это. Ни для кого из Десятого Поколения не было секретом что Хибари не умел пить алкоголь. Совсем. Отец Тетсуи, бывший напарником отца Кёи в полиции, говорил, что это семейное. Дядя Фон подтвердил это, пряча улыбку в рукаве своих одеяний и явно припоминая те самые случаи с Хибари Масамунэ, при которых он присутствовал лично. Остальные Хранители и его Небо не упоминали эту его особенность, принимая, как есть. Разве что Рокудо ехидно шутил иногда, но и только. Как выяснилось, у Годжо Сатору была такая же проблема. А во всем был виноват Внешний Советник. Пусть дочь и стала Боссом, как оного и желал Савада-старший, привычка сваливаться как снег на голову, если дело касалось Вонголы, осталась. Узнав, что дочь взяла под опеку детей Убийцы Магов, тот примчался в особняк и, хватаясь за сердце, начал причитать, что дочь рано сделала его дедушкой, и вообще нечего так тесно общаться с магами. Результатом разговора стало то, что Годжо по ошибке хлебнул саке, промучившись похмельем весь следующий день, а Емитсу выгнан из особняка пинком под зад, и просьбой не лезть с советами, опоздавшими лет на двадцать, что сделало отношения отца и дочери ещё напряжённей. Так они узнали, что Годжо пьянел даже от глотка алкоголя, о чём он был в курсе с первого года обучения в своем магическом техникуме, поэтому и избегал подобное. А саке глотнул из-за извечной привычки Емитсу наливать свою любимую рисовую водку куда ни попадя и кому ни попадя в независимости от возраста и привычек. Сие действо стало очередным промахом, засчитанным дочерью, и поводом попасть в список врагов Годжо Сатору. Сам Годжо узнал об особенности Хибари, когда они, собравшись своим кругом, отмечали день рождения Хром. Заметив, что Облако не держит стакан или даже бокал с алкоголем, маг вскидывает белые брови за чёрной повязкой: — Ты не пьёшь, Кёя-кун? Хибари, стоящий у стены, еле заметно качает головой. Мукуро ехидно смеётся. — У жаворонка много талантов, но вот пить он не умеет. Сразу пьянеет, куфуфу, — тут же сдал соперника Туман, ловко уворачиваясь от брошенного в него ножа. Когда Годжо светлеет лицом, Хибари понимает, что их своеобразному нейтралитету пришёл конец. И не ошибся. Теперь, на приёмах, Годжо периодически достает Хибари своей болтовней, если общение с мафиози в качестве жениха Десятой (да, его Небо и несносный шаман добрались до этой стадии к ужасу Савады-старшего, нервного тика верной правой руки и дергающейся брови Реборна) ему наскучит. На подобное Кёи долго не хватило, и он спросил прямо в лоб: — Ты чего ко мне прилип? Иди беспокой Саваду. — Она сама щас прячется от Емитсу-сана, — Годжо недовольно морщит нос. — Кажется, даже Бьякурана для этого отыскала. Брюнет фыркнул. Неприязнь между будущим зятем и тестем была взаимна, а про Джессо и Годжо можно было сказать одно: «Нашла коса на камень». Слишком были похожи, за исключением, что завоевание вселенной нисколько не интересовало Сильнейшего мага. Но они отвлеклись. — Такеши? — Он со Скуало, я не хочу оглохнуть. И то верно. Вечно повышенные децибелы Капитана Варии выдерживали разве что сами варийцы да Десятое Поколение, выработав иммунитет за десять лет. Самому Годжо его ещё предстояло выработать. — Конь? — Я похож на самоубийцу, который будет прерывать его странные танцы с Бьянки? — недовольно глянул из-под очков беловолосый. — Детёныши? — интересуется Хранитель Облака, имея ввиду брата и сестру Фушигуро. — С Юни под присмотром Гаммы. Осознав, что достойные варианты отвлечения Годжо от своей персоны закончились, Хибари фыркает раздражённо: — Ты так и не ответил, чего ко мне прилип. — Так мы ж сотрезвенники! — с широкой улыбкой пояснил маг. Тонкая чёрная бровь взлетает вверх: — Что? — Ну, нам обоим дурно от алкоголя. Нам обоим стоит организовать клуб! Решив, что он не станет разбираться в странных порывах логики двухметрового недоразумения, Кёя отправляется на поиски своего верного заместителя. Стоило найти Кусакабе, а то его Небо овдовеет, не дойдя до алтаря, и плевать на барьер Бесконечности. Сотрезвенники. Ну и абсурд!