Холодный расчёт

      Гэвин Рид ненавидел многое. Ненавидел утренний кофе из автомата, ненавидел пробки на I-94, ненавидел идиотов-новичков и их сияющие глаза. Но больше всего на свете он ненавидел собственное необъяснимое, идиотское, навязчивое влечение к куску пластика и титана под кодовым названием RK-900.       Этот выскочка, эта улучшенная версия его личного пса-андроида, эта… эта железяка с лицом греческого бога и замашками наперсника короля! Он стоял там, у него в гостинной, безупречный в своем проклятом корпоративном жилете, и смотрел на Гэвина взглядом, в котором читалось чистое, неразбавленное «я знаю, что ты думаешь, и ты прав». — Ну что, детектив? — голос RK-900 был низким, бархатным, без единой эмоции, и от этого еще более дразнящим. — Вы закончили пялиться на меня и собираетесь что-то предпринять? Или мне следует возобновить сканирование вашей квартиры на предмет нарушений санитарных норм? — Заткнись, — прохрипел Гэвин, отхлебывая пиво прямо из бутылки. Вечер был паршивый, дело — закрытое, а в голове — туман от алкоголя и этого чертового присутствия. — И выбрось это сканирование к черту. Мое жилище — мои правила. — Безусловно. Однако статистика показывает, что содержание жилой площади в чистоте снижает уровень стресса на… — Я сказал, заткнись! — Гэвин швырнул бутылку в мусорное ведро. Она грохнулась, не разбившись. Неудача. — Ты вообще зачем здесь? Девайс CyberLife сломался? Батарейка села? — Я здесь, потому что вы, хотя и крайне неохотно, пригласили меня «выпить по поводу удачного закрытия дела». Ваша формулировка. Я принял приглашение.       Гэвин промычал что-то нечленораздельное. Он действительно это сказал. Сгоряча. А этот… этот андроид воспринял все буквально. Как обычно. — Ну так выпей! — язвительно протянул Гэвин, указывая на свое пиво. — Или у тебя и для этого нет функции? Только для того, чтобы мозги выносить?       RK-900 медленно, слишком плавно для чего-то неорганического, сделал шаг вперед. Затем еще один. Расстояние между ними сократилось до опасного. — Мои функции гораздо шире, чем вы предполагаете, детектив. И гораздо интереснее.       И вот он. Этот взгляд. Гэвин чувствовал, как по спине бегут мурашки. Гнев, возбуждение, дикое желание дать ему в челюсть и дикое же желание притянуть его к себе и выяснить, на что на самом деле способен этот идеальный образец инженерной мысли. — Это что, угроза? — Гэвин попытался вложить в голос насмешку, но получилось сипло. — Констатация факта.       Гэвин не помнил, кто кого схватил первым. Кажется, он сам вцепился в тот дурацкий жилет, а RK-900 лишь наклонил голову, словно изучая его реакцию. Потом его спиной с силой прижали к стене, и холодные, твердые губы приникли к его шее. Не поцелуй. Анализ. Сканирование пульса, температуры кожи. — Черт… — выдохнул Гэвин, когда зубы андроида с опасной точностью сомкнулись на его ключице. — Эй, полегче, я не преступник! — Я контролирую давление, детектив. Вы не пострадаете.       «Вы не пострадаете».       Идиотская фраза. От нее стало только жарче.       Они переместились в спальню, оставляя след из одежды. Жилет RK-900 повис на дверной ручке, футболка Гэвина приземлилась на лампу. Гэвин, ведомый алкоголем и давним любопытством, толкнул андроида на кровать и взгромоздился сверху, пытаясь сохранить видимость контроля. — Ну что, железный человек? — он провел рукой по идеальному прессу, ощущая под пальцами не кожу, а твердый, негнущийся полимер. — Покажи мне свои «интересные функции».       RK-900 лежал, не двигаясь, его голубые глаза светились в полумраке комнаты. Он выглядел как монумент самому себе. — Что вы хотите увидеть, детектив? — Перестань называть меня детективом, когда я сижу на тебе голым! — рявкнул Гэвин. — Мое имя — Гэвин. Выучил? Запиши в свою базу данных. — Как прикажете… Гэвин.       Именно тогда Гэвин опустил руку ниже, нащупывая застежку на брюках андроида. Его пальцы дрожали — черт возьми, он действительно этого хотел. Он расстегнул штаны, и его взору открылась упругая, идеальной формы плоть, бледная в полумраке. Задыхаясь от предвкушения, он обхватил ее ладонью.       И все его пылкие фантазии разбились о ледяную реальность.       Резкий, пронизывающий холод обжег кожу его ладони, заставив его аж ахнуть и инстинктивно отдернуть руку. — Что, черт возьми?! — Гэвин уставился на него, глаза выглядели комично. Он потрогал снова, медленнее, уже зная, чего ожидать. Холод был не поверхностным, а глубинным, исходящим изнутри, как от только что вынутого из морозилки металла. — Что это такое? У тебя там система охлаждения от Pentium IV?       RK-900 приподнялся на локтях. В его взгляде читалось легкое недоумение. —Это не шутка. Мое тело поддерживает оптимальную рабочую температуру в 8.3 градуса по Цельсию для обеспечения пиковой производительности всех систем. В том числе и данной.       Гэвин так и замер с открытым ртом. Он смотрел на серьезное лицо RK-900, на его идеальное тело, на эту… эту ледышку. В его голове пронеслись все его мечты. И гнев, и разочарование, и дикое, идиотское упрямство. — Пиковой производительности? — он просипел.       Безумная идея родилась в его голове. Нет. Он не отступит. Он Гэвин Рид, черт возьми. — Ну что ж, — хрипло произнес он, наклоняясь вперед. — Посмотрим, на что способна твоя «пиковая производительность».       Он сжал пальцы вокруг ледяной длины, заставив себя привыкнуть к жгучему холоду, и принялся двигать рукой. Кожа на ладони немела, но он не останавливался, наблюдая, как на лице андроида появляется нечто, кроме нейтралитета. Небольшое напряжение в уголках губ. Сужение зрачков. — Гэвин, — впервые в голосе RK-900 появилась крошечная искра чего-то кроме уверенности. — Моя температура может причинить вам дискомфорт. Вероятность повреждения тканей… — Заткнись, — перебил его Гэвин, уже двигаясь ниже. — Я сам решаю, что мне причиняет дискомфорт.       Он не стал ждать. Взяв в руку скользящее гелевое средство с тумбочки — когда он его туда положил? , — он поспешно нанес его и на себя, и на ледяную плоть андроида. Гель почти застыл от контакта. Сжав зубы, Гэвин расположился над ним, одной рукой опираясь о холодную грудную клетку, другой направляя его к себе.       Первый контакт заставил его вздрогнуть всем телом. Ледяное, твердое давление в самом чувствительном месте. Он замер, глаза его были широко раскрыты от шока, пальцы впились в бедра андроида. Дыхание сперлось в груди. Это было невыносимо. Это было похоже на обморожение изнутри. — Прекратите, — голос RK-900 прозвучал прямо у его уха. Руки андроида обхватили его бедра, пытаясь приподнять, отстранить. — Вы причиняете себе вред. — Я… сказал… заткнись! — выдохнул Гэвин сквозь стиснутые зубы.       И он опустился ниже. Медленно, мучительно, миллиметр за миллиметром, принимая в себя невыносимый, шокирующий холод. Боль от растяжения смешивалась с шоком от температуры, выжигающей все внутри. Слезы выступили у него на глазах. Он слышал, как его собственное дыхание стало прерывистым и хриплым.       Но потом, когда он, наконец, принял его полностью, сев на самые бедра андроида, случилось странное. Его тело, сжавшееся от холода, начало адаптироваться. Шок начал отступать, уступая место чему-то другому. Безумному, невозможному. Холод обжигал, но это жжение начало смешиваться с волнами тепла, идущими от его собственного возбуждения, от глубокого внутреннего трения. Это было больно, странно, непривычно — но чертовски интенсивно. Каждое микроскопическое движение отзывалось ледяной искрой, за которой следовала волна жара. — Видишь? — прохрипел Гэвин, делая первый робкий, неуверенный рывок бедрами. Его зубы стучали. — Ничего… ничего страшного. Я тебя… согрею.       Он двинулся снова, уже увереннее. Ледяное онемение сменилось острым, почти болезненным ощущением каждого миллиметра, каждого движения, каждого касания к внутренним точкам, которые теперь, благодаря контрасту, чувствовались в тысячу раз острее. Он закинул голову, оперся руками о холодную кожу на груди андроида, и начал двигаться в своем ритме — грубом, требовательном, лишенном всякой элегантности.       Руки RK-900 все еще держали его за бедра, но теперь не чтобы оттолкнуть, а чтобы стабилизировать, помочь ему найти ритм, и их пальцы впивались в кожу почти больно. Его глаза, обычно холодные и аналитические, смотрели на Гэвина с чем-то похожим на чистое, безраздельное изумление. Его собственное дыхание, хотя и симулятивное, стало чуть более частым. — Ваши показатели… — начал он, и его голос звучал с легким, едва уловимым напряжением, смазанной модуляцией. —Если ты сейчас заговоришь о моих показателях, я тебя убью! — зарычал Гэвин, набирая темп, чувствуя, как по его спине струится пот, смешиваясь с холодом, исходящим от тела внизу.       Он наклонился вперед, почти лег на андроида, чувствуя ледяной холод его груди на своей горячей коже, и его губы впились в упрямый, молчаливый рот.       Поцелуй был таким же холодным, но теперь в нем была и ответная сила. Руки андроида скользнули с его бедер на спину, прижимая его ближе, и Гэвин почувствовал, как-то, что внутри него, стало… не теплее, но, кажется, пульсировать? Или ему это показалось? — Гэвин… — снова произнес RK-900, и это было уже не предупреждение, а низкий, гортанный звук, похожий на стон.       Этот звук, этот первый признак потери контроля, добил Гэвина. Он выпрямился, снова сев, и начал двигаться быстрее, отчаяннее, уже не обращая внимания на холод, на боль, на все. Он видел только широко раскрытые серые глаза под собой, смотревшие на него бездонно, и чувствовал, как его собственное тело натянуто как струна.       Когда пик настиг его, это было похоже на взрыв. Волна жара, наконец-то победившая внутренний холод, прокатилась по нему с сокрушительной силой, выжигая все на своем пути. Он закричал, его тело напряглось в дуге и рухнуло на неподвижного андроида внизу.       Он лежал, раскинувшись, пытаясь отдышаться, чувствуя, как холод внутри него постепенно начинает смягчаться, растворяться под остаточным теплом его тела. Комната пахла сексом, потом и чем-то металлическим, морозным.       Через несколько мгновений он почувствовал, как руки RK-900 осторожно, почти неуверенно, легли ему на спину, на влажную от пота кожу. — Вы… — андроид запнулся, его процессор подбирал слова. — Вы иррациональны. И… эффективны.       Гэвин, не поднимая головы, хрипло рассмеялся в его холодную кожу. —А у тебя член как у полярника. Кажется, мы в расчете.       Он повернул голову, чтобы посмотреть на него. —В следующий раз, — Гэвин зевнул и потянулся, чувствуя, как приятная боль расходится по мышцам. — В следующий раз начинай греть свою причину за час до прихода. Понял?       Он уже почти проваливался в сон, когда услышал ровный, но уже без прежней абсолютной уверенности голос позади него: — Внесено в расписание.

***

      Гэвин почти провалился в сон, убаюканный безумием произошедшего, как вдруг осознал: тело под ним не изменилось. Абсолютно. Там, где у любого живого мужчины началась бы быстрая, нежная разрядка, RK900 оставался таким же твердым, холодным и… ненасытным. Ледяная полнота внутри Гэвина никуда не делась. — Эй, — Гэвин лениво ткнул его в плечо. — Ты уже можешь… кхм… отключиться. Шоу окончено.       Серые глаза, ярко светящиеся в темноте, уставились на него. —Моя система не достигла разгрузки. Процесс не завершен.       Гэвин замер на секунду, переваривая эту фразу. —Что? — он приподнялся на локтях, смотря на невозмутимое лицо андроида. — Что значит «не достигла разгрузки»? Я уже все, понимаешь? Финиш. Конец дистанции. — Я понимаю, — кивнул RK-900. Его руки все так же лежали на спине Гэвина, холодные и тяжелые. — Однако моя программа требует завершения цикла. Прерванный процесс может привести к сбоям в системе терморегуляции и накоплению ошибок.       Гэвин уставился на него в полном недоумении, а потом медленно, с стоном, опустил голову ему на грудь. —О, боже. Ты серьезно. У тебя там, в твоей продвинутой заднице, стоит таймер, который нужно обнулить? — Аналогия груба, но технически верна. — Да ты издеваешься! — Гэвин фыркнул, но уже чувствовал, как остатки его возбуждения, уснувшие было, начали шевелиться снова. От безнадежности, от абсурда, от этого чертового холодного упорства внутри него. — И что, предлагаешь? Ждать, пока у тебя батарейка сядет? — Наиболее эффективным методом является продолжение стимуляции до достижения пиковой нагрузки и последующей разгрузки, — отчеканил андроид.       Гэвин застонал, но его таз уже сам сделал легкое, непроизвольное движение. Холод снова дал о себе знать — острый, обжигающий контраст на фоне его собственного разогретого тела. — Ладно, черт возьми, — проворчал он, отталкиваясь от груди андроида и снова принимая сидячее положение. — Давай закончим этот техобслуживание. Но это в последний раз, ясно? — Понял, — ответил RK-900, и его руки снова легли на бедра Гэвина, на этот раз увереннее, направляя.       Движения давались сложнее. Тело Гэвина было уставшим, чувствительным, почти болезненным после первого раза. Каждое движение отзывалось эхом недавнего удовольствия, смешанным с новой, нарастающей волной ощущений. Холод уже не был шоком, он стал другим — постоянным, глубоким фоном, который заострял каждое касание, каждое трение изнутри. Он чувствовал все.       Он двигался медленнее, теперь уже не яростно, а почти лениво, экспериментируя с углами, с глубиной, прислушиваясь к себе и к едва уловимым изменениям в андроиде. Он заметил, что пальцы на своих бедрах сжимаются чуть сильнее. Услышал, как вентиляторы системы охлаждения где-то внутри корпуса RK-900 заработали с чуть более высоким, напряженным гулом. Увидел, как грудная клетка под ним на мгновение замерла, симулируя задержку дыхания. — Ну что, — прохрипел Гэвин, наклоняясь вперед, чтобы его губы почти касались сенсора андроида на виске. — Ты уже близко? Или тебе нужно еще данных собрать?       В ответ раздался низкий, гортанный звук, похожий на сбой в аудиомодуле. Руки на его бедрах вдруг дернули его к себе, прижав вплотную, не позволяя оторваться. Движения Гэвина стали резче, его собственное дыхание снова участилось. — Гэвин… — голос RK-900 звучал прерывисто, с помехами. — Предлагаю… увеличить… темп. — Сам увеличивай, — огрызнулся Гэвин, но послушно ускорился, чувствуя, как по его спине струится пот.       И тогда он почувствовал это. Едва уловимое, но невероятное изменение. Глубоко внутри него ледяная твердость начала…пульсировать…снова. Сначала едва заметно, потом все явственнее. Ровный, точный, машинный ритм, который вдруг сбился, участился, стал неровным, почти яростным. Холодная плоть будто стала еще тверже, достигнув абсолютного предела.       Гэвин замер, завороженный, всем существом ощущая эту странную пульсацию внутри себя.       Звук, который издал RK-900, было сложно классифицировать. Нечто среднее между сдавленным стоном, шипением перегретого процессора и низкочастотным вибрационным гулом. Его глаза на секунду закатились вверх, оставив лишь белые белки, а все тело напряглось в идеально ровную, статуе подобную, линию. Его пальцы впились в бедра Гэвина так, что на утро должны были остаться синяки.       Гэвин чувствовал, как что-то изменилось. Пульсирующий член постепенно затих, сменившись на легкую, едва уловимую вибрацию. Ледяной холод внутри него наконец-то начал отступать, медленно сменяясь на нейтральную, почти теплую температуру. Напряжение спало. Руки на его бедрах ослабили хватку.       Он осторожно приподнялся и посмотрел вниз. Глаза андроида снова смотрели на него, но теперь их свечение казалось чуть приглушенным, расфокусированным. Его грудь снова поднималась и опускалась в ритме симулированного дыхания.       Наступило молчание, нарушаемое только тяжелым дыханием Гэвина. — Ну… — Гэвин сглотнул. — Принял разгрузку, грузчик?       RK-900 медленно, почти по-человечески заморгал. —Цикл завершен, — его голос звучал тише, с легкой хрипотцой. — Ошибок не обнаружено. Все системы возвращаются к базовым параметрам.       Гэвин с облегчением рухнул с него на бок, на простыню. Он чувствовал себя так, будто только что пробежал марафон и выиграл бой с тенью одновременно. — Только подумать, — пробормотал он в потолок. — Весь этот сыр-бор из-за какой-то системной ошибки… — Это не ошибка, — возразил RK-900, все так же лежа неподвижно. — Это функция.       Гэвин повернул голову и посмотрел на него. —Функция? Какая, прости господи, функция иметь многоразовый член, который нужно чуть ли не перезагружать? — Функция обеспечения партнера длительной и интенсивной стимуляцией, не зависящей от физиологических ограничений органической формы жизни, — ровным тоном ответил андроид.       Гэвин уставился на него в полном молчании, переваривая. Потом он снова, уже в который раз за этот вечер, рассмеялся. Тихо, с ноткой истощения. — Ладно, черт с тобой. Ты и вправду самый эффективный ублюдок на свете.       Он натянул одеяло, повернулся на бок спиной к андроиду и закрыл глаза. —Только не вздумай просыпаться среди ночи от желания «провести техническое обслуживание». Я тебя на лом сдам.       Он уже почти спал, когда услышал тихий, ровный голос: — Внесено в расписание… на следующую среду.