Лес скроет мои следы

      Первые шаги в лес были продиктованы какой-то бессознательной частью Тоби, которой он был очень благодарен. Отодвинув узкие колосья, с половину его роста, он сделал шаг в чащу. Отпустив их, он словно почувствовал, как за ним закрывается дверь. С понимаем того, что именно он собирается сделать, на смену пустоте в груди пришёл страх.              Он остановился и положил руку на близстоящую лиственницу, окинув взглядом пространство вокруг.              День стоял ясный и душный. До безумия ясное небо завораживало своим голубым цветом. Стоящее над головой солнце освещало лес, делая белизну пока ещё редких стволов ослепляющей для его чувствительных глаз, а траву неестественно неоново-зелёной, совсем как в тех японских мультфильмах, что иногда крутили по беззвучному телевизору в палате.              Лес дышал жизнью и одновременно казался нарисованной картинкой.              В траве стрекотали насекомые, сквозь широкие проёмы между деревьев можно было увидеть, как далеко простилался лес. Это был светлый, какой-то волшебный приют для животных и потерянных душ. Таких как он.              Опустив взгляд, он посмотрел на землю, на которой стоял, и одновременно перед глазами всплыли очертания дорожки, с которой он только что сошёл. Совершенно забытая всеми тропа, поросшая и едва различимая для городского взгляда. Лишь какое-то неясное чувство заставило его тело двигаться в эту сторону. Словно неуловимый для ушей манящий зов.              

«Иди, иди, иди, иди сюда»

             И он пошёл.              Трава под ногами была примята весом собственного тела, но дальше всё казалось нетронутым человеческим присутствием. Ни тропинок, ни дорожек, ни шанса встретить кого-либо по пути, который должен будет закончиться забвением.              Дышать становилось труднее после прошедшей вспышки непонятно откуда взявшегося страха. Уже столько раз ему предоставлялся шанс передумать, ещё у церкви, а потом после неё, но всё же он здесь. Ноги завели его так далеко, отступать уже было нельзя.              Последний раз кинув взгляд назад, он повернулся в сторону леса, поправил сумку на плече и сделал глубокий вдох.              А потом сделал шаг.       

***

      Тоби почесал руку, поспешно отгоняя от себя тучу слетевшихся к нему комаров.              Не успел он опомниться, как лес изменился, уже ничем не напоминая ему ту волшебную картинку, какой он померещился ему на входе. Деревья в глубине росли ближе к друг другу, их кроны прижимались друг к другу, укрывая всё тенью и скрывая от небесного взора. С тенью пришла райская прохлада и комары.              Не взяв с собой ничего, что могло бы их отпугнуть, Тобиас мог лишь каждые несколько минут обмахиваться.               Идти становилось труднее. Хоть жара прошла, за то небольшое количество времени, что он провёл здесь, он успел потратить слишком много сил. Усталость накатывала, но он не хотел останавливаться.              Остановка означала передышку. А передышка бы пришла с мыслями, которых он так тщательно старался избегать. Так что он продолжал идти бесцельным путём.              Право, лево, вперёд. Ещё право, ещё право, вперёд.              В какой-то момент он перестал понимать, куда он движется. Возможно, он уже давно повернул обратно, кто знает.              Идти по лесу оказалось тяжелее, чем он себе предполагал. Никакие фильмы или книги не могли подготовить к тому, что ждало неподготовленного путника в обители природы. Опушки были редкостью, а вот труднопроходимых мест было больше, чем бы он смог осилить даже в свой лучший день. Кустарники норовили выцарапать глаза, шипастые растения впиться в нежные ладони.              Повсюду между деревьями висела паутина. И если Тоби не смотрел перед собой, то вскоре ощущал на лице неприятное тянущее липкое чувство, и с отвращением обтирал лицо рукавом свитера. А если он устремлял взор вперёд, убирая найденной по пути палочкой нити паутин, то цеплялся носками ботинок за корневища и порой падал, до крови обдирая ладони и пачкая мягкую ткань брюк.              Вскоре вспотевший и уставший он в изнеможении остановился. Бледное лицо было покрыто испариной, а на щеках разлился нездоровый румянец.              Облокотившись о корень огромного поваленного дерева, он закрыл глаза. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди. Нестерпимо хотелось пить, но воды в сумке бы не хватило даже до вечера, поэтому он лишь прикусил внутреннюю часть щеки и постарался не заплакать. Открыв глаза, он обернулся и уже не смог сдержать слёз.              Всё вокруг представляло собой одну и ту же картину. Он не смог бы вернуться, даже если бы захотел.              На ветке над ним что-то вспорхнуло, заставив его вздрогнуть всем телом и широко распахнуть глаза. Оттуда на него огромными умными глазами взирал чёрный ворон, почти такой же, как у церкви, у которой он был, по ощущениям, целую вечность назад.              Они смотрели друг на друга, пока ворон на гаркнул и не влетел вверх.              Мурашки пробежали вверх по рукам, и от чего-то ему подумалось, что звук был похож на хохот.              Обтерев лицо от слёз, он оттолкнулся от корней дерева и побрёл дальше.       

***

      Медленно, но день уступал свои права вечеру. С каждым часом тени сгущались над головой Тоби, становились длиннее, пока совсем не погрузили чащу в непроглядный лабиринт. Глаза всё чаще пропускали ямки и корни под ногами, заставляя спотыкаться, а колени подгибаться.              Совершенно без сил, он плёлся ведомый одним лишь отчаянием без задней мысли о том, что цели у него нет и с таким же успехом он давно мог остановиться.               Но вскоре он начал замечать, что идти стало легче. Хоть комары всё так же досаждали, заставляя расчёсывать до крови запястья и предплечья, а сумка натирала плечо, зато подлесок уже не пестрил изобилием травы, деревья расступились и больше не нужно было прочищать себе путь сквозь плотные ряды кустарников. Словно получив второе дыхание и благословление леса, он без труда перебирал ногами.               Сверху снова раздалось карканье, но подняв голову он ничего не смог разглядеть. Солнце село, лес стал почти полностью чёрным.              Тут что-то проскочило под ногами, задев штанину. Что-то большое.              Из горла вырвался крик ужаса, и Тоби отскочил, упав на влажную землю. Всем телом вжавшись в ствол дерева позади, он вцепился в сумку. Перед широко раскрытыми от страха глазами всё плыло, его начала бить крупная дрожь. Он не мог ничего разглядеть, смутные очертания деревьев и неба были единственное, что было доступно его зрению. Когда глаза заволокло пеленой слёз, он поддался беззвучным рыданиям.              Он был один. Никто его не спасёт. Он сам на это подписался.              Каким бы крупным не было животное, что пробежало мимо, нет никакой гарантии, что оно было безобидным или не вернётся обратно.              До крови прикусив губу, он собрал последние имеющиеся силы и напряг слух. Сердце в ужасе заходилось в ушах, и он не слышал ничего кроме его неровного ритма. Заледеневшие от вечернего холода пальцы впились в бока. Он сжался, словно став маленьким, он мог спрятаться от ужасов невидимых его взгляду.              Новая волна паники захлестнула его, когда он понял, что именно было не так.              Было тихо. Слишком тихо.              Его крик словно поставил лес на паузу. Все затихли. Всё замерло. Ни шума ветра, перебиравшего листву, ни стрекота насекомых, ни криков птиц – ни-че-го. Стазис. Штиль. Страх.              Кислое чувство страха зависло в воздухе, словно сам лес поддался этому чувству и чего-то ждал. Но… чего?              Его зубы начали стучать от сопрягавшей его дрожи, но он до скрипа сжал их, когда зрение зафиксировало какое-то движение.              Что-то зашевелилось прямо перед ним в темноте. Сквозь неё, он мог видеть лишь что-то ещё более тёмное. Длинный корявый силуэт дёргано направлялся к нему. И белый отблеск словно от двух фар был направлен прямо в его сторону. Тоби зажмурился. Мысли роем мчались в голове, но тело онемело, примёрзло к шершавой коре. Ему оставалось лишь сидеть и ждать конца.              Но что это было?              Лес, деревья, трава, ворон, зашедшее солнце, его крик, чьи-то белые глаза-              Догадка сбила его как грузовик, пересохшие губы еле шевелились.              - Леший. – прошептал он.              Скрип прекратился. Два белых шара наклонились в бок и резко оказались у его лица.              - А, догадался!              Ухо обдуло ледяным порывом ветра, скрип резанул слух и изо рта вырвалось «блять».              Почти в беспамятстве Тобиас приподнял руку и окрестил себя, заикаясь и путая слова местами, он шептал первые пришедшие на ум слова молитвы. Но казалось, этого было достаточно. Нахлынувшая на него тяжесть словно спала, белый свет пропал, ветки словно удерживающие всё это время его тело выпрямились.              Пошатываясь, он встал и сделал пару шагов.              Весь лес содрогнулся от нечеловеческого крика.              Тоби зашатался и, сделав ещё пару шагов, упал.              Лес снова обрёл звук. Вот только к ветру и насекомым добавились чьи-то шаги. Его тело приподняли, и он встретился взглядом с красивой женщиной. Возникшая из ниоткуда луна подсвечивала её лицо, делая его до ужаса белым и неживым.              До фальшивая нежная улыбка расплылась по её лицу, и вяло Тоби подумал, что она за существо.              - А ты умный! А ещё везучий. Остался бы в кругу того Хозяина, погиб бы. Я уже столько часов наблюдаю, как он водит тебя. Не закричи ты после заката, он бы ещё игрался бы с тобой и игрался. Но тебе повезло, что ты зашёл в мой лес. - сказал она, поглаживая щёку Тоби.              - Кто ты? – прохрипел он. Глаза смыкались от боли и усталости.              Улыбка шире растеклась по лицу.              - Лесная Хозяйка, но ты можешь звать меня Атрией, Тобиас.              Хотел он спросить, откуда она знает его имя, как глаза закатились и тело обмякло в её руках. Женщина лишь хмыкнула и посмотрела на луну.              Всё складывалось как нельзя лучше.