Слишком редко

      Иногда… Редко, слишком редко. Гораздо реже, чем желает Арес. Иногда Танатоса накрывает. Видимо, чаша терпения переполняется, доходит до края, и покои Ареса озаряются зелёной вспышкой. Или не покои.       Танатос в такие моменты немногословен. Словно рука, сжимающая оружие, или пойманная плотиной вода. Вся его сила ищет выход, но чего-то ему не хватает. Есть в этом что-то звериное.       Арес не задаёт вопросов. Никогда не задаёт вопросов. Он и так знает достаточно. Больше, чем хотел бы Танатос. Больше, чем хотел бы он сам.       Арес каждый раз пытается дотронуться до горячей оливковой кожи. Красивой, ровно отливающей золотом. Танатос каждый раз не позволяет больше, чем нужно — придержать, направить, но никаких ласк. Никак не выразить страсть через объятия или прикосновения.       Танатосу не нравится, когда его трогают. На каждое лишнее движение он отзывается как на удар.       Арес знает причину и принимает — у каждого свои шрамы. Попыток прикоснуться, конечно, не оставляет.        Танатос не приходит уже давно.        В последнюю встречу Арес, уставший от собственных проблем на Олимпе, сделал недозволенное.        Он перехватил чужие запястья, когда Танатос выгибался и стонал под ним.       Он вдавил молодого своенравного бога в меха, брошенные на ложе.        Он брал и прикасался, как давно хотел.       Танатос не сопротивлялся. Дёрнулся несколько раз, попытался освободиться и подчинился. Арес словно первозданный огонь держал в своих ладонях. Чувствовал чужую ярость. Впитывал её кожей.       А потом Танатос ушёл.       У Ареса от этой схватки болело всё тело.       Боль душевная пришла, когда в доме Аида он увидел, как смотрит на Танатоса принц подземного мира и как Танатос смотрит на него в ответ. Он знал этот взгляд.       Сомневающаяся Елена смотрела на Париса таким же взглядом. Он скинул в пекло войны не один город и скинул бы ещё тысячи ради такого взгляда.        И в горе. И в радость. И в боль. И в кровь.       И во тьму...