Течение

Теплая вода лениво колыхалась вокруг щиколоток, отражая тусклый свет заходящего солнца. Кэйл Хенитьюз стоял посреди пруда, мокрые брюки прилипли к ногам, а волосы свисали прядями на лицо. Он выглядел усталым, но, вопреки этому, в его движениях чувствовалось странное облегчение. Будто тяжесть, давившая на плечи слишком долго, наконец, отпустила. На берегу, в тени, сидел Альберу Кросман. Его поза была непринуждённой: он опёрся локтем на стол, за которым всё ещё дымилась кружка кофе, и наблюдал за юношей. В его глазах сверкала насмешливая искорка. — Ты удивителен, — произнёс он лениво, будто случайно, но так, чтобы Кэйл точно услышал. Рыжеволосый обернулся и нахмурился. — Что ещё? В его голосе не было раздражения, скорее привычная осторожность — словно он заранее ожидал подвоха. Альберу ухмыльнулся, слегка склонив голову набок. — Впервые вижу, чтобы ты двигался и при этом выглядел… живым. Почти будто играешь. Кэйл замер. На миг в его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность, но он быстро отвёл взгляд, скрывая её за маской равнодушия. — Это просто вода, — ответил он сухо. — Ничего особенного. Но Альберу не отводил глаз. Он видел больше, чем Кэйл готов был признать. Каждое его движение, каждый шаг по воде говорил не о простом упражнении, а о попытке сбросить с себя усталость, хотя бы на мгновение почувствовать себя свободным. Принц прищурился. — Ты лжёшь даже самому себе, Хенитьюз. Кэйл раздражённо вздохнул и вышел на берег. Его мокрая одежда оставляла за собой следы, но он будто не замечал этого. Подойдя ближе, он остановился напротив Альберу, и между ними на мгновение воцарилась тишина. — А вам какое дело? — спросил Кэйл, глядя прямо в глаза принцу. Альберу выдержал этот взгляд, хотя сердце предательски дрогнуло. В Кэйле было что-то, что пробивало его привычные защиты. Ни маска благородного наследника, ни язвительные комментарии не спасали от этого честного, прямого взгляда. — Мне дело до всего, что касается тебя, — сказал он наконец, тихо, но уверенно. Кэйл моргнул, словно не сразу понял смысл этих слов. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но вместо этого он отвёл взгляд и опустился на скамью рядом со столом. — Вы говорите глупости, — пробормотал он. Альберу усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается странное чувство — смесь нежности и досады. Он привык, что его слова воспринимают всерьёз, но именно этот юноша снова и снова бросал ему вызов своей холодной логикой. — Возможно, — согласился он. — Но глупости иногда оказываются правдой. Молчание затянулось. Кэйл сидел, глядя на землю, его мокрые волосы блестели в последних лучах солнца. Альберу поймал себя на мысли, что этот образ врезается в память слишком ярко. Он не должен был видеть его таким — уязвимым, живым, свободным. Но именно это и привлекало его больше всего. — Знаешь, — начал Альберу мягче, — ты всё время прячешься за равнодушием. Но вот сейчас… в воде… ты выглядел иначе. Кэйл вздохнул, но не поднял головы. — Я не обязан вам ничего показывать. — И не нужно, — тихо сказал Альберу. — Я всё равно увижу. Эти слова повисли в воздухе, как нечто большее, чем просто дружеская поддёвка. Кэйл наконец поднял глаза. На этот раз его взгляд был неколючим, а скорее задумчивым, настороженным. Альберу выдержал его, не отводя взгляда. Время будто остановилось. Солнце скрылось за горизонтом, оставив мир в полумраке, а в саду стало слышно лишь стрекот сверчков. Кэйл первым нарушил тишину. — Вы слишком много видите, Ваше Высочество. — А ты слишком много скрываешь, — ответил Альберу. И впервые за долгое время в уголках губ Кэйла появилась тень улыбки. Почти незаметная, но настоящая. Альберу почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он хотел сохранить этот момент — запечатать его в памяти, потому что такие мгновения выпадали редко. Кэйл снова отвёл взгляд, но голос его прозвучал мягче, чем обычно: — Вы действительно неисправимы. — Возможно, — усмехнулся Альберу. — Но именно это и делает меня вашим идеальным собеседником. Они сидели рядом в тишине, и между ними витала странная близость — не громкая, не очевидная, но прочная, словно невидимая нить. Альберу знал: этот разговор ничего не изменит прямо сейчас. Завтра Кэйл снова наденет маску равнодушия, снова будет отвечать сухо и колко. Но он также знал, что видел его настоящего, пусть всего на несколько минут. И этого было достаточно, чтобы сердце принца билось чуть быстрее.