В бегах от мыслей

Балкон. Холодная плитка морозила босые ноги, но Таносу было плевать. Он вздохнул и медленно потянулся к сигаретам. Новая, но уже почти использованная пачка лежала в кармане его поношенного пальто, которое тот наспех накинул на себя, прямо на голое тело. Щелчок зажигалки. Пламя вспыхнуло всего лишь на секунду, и тут же угасло – из-за ветра. Невезуха. Повторный щелчок. О, а вот на этот раз ему всё-таки удалось сберечь этот хлипкий огонёк. Не внутри себя, конечно, а высеченный зажигалкой. Из подожжённой сигареты потянулась дрожащая струйка дыма. Резкий, табачный запах неприятно ударил в нос, и Су Бон сморщился. Он ненавидел эту сигаретную горечь. Но сейчас она подходила гораздо лучше слащавых одноразок. Она въедалась во всё: в пальто, кожу, перепачканную чужой спермой, и в самую душу. Взгляд устремился в небо. Пасмурное, уже который день. Чем-то похожее на его собственные глаза. Помнится, в детстве он часто слышал, что если слишком много плакать, то радужка постепенно начинает выцветать. Танос никогда не верил, пока не испытал на своей шкуре. С ним так было всегда. В то, что Нам Гю мог умереть в любой момент, он тоже не верил. Но тот умер. Просто исчез из его жизни. Так, словно и не появлялся в ней. А Танос помнил – всё, до мельчайших деталей. Хоть течение времени и пыталось вымыть их из его памяти. На обветренных губах мелькнула слабая улыбка. Почему он так цеплялся за эти воспоминания? Ему ведь ещё совсем недавно хотелось забыть. Он был готов сделать всё, что угодно, только чтобы стереть эту боль, засевшую под кожей. А теперь... Упивался нею, что ли? Ведь это было единственным, что осталось от Нам Гю. Его любимого, невыносимого брюнета. Он всегда прикасался к Су Бону со всей нежностью, что уцелела в нём самом. Мог часами смотреть на того своими выжженными, угольными глазами. Глазами, в которых уже никогда не вспыхнет искра жизни. Танос сделал ещё одну затяжку, давясь едким дымом. На щеках заблестели солёные дорожки. Они неприятно щипали на ветру, но рэпер не спешил их вытирать. Мол, пускай. Всё равно это и близко не сравнится с той болью, что разъедала его изнутри. – Дашь закурить? – внезапно послышалось совсем рядом, за спиной. Танос вздрогнул. Как невовремя. Он вздохнул, всё-таки вытирая взмокшие щёки рукавом. – Ты же не куришь. – со слабой ухмылкой съязвил тот и обернулся. На пороге стоял Мён Ги, кутаясь в скомканный плед. На его шее, будто клеймо, пестрили багровые засосы. Су Бон тихо хмыкнул от этого зрелища. Подумать только – ещё минут пять назад он остервенело трахал своего заклятого врага. Горло обожгло комом отвращения. Какие же они оба жалкие. Пошли даже на такое извращение, лишь бы убежать от собственного одиночества. – Не твоё дело. – огрызнулся Мён Ги, ещё сильнее натягивая на себя плед. Он дрожал то ли от холода, то ли от ненависти к ним обоим. Танос ответил фальшивой улыбкой, и без слов протянул ему свою сигарету. Криптовалютчик тоже поморщился от разящего запаха, но не отступил – затянулся всё-таки. И, как ни странно, тут же зашёлся тяжёлым кашлем. – Ну и дрянь. – прошипел тот, сразу же передавая сигарету обратно. Танос хрипло рассмеялся. Нам Гю точно так же реагировал на его приторно-сладкие одноразки: ещё во времена, когда они вместе тусили в клубе. А вот сигареты он любил. Именно те, которые сейчас лежали у Су Бона в нагрудном кармане – поближе к сердцу. – Сам захотел. – пожал плечами рэпер, и вновь приставил сигарету к губам. Та, как и сам Танос, уже почти полностью обратилась в пепел. На языке всё сильнее проступал едкий вкус гари. Недолго думая, Су Бон прижал раскалённый окурок к своему запястью. Мён Ги оторопело покосился на него. – Зачем?.. – Ой, да ладно тебе. Ты ведь делаешь то же самое, что и я. – с лёгкой ухмылкой парировал Су Бон, и потянулся за чужим стаканом. Какое-то время он просто смотрел на него, а после слегка покрутил в руке, расплёскивая недопитый виски. – Гробишь себя. Чтобы тоска по Чун Хи не угробила тебя быстрее. Мён Ги бросил на того укоризненный взгляд. Мол, упоминать его бывшую было совсем необязательно. Уловив это, Танос улыбнулся, но с каким-то виноватым оттенком. – Sorry, о ней больше ни слова. – вполголоса прохрипел тот. Нет, жажда мести никуда не делась. Просто сейчас они были в одной лодке. А какой смысл топить того, за кого держишься сам? Особенно, если он стопудняк ответит тем же. К тому же, они и так изрядно потрепали друг друга во время секса. Теперь, когда адреналин спал, тела саднили просто до ужаса. Везде, куда только можно было дотянуться, пооставались болезненные отметины. А спина Су Бона была расцарапана до такой степени, словно Мён Ги пытался достать до его сердца. Изнывающего от боли, но всё ещё бьющегося. А вот ради чего оно билось – уже неясно. Танос запутался. Мысли в его голове снова начинали шуметь слишком громко. Повод выпить ещё. Это парень и сделал, окончательно опустошив стакан. А после, пьяно улыбнувшись, спросил: – Ну чё, второй раунд? Жжение, что пульсировало в натруженных мышцах и ссадинах, больше его не волновало. Он слишком жаждал забыться. Отвлечься на нечто почти животное. Лишь бы поскорее вытеснить этот колючий, тревожный клубок, свалявшийся у него в груди. – Тебе не хватило? – удивился Мён Ги. Его брови вопросительно изогнулись, и меж ними залегла хмурая складка. А что же Танос? Он опять начал тонуть в омуте воспоминаний. Даже в такой мелочи Мён Ги был совсем не похож на Нам Гю. Тот хмурился иначе – выразительнее, чувственнее. Так, что из глаз аж искры сыпались, обжигая и согревая одновременно. Увы, всё это осталось только в воспоминаниях. Ведь его уже нет рядом с Су Боном, и больше никогда не будет. Вот о чём тот действительно жаждал забыть. Но никак не самого Нам Гю. Наоборот: хотелось навечно сохранить в своей памяти эти чёрные, как воронье крыло, волосы. Его нежный говор, что очень контрастировал с острым языком. То, как изящно он ступал, когда подкрадывался: подобно коту, что стремился к своей добыче... – Эй, чего завис? Ответить нечего? Су Бон устало вздохнул. У него не было никакущего желания возвращаться в реальность, пусть даже и в нетрезвом виде. Но пришлось. – Да, не хватило. Let's go, это лучший способ согреться. – ляпнув первую попавшуюся отговорку, рэпер поманил того рукой, и направился обратно в спальню. Мён Ги задумался. В прочем, сомневался он недолго, и почти сразу же двинулся вслед за Таносом. Только бы не оставаться наедине со своими мыслями. Даже если это означало окончательно смешать себя с грязью.