Эта глупая девушка никогда не поймет моих чувств

      Хидэ медленно шагал по коридору, держа руки глубоко в карманах серой школьной формы. День тянулся бесконечно: перемена на обед выдалась скучной, друзья разбрелись кто куда, и он остался один. Обычно его это не беспокоило, но сегодня внутри было странное чувство пустоты. Парень сел на лавку у двора школы, запрокинул голову и уставился в бледное сентябрьское небо. В голове крутилась мысль: что делать после уроков? «Может, заглянуть в новый кружок…» — лениво подумал он. Старый клуб игры на электрогитаре приходилось бросить: слишком далеко, три часа дороги убивали всё желание заниматься. Теперь он перевёлся поближе к дому, и сегодняшнее занятие должно было стать первым. «Ну, хоть это плюс», — тихо отметил он, глядя, как мимо бегут шумные одноклассники. Он вздохнул, потер переносицу — тёмные круги под глазами выдавали хронический недосып. — Ещё три урока, Хидэ… — почти шёпотом сказал он себе и прикрыл глаза. В этот момент его уши уловили знакомый звук — цок-цок-цок. Высокие каблуки. Он открыл глаза и повернул голову. Вдоль коридора шла группа гяру — яркие, шумные, с блондинистыми прядями, короткими юбками и длиннющими маникюрами. От их смеха и блеска аксессуаров словно резало глаза. Хидэ тут же сморщил нос и резко отвёл взгляд. «Опять эти. Сколько же я их перевидал…» — раздражённо подумал он. Девушки заметили его. Смешки, лёгкие переглядывания. Одна из них ткнула в скамейку своим длинным ногтем, и Хидэ почувствовал, как в голове промелькнула ехидная мысль: «И как вы с такими ногтями вообще живёте?» Он не стал слушать, что они говорят, просто поднялся, сунул руки поглубже в карманы и медленно пошёл прочь. Коридор тянулся длинным, пустым тоннелем. Шаги эхом отдавались по кафельному полу. Но едва он отошёл на десяток метров, как снова услышал — цок-цок-цок. Те же каблуки. Он поморщился. — Только не они… — сквозь зубы прошептал он, зажмурившись. Не выдержав, оглянулся. И тут заметил её. Она шла не в компании, а одна. Ростом почти с него, но каблуки делали её выше. Юбка короткая, волосы длинные и светлые, будто из глянцевого журнала. Взгляд яркий, жгучий, не опускающийся ни на секунду. Хидэ внутренне вздрогнул. «Вот же чёрт…» — холодком пронеслось в голове. Девушка подошла ближе и улыбнулась. Улыбка была настолько лучезарной, что казалась нарочито вызывающей на фоне серых стен школы. Хидэ слегка поморщился и выдавил спокойным голосом: — Что хотели? — Привет! — весело ответила она, будто они давно знакомы. — Я новенькая. Перевелась к вам в класс. Не покажешь школу? — она протянула руку, а ногти её блестнули под светом ламп. Хидэ скосил глаза на эту руку и недовольно хмыкнул. — Почему именно я? — Учитель сказал, что именно ты должен мне всё показать, — беззаботно пожала она плечами и тихо засмеялась, словно это была мелкая шутка. Парень прикрыл глаза, как будто его ударили по вискам. — Лады… — тяжело вздохнул он. Так началась их прогулка по школе. Хидэ молча показывал кабинеты, спортзал, библиотеку. Девушка болтала без остановки: то комментировала формы, то хвалила витражи в актовом зале, то смеялась над какими-то мелочами. Он слушал её вполуха, всё больше раздражаясь и одновременно пытаясь не показывать, что её шум пробивается сквозь его холодное равнодушие. Наконец они вернулись к их классу. Девушка остановилась, резко обернулась и, глядя прямо ему в глаза, сказала: — Это всё было правда или действие, прости, пацан. Она хитро улыбнулась, махнула рукой и ушла быстрым шагом, оставив позади шлейф сладких духов и стук каблуков. Хидэ остался стоять на месте. — Чего, блин?.. — вырвалось у него вслух. Сердце ударило сильнее, чем он ожидал. Лицо исказилось смесью злости и непонимания. «Что это вообще было? И с каких пор я выгляжу как какой-то ведущий экскурсии по школе?» — раздражённо подумал он, сжав кулаки в карманах. Он нахмурился и пошёл к классу, чувствуя, как где-то внутри закипает неясное раздражение. Но в глубине души, совсем глубоко, промелькнула странная искра интереса к этой гяру. Улицы вечернего Токио были шумными, как всегда: витрины магазинов переливались неоновым светом, с проезжей части доносился гул машин, где-то вдалеке заиграла реклама из динамиков. Но для Ягами всё это будто исчезло. Шагая по знакомой дороге домой, брюнет почти не замечал окружающего мира. В голове крутилась одна-единственная мысль, точнее — один образ. «Её смех… эти каблуки… этот дурацкий маникюр…» — раздражённо думал Ягами, ускоряя шаг. Казалось бы, обычная гяру, таких он видел сотни. Но почему именно эта девушка зацепила его внимание? Он остановился на полпути — прямо у тротуара, возле тусклого фонаря. Ветер чуть трепал его тёмные волосы, а глаза невольно закрылись. Ягами резко поднял руки и прижал ладони к ушам, словно хотел заглушить собственные мысли. — Чёрт… — тихо прошептал японец и нахмурился. Щёки, несмотря на мрачное выражение лица, предательски окрасились лёгким румянцем. В груди что-то ёкнуло. Парень стиснул зубы, сжал кулаки и пробормотал сквозь них: — Со мной впервые заговорила девушка. Сама… Только вот она гяру! Ягами чуть покачал головой, словно хотел стряхнуть эту мысль. Но она возвращалась снова и снова. Голос той блондинки, её улыбка, даже запах духов — всё это прилипло к памяти, не давая спокойно дышать. — Нет… нет уж, — глухо выдохнул брюнет. — С пятнадцати лет я презирал всю эту субкультуру. Фальшь, блёстки, глупые фразы… Это не моё. Он поднял голову и уставился на ночное небо, тёмное и спокойное, как он сам всегда хотел быть. В глазах промелькнуло упрямство. — И теперь одна единственная странная девушка всё изменит? Ха! Даже не думай, Хидэ. Даже не смей… Сжав руки в карманах, он решительно шагнул вперёд. Но где-то глубоко внутри, несмотря на слова, несмотря на ярость и холодную маску, в сердце уже поселилось маленькое, едва заметное смущение. И именно оно тревожило Ягами больше всего. *** Идя по узкому тротуару, он снова и снова прокручивал в голове сегодняшний день. Бесило всё: её смех, её яркая улыбка, эти нелепые каблуки и слишком вызывающая форма юбки. Но больше всего бесило то, что образ этой гяру так прочно засел в его мыслях. «Почему именно она?» думал брюнет, хмуря брови «Сотни одинаковых, пустых, шумных девиц. Но эта… Чёрт, будто специально в душу влезла». Он поёжился от холодного вечернего ветра и машинально перекинул чехол с гитарой с одного плеча на другое. Ремень привычно впился в плечо, и парень ускорил шаги, стараясь отогнать назойливые образы. — Ладно, хватит, — пробормотал японец себе под нос. — Сегодня же первое занятие в новом центре. Лучше сосредоточиться на этом. Музыка, а не блондинистые проблемы. *** Здание центра по обучению музыке выглядело неприметно простая трёхэтажка с вывеской «Музыкальный центр». Внутри пахло полированным деревом и лёгкой пылью, вперемешку с гулкими аккордами, доносившимися из разных кабинетов. Ягами зарегистрировался у администратора и направился в выделенную аудиторию. Ему сказали, что сегодня он будет играть вместе с ударником чтобы почувствовать ритм и войти в ансамбль. Брюнет заранее настраивался на серьёзное занятие: «Новый старт. Новые люди. Главное никакой показухи, просто музыка». Он толкнул дверь и вошёл в небольшую комнату, где уже стояла барабанная установка. Палочки негромко стучали по ободкам, создавая быстрый ритм. Парень поднял глаза и замер. За установкой сидела она. Та самая гяру. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, яркие ногти, блестящие браслеты на запястьях. Она держала палочки уверенно, будто это было продолжением её рук. Улыбка, лёгкая и дерзкая, появилась на её лице, когда она заметила вошедшего. — О! — звонко произнесла девушка. — Так ты и есть тот самый гитарист? Ягами застыл на месте, будто его ударили током. В груди неприятно кольнуло, щеки снова едва заметно тронулись румянцем. Он сжал ремень чехла, нахмурился и выдавил: — …Ты издеваешься? Она хихикнула и, покрутив палочку в пальцах, ответила: — Никак нет. Похоже, судьба решила, что мы будем играть вместе. Брюнет отвернулся, делая вид, что его это не задело. Но внутри у Ягами бушевала настоящая буря: раздражение, смущение и странное чувство, будто его мир действительно начал трещать по швам