Время и место

Аластор сидел на коленях и смотрел на свои дрожащие руки, испачканные серебряной кровью. Только что он сделал невозможное – поглотил Лоа. Лоа это почти Божество. Голова закружилась, тело бросило в ужасный жар, а ноги отказывались двигаться. «Я бы на твоем месте не торопился. Подобную мощь тяжело удержать в узде.» Уголки окровавленных губ поднялись. Не просто тяжело, а невозможно. Мужчина согнулся и схватился за плечи, пытаясь унять дрожь. Его тело и до этого не справлялось с его силой, а теперь к ней добавилась и магия Ба’улу. Казалось, что все органы сейчас сгорят. Он умрет. Он точно умрет. Что он за монстр такой, раз сумел провернуть подобное? «Я не считаю Вас монстром.» — раздался в голове голос Марселя. Демон фыркнул. — Самый настоящий, Марсель. Я самый настоящий монстр, — дрожащим голосом произнес он. Михаил направил луч на двойника Ба’улу, но тот растворился, так и не успев принять удар. Луч пролетел в сторону Люцифера и отбросил его. Падший колесом покатился с холма, встречаясь спиной со стеной какого-то дома. Он злобно посмотрел на подлетевшего к нему брата, который спрятал усмешку рукой и старался не смотреть на потрепанного Короля Ада, чтобы не упасть со смеху. Дьявол поднялся и схватил его за рубашку. — Ты это специально, — прорычал он. — Ничего подобного, — ангел поднял ладони в примирительном жесте. Люцифер вздохнул и отпустил его. С этим поганцем нет смысла спорить. Нужно найти олененка. — Чувствуешь Аластора? — огляделся по сторонам Падший, пытаясь уловить ауру демона. Слишком далеко. Серафим закрыл глаза и поднес руку к сердцу. Он чувствует. Золотая нить тянется к нужной душе. Михаил согласно кивнул и взмыл ввысь. Не дожидаясь брата, он полетел в сторону, куда вела его связь. — Блять. Подожди меня, — крикнул Король и последовал за ним. Они приземлились на границе Круга Гордыни. Люцифер обреченно вздохнул. Много времени уйдет на восстановление стен. Еще и отлавливать придется Грешников, которые могли успеть сбежать на Круг Гнева или Жадности. Их ноги подкосило. Ба’улу все еще где-то рядом. — Аластор же жив? — делая с трудом шаг, поинтересовался дьявол. — Иначе бы я сюда не привел нас. Если бы он умер, то связь бы исчезла, — изогнул бровь Серафим. Порой его брат задает слишком глупые вопросы. Братья прошли чуть дальше, находя сжавшегося мужчину. Аластор даже ухом не повел, когда они подошли, продолжая сжимать свои плечи и тяжело дышать. — Аластор? Что с тобой? — Михаил потянулся к его руке, но Люцифер перехватил его запястье. Ангел недоумевающе посмотрел на него. — Это может быть ловушка. Ба’улу где-то совсем рядом, — Падший осмотрелся. Странно, но Лоа нигде не видно. Серафим скинул его руку. — Это он. В этом я уверен, — он сел напротив демона и коснулся его щеки, обжигаясь. Михаил сразу отстранился. У Аластора жар. Ангел, превозмогая боль, схватил его за плечи и начал трясти, пытаясь обратить на себя внимание, — Ты весь горишь! Что он с тобой сделал? Проклял? Демон отрицательно замахал головой, еще больше сжимаясь. Невыносимая боль. Тело вот-вот сгорит изнутри, не справившись с силой духа. Люцифер шокировано смотрел на этих двоих, замечая, что его брат делает хуже. Он оттащил его от мужчины, несмотря на сопротивление. — Ты делаешь ему больно, разве не видишь? — зарычал Король, удерживая бьющегося в истерике ангела. — Он умирает, Люц, — по бледной щеке скатилась слеза, — Я чувствую. Со стороны Аластора послышался смех. Это была истерика. Его опасения подтвердились, он не доживет этот день. Какая замечательная новость. Есть ли что-то после Ада? Может есть еще один мир, куда отправиться его душа? Там бы он встретился с Марселем. — Аластор, — раздался голос Люцифера, — Где Ба’улу? — Я его поглотил, — его смех стал еще громче, осознав всю иронию ситуации, — Я поглотил Пожирателя Лоа. Внезапно боль в голове стала невыносимой, а сознание начало уплывать. Тело демона упало набок, а глаза закрылись. — Аластор, — Михаил хотел подойти к нему, но рука брата не позволила. Люцифер посмотрел на его шею, на которой все еще висел артефакт и усмехнулся. — Есть идея, но пообещай, что это останется между нами. Никто не узнает о том, что здесь произошло. Будем говорить, что без понятия, как так получилось. Всем, включая Радио-Демона, — дьявол потянул ладонь ангелу для заключения сделки. Голубые глаза с надеждой смотрели в золотые. Серафим кивнул и пожал ладонь брата. Аластор открыл глаза и первое, что увидел – обеспокоенное выражение лица Чарли. Демон поднялся, а в глазах Принцессы появилось облегчение. Живой. — Ваше, — мужчина закашлял. Его горло пересохло, а слюны не хватало, чтобы смочить его. — Ал? Я сейчас, — девушка подбежала к комоду и налила из графина воду. Она протянула стакан другу и тот с жадностью осушил его, — Я так переживала. Ты не приходил в себя уже несколько суток. Я думала ты… Ее поток слов остановил протянутый обратно пустой стакан. Он плохо помнит произошедшее. Помнит бой с Ба’улу. Помнит, как дух прижимает его к дереву и впивается в шею. Рука потянулась к месту укуса, но обнаружила там повязку. — Это заживет. Папа сказал, что это укус того Лоа, поэтому регенерация может быть долгой. — Что в итоге случилось с Ба’улу? — раздался голос без помех. Пушистые уши поджались, а глаза испуганно распахнулись. Нет. Только не это. Мужчина вскочил с постели, несмотря на попытки Шарлотты его остановить, и посмотрел на свою тень. Обычная. Она двигается вместе с ним. Не живая. Голоса Лоа в голове тоже отсутствовали. Он потерял свои силы? — Только очнулся, а уже на ногах, — Аластор обернулся и увидел Михаила. Ангел кивнул Принцессе, и та с грустным вздохом вышла из комнаты. Она сама понимает, что не сможет успокоить своего друга, — Я думаю это побочный эффект. Тебя ведь чуть не сожрали. — Побочный эффект? — демон щелкнул пальцами под недоумевающий взгляд, — Видишь? И я не вижу. Ничего. Я не могу использовать магию. Ее нет во мне. — И что такого? — хмыкнул Серафим, — Главное, что ты жив. Потеря сил ерунда. — Ерунда? — Аластор тыкнул ему в грудь острым коготком и наклонился, — Я сильнейший Оверлорд в Аду. Большую часть времени я сражался за свою жизнь, доказывал всем, что еще имею право носить это звание. Как думаешь, что будет со мной, когда все увидят, что я больше никто? — Я остался с тобой, — ангел перехватил его руку, сковывая в замок своими, — И ты не никто. Ты все такой же упрямый, наглый, хитрый, но добрый. Это временно, Аластор. Все вернется. А пока я здесь с тобой, я спасу тебя от любой напасти, от любого существа. Если потребуется, я прикрою тебя собственной грудью. Я клянусь тебе. Можем заключить сделку, если не веришь. — Верю, — рубиновые глаза опустились, — Я верю тебе. Это так унизительно. Теперь он будет прятаться под крылом ангела. Но умирать не хочется. Хочется посмотреть, чего добьется Принцесса. Выучить нормально русский и перечитать «Мастер и Маргарита», понимая весь смысл текста. Прочесть письмо матери и плакать из-за каждого предложения в нем. Если отец выжил, то встретиться с ним, и хотя бы просто спросить, почему он так поступил. Хочется приходить к Рози, как и раньше, и пробовать ее новые кулинарные шедевры. Да даже в сторонке понаблюдать к чему придет Вокс в итоге, тоже хочется. Хочется остаться в этом отеле со всеми и учавствовать в глупых играх на доверие или что еще там в голову взбредет его владелице. Хочется просто жить. Пусть для этого ему и придется переступить через свою гордость и скрываться за чьей-то спиной. Но это все временно. Верно? Паника накрыла с новой волной. А если с Михаилом что-то случится? Что тогда? В голове возник образ черного сердца в подарочной упаковке, которое ему преподнес Люцифер. Тогда он пропал. — Я не уйду, — Серафим заметил его беспокойство и провел тыльной стороной ладони по скуле, — Мы со всем справимся. — Михаил, — демон встряхнул головой, пытаясь успокоиться, — Можно кое-что попросить? — Да, конечно, — радостно защебетал ангел. — Можно мне твоей крови? — на одном дыхании произнес Аластор. Сейчас это его должно успокоить. Сейчас это необходимо. Один раз. Только один. — Эм, — Михаил забегал глазами по комнате, не зная, как правильно отказать этому мужчине. Ему не жалко, но Аластор только очнулся. Это может плохо на него повлиять, — Может сейчас не стоит? Давай подождем немного. Ты только пришел в себя. Демон цокнул языком и сорвал повязку с шеи, где находилась огромная рана от укуса. Белый палец провел по запекшейся крови. — Она болит, — Аластор соврал. Ему не больно. Точнее больно, но не физически. — Я тебя понял, — Серафим оголил свое запястье и смущенно отвел взгляд, протягивая руку к чужому лицу, — Только немного. Мужчина согласно кивнул и нежно вонзил клыки в бледную кожу. Сладковатый вкус попал на язык, а мысли в голове перестали беспокоить. Он толкнул ангела на кровать и расположился на его бедрах, делая большие глотки. Рубиновые глаза приобрели золотой оттенок, а дыхание участилось. Михаил просто лежал и не мог сдвинуться, завороженный видом. Он провел пальцем свободной руки по его позвоночнику, наслаждаясь бархатной кожей. Но потом остановился. Он не будет использовать свою кровь, чтобы заняться сексом с этим мужчиной. Возможно Аластор сейчас этого очень хочет, но это не по своей воле. Он вел себя также и с Теле-Демоном, когда попался в их ловушку. Ангел уверен, что и с Люцифером все было также. Демон пил его кровь, пока тот брал его. Быть как брат, он не собирается. Люцифер рассматривал кулон в своих руках, расположившись в кресле гостиной замка. Красный камень ярко светился во мраке. В этом артефакте сила Аластора. Жаль, что теперь олененок будет бегать за его братом, а не за ним в поисках защиты. Как-то даже нечестно. На месте Михаила сейчас должен быть он. Он должен успокаивать этого мужчину в своих объятиях, он должен целовать каждый сантиметр любимого тела, даровать ему покой и спасение. Только эта их связь портит все планы. Но Падший точно знает, что однажды Михаил не справится с возложенными на него обязанностями. Однажды он уйдет, освобождая место. И тогда, кто будет рядом с олененком, кто будет прижимать его к себе и согревать? Только он, потому что будет ждать этого момента с нетерпением. Словно лиса, которая выжидает зайца у норы. И когда этот зверек ослабит бдительность и покинет свое логово, он сразу накинется на него, проглатывая. Аластор будет только его, как и было негласно обусловлено до этого. — Первый раз о нем слышу, — скрестил руки на груди Вокс, поглядывая на пришедшего к нему неизвестного Грешника, — Ты пришел не по адресу. Я не знаю никакого Радио-Демона. — Так ли? — усмехнулся мужчина, подойдя к демону ближе, — Владыка Гнева много раз упоминал, что вы давние враги. — Я бы запомнил, — прошипел Теле-Демон и развел руками, скалясь, — Хотя бы фото покажи мне его. Может по ебальнику узнаю. — Он обитает в отеле под названием Хазбин, — Грешник показал в сторону окна, где виднелась вывеска с названием отеля, — Иди туда и сам поймешь, о ком я тебе говорю. — Зачем мне это? — цифровая бровь изогнулась. — Чтобы вернуть то, что у тебя украли. Твою мечту, — прошипел голос, зеленые глаза ярко засияли в темноте. — Допустим, — Теле-Демон наклонил голову набок, — А зачем тебе это? — Выполнить последнее желание моего хозяина, — Илия расплылся в хищной улыбке. Он уничтожит Радио-Демона, уничтожит Михаила и Люцифера. Всех, кто был в той комнате. А начнет с того, чья смерть сломит остальных. Мой дорогой Аластор. Я пишу тебе эти строки, зная, что наши пути больше не пересекутся. Мне больно от осознания того, что я не смогу обнять тебя, услышать твой голос или просто взглянуть тебе в глаза. Увидеть каким ты вырос, было бы для меня счастьем. Но я хочу, чтобы ты знал: ни расстояние, ни время, ни даже невозможность встречи не уменьшают моей любви к тебе. Я храню в сердце каждый момент, когда держала тебя на руках, когда слышала твой смех. Ты всегда был и остаёшься частью меня. Пожалуйста, береги себя. Не вини себя ни в чем. Я не жалею, что отдала за тебя свою жизнь. Моё самое большое желание — чтобы ты был счастлив. Когда тебе станет тяжело, просто вспомни: у тебя есть мама, которая любит тебя бесконечно. Даже если мы больше не встретимся, эта любовь всегда будет жить с тобой. С любовью навсегда, твоя матушка — Аластор, — прошептал Михаил, глядя на возвышающегося над ним демона, который облизнул губы, собирая остатки золотой крови. Мужчина все еще держал его руку за запястье, опуская ее к себе на грудь, — Аластор, послушай. Во всем виноват только Люцифер. Он сделал его таким. Превратил в потаскуху, которая за кровь Серафима готова на все. Можно сделать ему больно и переспать с его братом. Как тогда поступит королек? Убить Михаила ему будет тяжелее, чем Марселя. К тому же, его тело само тянется к этому существу. Демон наклонился к тонким губам, впиваясь поцелуем. Никакого сопротивления не было. Скорее инициативы от ангела было куда больше, чем от самого Аластора. Их языки сплелись, вызывая табун приятных мурашек по коже обоих. Жар внизу живота усилился и мужчина потерся пахом о пах Серафима. Демон отстранился, заглядывая в голубые глаза с расширенными зрачками. Михаил тяжело дышал, его щеки покраснели, а сердце отбивало чечетку. Отец свидетель, он сдерживается, как может. Больше всего на свете он хочет ответить на зов чужого тела и подарить ему приятные ощущения, почувствовать его тепло и мягкость. Но нет. Радио-Демона схватили за руки и перевернули на спину. — Аластор, — прошептал ангел, стараясь не смотреть на мужчину, чтобы не сорваться, — Это так не работает. Меня не привлекает подобное. Я не Люцифер. Тебе не нужно отдавать свое тело взамен на мою кровь или что-то еще. Я и без этого сделаю для тебя все. Я хочу, чтобы наш первый раз был особенный, хочу, чтобы мы оба были в здравом уме. Хочу, чтобы ты знал, что может быть по другому. По настоящему. Да, нам потребуется не один день, месяц, возможно даже год, но рано или поздно это между нам произойдет из-за связи. Так пусть этот раз будет невероятно запоминающимся. Позволь мне добиться твоего сердца другим путем, не через эффект моей крови. Аластор удивленно посмотрел на Михаила. Он и правда не Люцифер. Слишком мечтательный и романтизирующий все. Хорошо. Пусть будет так. Кто знает, может это приведет к чему-то хорошему. Что-то же нашла Нафретири в этом существе когда-то. «Ты сейчас чувствуешь пустоту, словно весь мир стал серым и мрачным, но пройдет время. В твоей жизни появится другой человек. Не запирай свое сердце, позволь новой любви помочь пережить эту боль от утраты». Глаза вернули родной цвет. — Хорошо, я дам тебе шанс.