Вдруг увидимся

"Никого не жаль, здесь никого не жаль.

Ангелы над нами нежно бились на ножах."

«...Солнце долго висело над горизонтом, будто не хотело уходить. Будто хотело подольше поговорить с плывущими и меняющими свой облик облаками, со снующими в кронах деревьев птицами. Ветер обдавал лицо легкими порывами, колышущими волосы. Задвинув занавески, он оставил окно открытым, пусть будет так, не помешает лишний глоток свежего, по меркам города воздуха. Подойдя к столу, сдвинув книгу на свет он поставил свечу на стол, не зажигая её. Она уже почти закончилась и представляла из себя размазню на подсвечнике, откуда торчал фитилек. Вздохнув, он открыл створки шкафа и тут же отшатнулся от него. На голову полетели свертки, скомканные исписанные бумажки, склянки и прочее барахло, которое он не хотел выбрасывать чисто из-за лени. «Ну и отлично, разберусь наконец таки с этим дерьмом, но потом» думал он, разгребая завалы и отряхиваясь. – «Только вот жалко что половина чернильниц разбилась...». Нехотя переставляя ноги, он ушел за метелкой и совком, чтобы подмести мусор и осколки и, закончив, он осознал, что разбилась даже не половина чернильниц, а все разом. Сев на кровать, он подпер голову руками. Весь день происходит коту под хвост. Еще и кот сбежал. И кому теперь под хвост? Чертям что-ли? Ну и правильно! Он пнул ногой метелку, а та, отлетев, потянула за собой совок, который опрокинулся и весь собранный мусор вновь оказался на полу. Взвыв, он откинулся на кровать и накрыл лицо подушкой. «Лучшее решение проблемы, да уж.» Он резко вскочил и принялся наводить порядок, уже с педантичностью. Комната приобрела совсем другой вид: стол и шкаф, как и пол впрочем, были вылизаны до идеала, кровать была аккуратно заправлена. Комод вернулся в свое прежнее положение, ведь он раньше подпирал створку окна, чтобы та не хлопала. Единственное, что бросалось в глаза, это вещи, которые буквально растеклись на спинке стула и стены, которые молили о том, чтобы их привели в порядок. За окном стемнело, повеяло холодком, который закрадывался за одежду и неприятно обдавал бока. Фонарщики начали зажигать фонари: это было слышно по ругани и громыханию лестниц под окнами дома. Это была одна из центральных улиц города, так что фонари тут зажигали перед сумерками, а сегодня видимо бутылка горячительного была важнее, чем работа. Впрочем, удивляться тут нечему, столица же. Порыв сильного ветра выгнал все мечтательные мысли из головы. Он поставил мешок с мусором в угол комнаты, закрыл шкаф, где все уже было на своих местах и начал собираться, ведь лавки скоро закроются. С закатом все стараются поспешить домой, думая, о прожитом, о том, что их ждет и о прибыли, заработанной честным и не очень трудом, праведными усилиями вытягивая лишнюю монету из карманов покупателей. Сложив очки, он накинул длиннополую куртку, сунул руку в карман, машинально и на ощупь пересчитывая монеты. Предположительно должно хватить. Он взял мешок и вышел из своей берлоги, закрыв дверь на ключ. Улица, слабо освещенная огнями фонарей и окон, встретила его с обыденной унылостью: все теми же запахами, лицами, такими же серыми, как и вчера, все теми же ощущениями. Быстро прошагав на другую сторону, он кинул мешок за угол; крысы ворошились в куче объедков, одежды, костей и прочего мусора. Прилетевший в них мешок вызвал лишь недовольный писк. Обернувшись, он сунул руки в карманы и пошагал по тротуару к месту назначения. Горожане почти убрались с улиц, торопясь по домам. А оставшихся можно было отнести к нескольким категориям: пьяницы, стража (часто эти группы объединялись и получалась кучка людей, которые могли убить либо шутки ради, либо перегаром), торопящиеся домой люди и держатели лавок, а также дети, непонятно что забывшие на улице в столь поздний час. Люди вылезали из питейных, бросали безучастные взгляды. Прошлепав по луже помоев, прошла стража, описанная чуть выше, страшно и громогласно гогоча, отчего хотелось вжаться в куртку и поскорее пройти мимо, держась от них за версту. Подойдя к тяжело сколоченной двери, он взялся за ручку, дернул. Дверь еле поддалась, приоткрыв маленькую щель. Хватило секунды, как его окутала темень, стоящая в лавке торговца и собирателя разных старинных вещей старика Улля. Хозяина было крайне тяжело высмотреть во мраке помещения, но тот участливо выглянул из подсобного помещения, освещая себе пространство свечой, заодно и лицо. Выглядел старик как обычный старик, ничего удивительного. Облысевшая макушка, лохматые брови, полуслепые глаза за толстенным стеклом очков из проволочной оправы и жиденькая борода, скомканная и имеющая несколько оттенков, так что разобрать какой из цветов был когда-то был родным цветом волос хозяина лавки невозможно, увы. - Ну привет, старик. – с ходу начал посетитель лавки. – Как обычно, чернила и, соответственно, чернильница. Есть такие? - А-а-а! Лемм, это ты? Ну здравствуй, здравствуй, Лемм. – ответил старик, пожевывая губы и ставя свечу на стол. – Обижаешь ты меня, Лемм, обижаешь. Конечно будут! Старик с кряхтеньем залез под стол и поднялся, ударившись затылком о столешницу. Потирая голову он поставил на стол маленькую баночку и отвернулся и начал шарить по полкам в поисках чего-то. - Ты подожди, Лемм, подожди, сейчас я все найду, ты только не...»       Телефонный звонок разорвал тишину. Лука поднял телефон, глянул на экран. Увидев незнакомый номер, он сбросил звонок, перевел в бесшумный режим и положил телефон на место. Встав из-за рабочего стола, он потянулся, зевнул, заправил прядь волос за ухо и пошел на кухню, где под столом, разметав стулья, валялся Дэв. - Ну что ты, есть хочешь? Что ж, давай поедим, я тоже проголодался. – взяв с полки пакет с сухим кормом, он потряс им и посмотрел на мохнатого друга, который тупо смотрел на Луку и всем своим видом говорил, что хозяин дурак. - И что это за забастовка? Я что, просто так корм покупаю, а он недешевый если что. Ну, чего сидим? Снова ничего. - Не хочешь? Ай ладно, хрен с тобой, котлет тебе положу. – уши пса тут же навострились, хвост начал по-дружески и ожидающе болтаться из стороны в сторону, язык вылез из пасти хаски. Улыбнувшись, Лука подошел к плите и включил комфорку, где находилась сковородка, долил из графина воды в чайник и тоже отправил его плиту. Пока старые макароны и котлеты грелись, а чайник закипал, на обеденном столе появились бутерброды с маслом. Чайник наконец сердито засвистел на плите. Лука тут же налил кипяток в чайничек с заваркой. Горячий и душистый пар повалил в лицо. Взяв кружку, он кинул два кубика сахара, ложку, налил заварки, кипятка, взял кружку и сел за стол. Дэв сидел у холодильника и вновь молча напомнил о том, что хозяин полный идиот. Лука посмотрел на пса, расхохотался и положил ему котлет в миску. Дэв довольно наблюдал за картиной и, казалось, улыбался. - Ну что ты, дождался таки котлет своих? Ешь теперь, приятного аппетита.– Лука потрепал его по голове и сел за стол. Дэв же, не теряя времени и оживленно виляя хвостом, начал поглощать котлеты. Солнце освещало лицо, подсвечивая желтые глаза, подкрашивая золотистый оттенок. Бледная кожа приобрела более более живой оттенок, а волосы цвета платины сияли в последних лучах предзакатного солнца. Прячась меж домов, антенн и облаков, оно уплывало куда-то за вечно недосягаемый горизонт, чтобы через несколько часов вновь взойти с другой стороны.