Табак в обед

      ‎Тилл, полностью оправдывая звание "хоббит", без дела сидит на траве, медленно потягивая трубку. Пар выдыхаемого табака окутывает лицо, создавая различные узоры – абсолютно бессмысленные, рваные и случайные. Он никогда не пытался создать нечто общее и складное, как любили делать это другие полурослики. Какая разница, как и какой фигурой выдыхать дым? Главное, чтобы в груди оставалось это горькое, до жути приятное чувство табачной сытости. Точнее, так казалось – курением насытиться невозможно, оно может лишь подкрепить желание на следующую тягу. ‎ ‎      Мысли, как и кривые кольца табака, складываются то ли в клубок, то ли в ленту Мёбиуса. Не имеют ни конца, ни начала, но почему-то каждый раз, проходя различный этап, возникает уже привычное: "здесь я уже был". ‎       ‎Легкий ветер подул в лицо, разгоняя табачный пар. Тилл непроизвольно чихает, вовремя убрав трубку от лица (уже были ситуации – чистить её ой как непросто). Вот его и освежило. Желание затянуться снова мгновенно растворяется вместе с последним дымом. Парень ёжится от резкой прохлады, прикрывая глаза. ‎       ‎Ну вот, теперь он снова сосредоточен на реальности. Снова вместо тишины острые уши ловят чьи-то далекие детские визги, доносящиеся, очевидно, из города. Тилл хмыкает, падая на спину. И как теперь вернуться в дремлющее состояние тела? Желание идти домой в кровать возрастает с каждой секундой прослушивания фонового городского шума вместо лесного треска. ‎ ‎      Хоббиты по своей сути существа доброжелательные, гостеприимные. Тилл подобным не отличился. Ему не нравится, когда к нему нежданно приезжают дальние родственники, ему не нравятся эти шумные праздники. Парень пытается избавиться от портящих и без того скверное настроение воспоминаний. Не выходит, в ушах так и звенят чужие насмешливые голоса. ‎       ‎"Тилл, сыграй же нам что-нибудь!" ‎       ‎"Тилл, чего сидишь без дела? А ну давай спой!" ‎       ‎"Тилл, как ты вырос! Всё еще занимаешься музыкой? Ну-ка, давай-ка!" ‎ ‎      Бесит. Он сыграет, когда сам того захочет. Если ваше настроение в данный момент требует пить, танцевать и петь какие-то частушки, это еще не значит, что Тилл обязан поддаться этому порыву. Парень совсем не замечает, как начинает нервно крутить трубку в руке. ‎ ‎      Солнце загородило, стало темнее. Тучи? Этого еще не хватало. Если сейчас пойдет дождь, то Тилл сможет смело записать этот день в календаре как "очередной провал". Трубку из его руки нагло отбирают. Хоббит тут же распахивает глаза, заранее сердито глядя на нахала. ‎       ‎Над ним стоит светлый парень в лёгкой рубашке. Его волосы и широкую одежду слегка развивал ветерок. Он на Тилла не смотрел, принципиально глядя на отобранную вещь, как будто дома не лежит такая же. Легкая улыбка выдает в нём издевку, но почему-то это не выбешивает Тилла еще больше. Даже наоборот, заставляет расслабиться. ‎       ‎— Авантюрин, отдай, — вместо приветствия говорит Тилл. Интонация его не передает настоящего настроения. Звучит недовольно, хотя на самом деле это лучшее, что случилось за день. ‎ ‎      — И тебе привет, — названный хоббит наконец-то соизволил посмотреть в лицо собеседнику. Кончики его ушей слегка дергаются, чего не остаётся без внимания Тилла. Эта черта присуща всем существам их типа, но почему-то от Авантюрина каждый раз это выглядит иначе. Абсолютно одинаково, на самом деле, просто так легче объяснить, почему Тилл вообще на это засматривается. ‎       ‎Тилл подтягивается на локтях, собираясь встать, чтобы вести разговор на одном уровне. Авантюрин, будто предсказав следующие действия, присаживается на корточки, заставляя другого лечь обратно. Тилл шумно выдыхает. ‎ ‎      — Зачем ты здесь? — он хочет звучать грубо, хочет, чтобы Авантюрин ушёл. Но Авантюрин и бровью не повел, продолжая пялиться. И почему Тилл рад, что тот не поддался на провокации? ‎ ‎      — Грубо, — Авантюрин шуточно дует губы. Как только товарищ собирался начать новую тираду о том, как он всех ненавидит, парень садится рядом, без зазрения совести затягиваясь чужим табаком. ‎ ‎      — Эй! ‎ ‎      — Тьфу, как ты это куришь? Горько-то как, неужели тут нет никаких добавок? — Авантюрин демонстративно вытирает губы, после чего затягивается вновь, словно у Тилла память настолько кратковременная, и он уже забыл, что только что Авантюрин подло оскорбил его вкусы. ‎       ‎— Раз мерзко, то чего куришь? — Тилл принимает сидящую позу, отражая второго. ‎ ‎      — Не зря же я тебя битый час искал чуть ли не по всему Ширу. ‎       ‎— Серьезно? Ты искал меня, чтобы отобрать мою сигарету? — Тилл устало трет переносицу. — Ты мог зайти к себе домой и потратить в сотню раз меньше времени. ‎       ‎— Ладно, раскусил, несерьезно, — Авантюрин озорно сверкает глазами. — На самом деле, я потратил не час, а минут пятнадцать. ‎ ‎      Почему-то он нашел это забавным, из-за чего из его груди вместе с табачным дымом вырвался и хриплый смех. Тилл догадывается, что это скорее из-за выражения собственного лица. ‎ ‎      Как только Авантюрин успокаивается, всё вновь затихает. Не слышно даже городских хлопот. Курящий глубоко вдыхает дым, из-за чего Тилл краем сознания даже успел поволноваться за чужие лёгкие. Парень с вызовом посмотрел на владельца трубки, после чего выдыхает дым опрятной, круглой формы. ‎ ‎      Обручи дыма уплывают и растворяются в небе, а Тилл почему-то не может отвести взгляда. Красиво. Выглядит так, как может сделать Авантюрин, как бы это странно ни звучало. "Только табаком я за всю свою жизнь ещё не интересовался," — думает он, медленно возвращая все внимание на друга. ‎ ‎      Тот открывает рот, уже готовясь что-то сказать – его выражение лица точно трактует, что он уже даже смог в голове полностью сформировать полное предложение, – но не издаёт и звука. Авантюрин улыбается краешком губ, тем самым заставляя улыбнуться и Тилла. ‎       ‎— Хочешь, научу? — предложение, похоже, ошарашило обоих. Еще больше удивило то, что Тилл сразу же кивнул. ‎       ‎Ему же всегда было всё равно на эти фигуры из дыма, что ж его так приспичило? Может, потому что Авантюрин делает это слишком заразительно-притягательно. Или, наконец, в нём проснулась эта хоббитская повадка – выдыхать пар как-либо, но только не обычно. ‎       ‎— Сначала на словах попробую. Если не поймешь, то уже как-нибудь пример покажу, — Авантюрин взглатывает, собираясь с мыслями. Ему никого до этого учить не приходилось. Он даже не уверен, что его когда-то этому научили, и это не является врождённым навыком. ‎ ‎      — Ты за кого меня принимаешь? — щурится Тилл, намекая, что он вполне сможет понять принцип и с первого раза. Что же здесь такого сложного? ‎       ‎— Посмотрим, — многозначительно фыркает Авантюрин, не собираясь больше никогда спорить о том, что Тиллу что-то слабо. Однажды он весь вечер шутил, что тот не умеет придумывать песни для пьяного вечера на ходу, и он озверел и весь вечер сочинял такое, что некоторые в барах до сих пор напевают его творение. ‎ ‎      — Ну, сначала нужно набрать в рот как можно больше дыма. Затем сложить губы, — начинает урок Авантюрин. ‎ ‎      — Как? ‎ ‎      — Что "как"? ‎       ‎— Не тупи, учитель. Как губы сложить? Вариантов много. ‎       ‎— Ты как будто ни разу не видел… Как-как… — Авантюрин наклоняется к чужому лицу, складывая губы кольцом. Через пару мгновений сразу же отстраняется, кажется, даже дальше, чем сидел до этого. Тилл ловит себя на мысли, что не обратил внимания на то, как всё-таки именно нужно сложить губы, — Вот так. Понял? ‎ ‎      — Понял, — не очень, но это уже дело принципа. ‎       ‎— Это не обязательно, но тебе, думаю, надо будет, как новичку. Нужно язык прижать вниз, чтобы не мешал. Со временем это на автомате будет, но вначале лучше контролировать самому, — Авантюрин сам параллельно вспоминает, как он делает эти чертовы кольца дыма. Ведь он много лет уже не задумывается, а просто делает по привычке. ‎ ‎      — Ага, — еле слышно отвечает Тилл. Ответа от него не требуют, но нужно же дать понять, что все старания Авантюрина не были прослушаны. ‎       ‎— Затем, губы нужно… Блин, ну как вытянуть что-ли? — неуверенно продолжает Авантюрин. — Вот так, в общем. ‎       ‎Он снова показывает пример на себе, в этот раз не пододвигаясь вплотную. ‎       ‎— И самое ответственное, думаю. Нужно выдыхать дым обрывками, интервал придерживать между кольцами. Знаешь, как лук перезарядить, ты же не сможешь стрелять бесконечно? — Авантюрин во время примера про лук размахивает руками, пародируя выстрел стрелы. Подводя к концу, он победно улыбается. Чуть голова не вскипела. ‎       ‎— Давай, — Тилл протягивает руку, забирая свою трубку. ‎ ‎      — Ну-ну. ‎       ‎Тилл сосредотачивает всего себя на одной цели – выдохнуть табачный дым кольцами. Звучит-то легко, да и действия не трудные. ‎       ‎Резко вдохнув сигаретный дым, он тут же закашливается, сгибаясь пополам. Авантюрин тут же начинает хлопать его по спине, приговаривая: ‎ ‎      — Тише! Кто так агрессивно курит?! Относись к табаку достойно, — Тилл, наконец отдышавшись, отмахивается, сразу же принимаясь за вторую попытку. ‎       ‎— Это не считалось. ‎ ‎      — Мечтай. ‎       ‎Тилл более осторожно делает затяжку. Вот незадача, он так был сосредоточен на том, чтобы правильно вдохнуть, что забыл думать насчет следующих действий. Табак жжёт горло и полость рта, из-за чего в уголках глаз скапливаются слезы. Благодаря скопившейся боли мозг думает ещё менее активно. ‎ ‎      — Выдыхай! ‎ ‎      Тилл приходит в чувства, снова закашливаясь. ‎       ‎— Этот точно считается, — Авантюрин закатывает глаза, уже сомневаясь, сможет ли Тилл когда-нибудь повторить то, чему его так старательно учили. ‎       ‎Когда не выходит и на третий раз, Авантюрин забирает трубку у покрасневшего Тилла. ‎       ‎— На натуре смотри, на словах не поймешь, — ставит он ультиматум, дожидаясь, пока второй придет в сознание, продолжая обучение. ‎ ‎      Как только взгляд Тилла становится осмысленным, Авантюрин аккуратно подносит трубку к губам. ‎ ‎      Парень не торопясь вдыхает дым, явно наслаждаясь процессом. Потом, как тогда, подвинулся чуть ближе, не разрывая зрительного контакта. Складывание губ тогда Тилл уяснить не смог. Поэтому сейчас благополучно тоже всё пропустил. ‎       ‎Авантюрин приоткрывает губы, чтобы показать, в каком положении должен находиться язык. Из уголка губ слегка вытекает дым, нежно обволакивая щеки. ‎ ‎      Тилл полностью теряется, даже перестает дышать. Он не понимает, куда смотреть, его глаза бегают по всему лицу Авантюрина, никак не найдя за что зацепиться. ‎ ‎      Учитель вытягивает губы, притягиваясь ближе и телом. Всего пару дюймов разделяет их лица. Авантюрин закрывает глаза, выдыхая небольшие, мягкие кольца дыма. Тилл позволяет себе вздохнуть через рот, совсем немного, чтобы тоже почувствовать эту эйфорию от табака. ‎ ‎      Авантюрин прикасается приоткрытыми губами к чужим. Сухим, потрескавшимся. В романах любят писать, что они разных сладких вкусов, но они были безвкусны. Или, может, вкус табака так въелся, что его яркость уже не ощущается. ‎       ‎Тилл не двигается, в голове пусто. Сейчас здесь лишь Авантюрин, его губы и табак. Другое абсолютно безразлично и не нужно. Он чувствует, как ему в рот выдыхают оставшийся дым, как знакомая горечь проникает в горло. Остатки Авантюрин выдыхает носом, не желая разрывать момент. ‎       ‎Чмокнув Тилла на последок, он отстраняется. Тот, осуждая данный выбор, тянется за другим парнем. Только когда они снова могут коснуться друг друга носами, Тилл, не думая, выдыхает между ними остатки дыма. Кольцами. У него получилось. Они вышли небольшими, всего несколько, из-за недостаточного количества. Авантюрин гордо улыбается, пока его взгляд полон нежности. ‎       ‎Затем они обнимутся, рассмеются и останутся лежать на траве. Дождь не пойдет, город будет тих, в баре никто не докопается. ‎ ‎Под вечер, лёжа в чужих объятьях, Авантюрин шепчет куда-то в шею: ‎ ‎— А ты не брезгуешь? Курить из одной трубки — практически непрямой поцелуй. ‎