Метаморфоза

Иллюстрация к главе: https://i.postimg.cc/9MxkK5YB/IMG-4046-1.jpg Кроули перехватил пиджак и бросил его на то же бюро поверх сюртука ангела. — Конечно, пойдём. Азирафель оглянулся в окошки дверей, секунды задерживая на них взор. К счастью, за дверьми никого подозрительного не оказалось, кроме безразлично снующих по улице людей, коих можно было пересчитать по пальцам. Ангелу было даже жаль, что столь мирное и почти беззаботное время уходило. Совсем скоро толпы вновь захватят Сохо, машины будут ездить рядками, а книжный придется вновь отстаивать от приставучих посетителей. Кроули взял Азирафеля за руку и медленно потянул в сторону лестницы наверх. Демон почувствовал волнение, которое было для него совершено новым: сейчас они впервые осознанно пойдут в спальню, чтобы заняться любовью. Все их предыдущие акты любви были спонтанными: внезапными, возникшими, как искра, внутри момента, когда изначально они не предполагались. Они были прекрасными, но не такими, о каких Кроули мечтал в качестве их первого раза с ангелом, а сейчас, кажется, намечалось именно так. Около семидесяти лет, с тех пор как появились первые фильмы, в которых подобные сцены были, Кроули грезил о том, как он отведет ангела в комнату, чтобы предаться любви. В зависимости от того, как менялись сюжеты кинематографа, менялись и фантазии в голове Кроули: это была то светлая комната с видом на море, то красный номер в отеле, то комната дворца 15 века, то черная нуарная Сатана разбери где находящаяся кровать за странной дверью. Кроули всегда продолжал мечтать, что это у них будет. Демон не гордился их первым разом в плане способа осуществления, но главным было то, что первый раз случился. Теперь же ему казалось, что у них всё точно выйдет так, как в его мечтах. И он сможет быть с Азирафелем в спальне по-голливудски, как он всегда мечтал. Пока они медленно шли к лестнице, держась за руки, Кроули решил, что всё в итоге лучше, чем могло бы быть, ведь в фантазиях о спальне все эти семьдесят с лишним лет он ничего не ведал об ангеле в интимном плане, а теперь он уже знал и его запах, и вкус его рта, и даже вкус иной части тела, и даже то, какой ангел внутри. Но никогда они не шли к сексу осознанно. Демон почувствовал, что его рука в руке ангела предательски дрожит. Идя сначала чуть позади Кроули, а затем подтянувшись к нему сбоку, Азирафель думал о том парне, что вручил ему в качестве залога за книгу свой паспорт. Теперь же ангел не помнил, где оставил чужой ценный документ — всё так быстро завертелось. Он понадеялся, что успел всё же сунуть паспорт в карман сюртука и попросту забыл об этом. Или документ парня вовсе был фальшивым. Демон выглядел сосредоточенно в глазах Азирафеля. Уже не имело смысла знать, у кого из них шестьдесят, ведь ангел мог судить по себе, а у Кроули всё написано на лице. Даже не перевернутая табличка на дверях не казалась такой уж важной, когда названный муж вёл в комнату, чтобы предаться там прекрасному греху. Кроули молча пропустил Азирафеля вперед на лестницу в квартиру «А.З. Фелла», разомкнув их руки, чтобы ангел не почувствовал дрожь в его ладони, и драматично проводил того взглядом. Неужели у них сейчас и в самом деле будет этот голливудский момент, о котором Кроули грезил так долго? Пройдя вверх по лестнице, на втором этаже Азирафель вновь вцепил руку Кроули в свою, сжав крепче прошлого раза. Теперь он провёл демона к желанной им комнате и отворил тихо скрипящую старыми петлями дверь. В полумраке небольшая кровать казалась ещё меньше, чем обычно представлялось. Хотя, может, дело было в том, что Азирафель не осознавал точные её габариты в сравнении с собой или Кроули, сколько бы здесь ни находился. — Кровать может нас не выдержать, — свёл брови ангел. — Я… Честно, я не представляю, как мы поместимся. — Предоставь это мне! Кроули щёлкнул пальцами — и вокруг ножек кровати и вдоль её основания появились крепкие железные подпорки. ­­— Окей? Остальное неважно, я... Размещу нас. Азирафель проследил за жестом Кроули и удивленно надул губы. Он и не думал, что демон намеренно предложит заниматься любовью на узкой кровати. Чудо можно было бы использовать иначе, банально увеличив кровать в ширину, однако он не стал противиться желаниям любимого. Кроули устранил главный риск — на том ангельские претензии по поводу безопасности момента могли и ограничиться. — Стоит приобрести кровать шире… эм-м-м… в следующий раз, — задумчиво предложил Азирафель. Кроули ласково и с чувством утраты расцепил их руки, подошел к кровати и, придержав подушку, откинул покрывало и одеяло аккуратно на пол, обнажив прекрасную белоснежную простынь. Смотреть на захватывающий комнату беспредел было для ангела неприятно. Ему было жаль ни разу не использованное по назначению одеяло и узорчатое покрывало, пусть последнее и было пыльным от тускловато проникающего в окно солнечного света. С другой стороны, как думал Азирафель, вряд ли эта кровать ещё раз им понадобится. Как показала предыдущая практика, вычистить чудом всё постельное белье не будет затруднительным, но, справедливости ради, творить чудо вновь должен, по мнению ангела, именно Кроули, ведь он всё и скинул на пол. Ангел склонился вниз, осторожно развязал шнурки на оксфордах, затем выпрямился, прижал носок к пятке и вытянул из них сначала одну ногу, затем вторую, чтобы совсем уж соответствовать заданному беспорядку. Ангел подхватил рукой ботинки за задник и отставил их чуть в сторону от себя. Кроули резво развернулся на каблуках к ангелу и, посмотрев на него, увидел смущение в глазах возлюбленного. И сам был порядком смущён, так как они оба первый раз точно знали, что сейчас будет. Встретившись с демоном взглядом, Азирафель зафиксировал, что мысли о возмездии за покрывало исчезли: меркли для него такие проблемы вмиг, становились пущими мелочами из-за влияния искусителя. Кроули стал крутить в голове барабан цитат из просмотренных впечатливших фильмов по случаю, но выпадал всё время чистый нонсенс: «Любовь моя, наконец-то мы одни», «Ты тоже не любишь неловкое молчание?», «Я готов достать для тебя с неба звезду», «Пусть весь мир подождёт». Ничего не подходило и казалось сущим вздором. И в итоге Кроули раскрыл рот и сказал: — Позволь мне… Кроули так боялся испортить момент, но он был чертовски плох во всём этом.  Он вспомнил, как выглядели старые голливудские поцелуи, о которых он так грезил. Демон подошел вплотную к ангелу, обхватил его правой рукой через шею, левой прижал к себе за спину. Азирафель возложил руки на талию Кроули, медленно ведя одну руку вдоль его пояса, а второй поднимаясь выше по боку. — Восемьдесят и семьдесят пять... — нелепо снова озвучил статистику демон. — Ах, как много теперь... — тихо отозвался ангел. Кроули закрыл глаза и поцеловал Азирафеля. Он раскрыл своими губами ангельские, осознавая, как сладко они поддаются. О, Боже, получилось совсем как в тех фильмах: в воздух взметнулись два выдоха, один высокий и один низкий. Сливаясь в поцелуе, Азирафель сжал демона в своих руках теснее, заветные губы казались ангелу такими приторными каждый раз, словно Кроули специально ел что-либо сладкое, однако этого за демоном совсем не наблюдалось. Это был лишь призрачный вкус — но для Азирафеля он был столь знакомым, ярким и нелогичным, что к этому его тянуло сильнее. Ангел шагнул вперед против здравого смысла, лишь чтобы быть ближе, тем самым толкая собой демона назад, но всё так же держа его в своих руках крепко. Подшагивание Азирафеля к кровати свело Кроули с ума: как же искусителен оказался его ангел. Демон расцепил руки и, не отрывая губ от ангельских, стал действовать: сначала стянул с Азирафеля жилет и бросил на комод с книгами, веря, что об этом они поговорят после, затем расстегнул, путаясь в движениях, свои пуговицы рубашки, и сразу же ангельские, наконец расстегнул свою пряжку ремня и сразу же пуговицу брюк ангела. Кроули был уже почти у кровати, когда исхитрился снять свои ботинки самостоятельно, носком за пятку каждый, потому что он не мог щелкнуть пальцами, ведь в этот момент он стягивал с Азирафеля рубашку. Почувствовав, что демон снял ботинки, ангел, не глядя, пихнул их куда-то в сторону, не слыша из-за шумных вздохов, как стукнулись об пол их перевернутые каблуки. Демон ощущал, что магия ему не подвластна, потому что единственной магией было желание заниматься любовью с Азирафелем. Ставший порывистым сквозь попытки Кроули раздеть обоих поцелуй ангел категорически не хотел прерывать, он увлёкся им, уже со знанием выжимая из губ демона всю сласть. Жаркие вдохи совершенно синхронизировались. Азирафель старался внести слаженность в действия, помогая стягивать одежду и расстегивать те пуговицы, на которых стопорился Кроули. Ощутив смелость от ангела, демон, не разрывая поцелуя, стал тянуть вниз свои джинсы, потом брюки Азирафеля, суетливо копошась, пытаясь разобраться и не напортачить. Кроули слышал два густых потока стонов, уже не разбирая, где чей. Кровать настигла демона за сгибом коленей и он понял, что нужно было что-то решать. Разорвав поцелуй, Кроули услышал одновременно два звука чувства утраты — Азирафеля и свой. — Ляг для меня... — прошептал демон. Азирафель был уже уверен в том, что их общая похоть по баллам достигла пика, если не превысила референтные значения в измерениях Кроули. С каждым лишенным такта движением он чувствовал, как путалась сильнее координация в пространстве и затягивался напряжённее узел внизу живота. Ангел даже не понял, как они так быстро достигли вместе тупика в виде кровати. Кроули быстро избавился от своей рубашки, швырнув её куда попало. Только сейчас он понял, что ни на нём, ни на Азирафеле не было исподних маек. Видимо, решил демон, у них было одно на уме в последние дни. Ангел с меланхолией глядел на Кроули потемневшими от желания глазами, едва фокусируясь на его лице расширенными зрачками. Он с трепетом прижимал к себе демона, совсем не желая отрываться хоть на миг от его горячего тела. Такая сумасшедшая спешка стала традицией в их близости совершенно неожиданно для ангела. Он раньше не поверил бы, что именно с таким рвением может стремиться стать с Кроули единым. Азирафель отнял руки от демона и качнулся назад на полшага, сражаясь с окутавшей тело непривычной прохладой и закружившейся головой. Он рассеянно ступил в сторону от демона и присел на край кровати, а затем лёг, ткнувшись затылком сначала в стену, и только потом в мягкую подушку. Из-за притупленности эйфорией боль даже не ощутилась ангелом. Он лишь протянул руку к демону, призывая того присоединиться: — Иди ко мне... — Я иду, иду к тебе... Кроули разместился над ангелом сверху. Азирафель коснулся плеча Кроули и провел ладонью вниз по его руке, наслаждаясь ощущением мягких волосков. Он вновь склонил голову вбок и приподнял голову с подушки в надежде урвать еще один поцелуй, только не увидел ответной реакции. Кроули лишь смотрел на него и, как решил ангел, любовался. Он не успевал за волнами, которыми качалась их страсть. Именно сейчас волна отступила и Азирафель, догадавшись, с прерывистым выдохом опустил голову обратно на подушку и стал ждать. Кроули уже хотел было снова, почти что привычно, щёлкнуть пальцами, чтобы смазать руку и начать готовить их к тому, что им больше всего нравилось, как замер от осознания: прямо под ним лежал обнаженный Азирафель, его грудь вздымалась от тяжёлого, возбуждённого дыхания, его самый важный орган был предельно призывен и просил присоединиться, но демон вдруг проанализировал, что он так мало целовал Азирафеля. Кроули переместил взгляд на бедро ангела, покрытое белыми блестящими волосками, и запустил анализ: он целовал Азирафеля в губы, в шею, в лицо, в ухо, в кисти рук и больше нигде. Кроули замер от этого понимания. Заметив пристальный взгляд Кроули на свое правое бедро, Азирафель поднял его чуть выше. Ангел старался угадать, что же значил этот взгляд. И тут демон наклонился и поцеловал бедро Азирафеля над коленом, а потом пошёл дорожкой поцелуев выше. Ангел не смог бы предсказать, что Кроули так приникнет губами. Азирафель внимательно следил за каждым из поцелуев, что оставлял демон. Он ощущал их жар кожей и старался унять проявившуюся дрожь в ноге, напрягая ее мышцы. Вся дорожка оставалась в памяти тела горячими следами, и даже с закрытыми глазами Азирафель мог бы определить, куда приходились предыдущие поцелуи. Наслаждение, которое получал Кроули от этой непривычной для него ласки, взорвало референсный интервал, и его тело дало электрический разряд. Демон быстро его сдержал, но понял, что задел Азирафеля. Резкий укол тока в нежную кожу заставил разомлевшего ангела удивленно пискнуть и дёрнуть бедром в сторону от Кроули и сразу же обратно к нему. Руки ангела непроизвольно зацепились за белую простынь. — Прости... Прости... — заизвинялся демон. Но остановиться он не смог и стал тереться лицом о мягкую внутреннюю поверхность бедра Азирафеля. Это было так приятно, что Кроули напрочь потерялся в ощущениях. Видеть картину того, как демон ластится к бедру, было незабываемо для ангела. Азирафелю Кроули напоминал самого охочего до нежности кота, и так в моменте ему захотелось поворошить и без того раскинувшиеся в разные стороны рыжие локоны, чтобы одобрить всю ласку и принести ответную. Но тут, словно очнувшись ото сна, Кроули прогнулся, быстро щёлкнув пальцами, покрыл руку мятным маслом (он хотел фармацевтику, которую за последнюю неделю изучил, но перепутал) и тронул ангела для подготовки. Это, разумеется, остановило все ожидания ангела о дальнейших кошачьих потираниях демона о его бедро, но разочарования не было, так как волна наслаждения надвигалась в очередной раз, и Азирафель решил поддаться ей вовремя. — Иду к тебе...  – сказал демон. Кроули подался телом вверх, склонился над лицом ангела и продолжил подготовительную работу пальцами. Азирафель поднял руку к шее нависшего над ним Кроули и надавил на неё, притягивая того ближе к своему лицу, а затем, не дожидаясь, впился поцелуем в губы демона и зажмурил глаза. ­— М-м-мххххх.... — выдохнул Кроули в поцелуй. Демон был сражён и польщён активностью ангела. Размыкая любимые миндальные губы своими, Кроули в ответ целовал жадно и не стесняясь, утопая в стонах, которые заполнили маленькую комнату с её полумраком приопущенных штор. Кроули смазал себя, понимая, как громко реагирует на это голосовыми связками, на что в ответ ангел под ним промычал что-то в его рот. Их языки схлестнулись, как тореро и бык. Кроули сделал то, что им больше всего нравилось, и звуки стонов из-под сцепленных губ разошлись по траектории лучей звезды. Не думая о приличиях, Кроули скользнул освободившейся масляной рукой под голову ангела, прямо в его волосы, и вплёлся в них пальцами. С предвкушением единства Азирафель погружался в поцелуй, всецело оставляя прежние стеснения. На этот раз он чувствовал себя куда смелее, ведь прошлый раз дал полное понимание каждого шага. Ангелу хотелось лишь скорее воссоединиться с Кроули и препятствий к тому совершенно не было. Ранее ненадежная кровать уже полюбилась ему комфортом, и даже незамысловатая простынь казалась телу мягче шелка. Множество вещей благодаря Кроули становились Азирафелю приятнее. Демон открывал новые пути наслаждения для ангела, многократно усиливал любовь к прежним. Одно его присутствие значительно меняло привычный порядок вокруг. Войдя до конца, Кроули резко разомкнул поцелуй и сказал: — О, Боже, какой ты тёплый… Поцелуй прервался с таким влажным звуком, что ангелу тут же захотелось возобновить его. Однако от новых ощущений у него получилось только вобрать со стоном побольше воздуха в легкие, тут же выпуская его прерывисто и протяжно. Однако удалось ответить: — Ты тоже... Очень приятный… Кроули заглянул в глаза ангелу и увидел в них в этот миг одну эмоцию – доверие. Кроули прикрыл глаза и стал двигаться в предпочитаемом Азирафелем медленном темпе. Иголочки наслаждения покалывали всю поверхность кожи. Кроули вернул их губы в поцелуй, на сей раз ещё более жадный. Демон подхватил правое бедро ангела левой рукой, сгибая его ногу в колене и натягивая на себя. Он сделал это вроде как совершенно неосознанно, но тут же понял, что тем самым они оба нашли угол. Кроули застонал громче, стараясь остаться в любимом темпе ангела, ведь нельзя было быть слишком быстрым. Это были такие простые движения, от которых дыхание, однако, останавливалось. Никогда бы Кроули не променял эти человеческие тела на бесплотный дух, как бы сильно он ни любил Азирафеля. Демон понимал, насколько они нужны друг другу в этих телах. Наслаждение, возбуждение, острые ощущения перетекали друг в друга, накатывали, как лавина. Долгожданное слияние запустило Азирафеля в свободный полет. Он содрогнулся всем телом и сильнее вцепился рукой в заднюю сторону шеи, загребая пальцами и натягивая мелкие волоски самого края. Вторая ладонь ангела потерянно сжала сначала плечо Кроули, затем спустилась по руке ниже и потянула того к себе, прижимая. Азирафель совершенно не осознавал, какие звуки в поцелуе у него получались — все они смешались воедино, окружили со всех сторон. Вся вселенная для него заканчивалась сейчас пределами маленькой кровати, на которой поселилась вся любовь их распахнутых духов. С новыми движениями руки ангела переместились на спину Кроули и натянули пальцами кожу, вымещая нарастающее напряжение. Его яркий, почти мучительный из-за страсти, стон пришёлся в поцелуй, и Азирафель, не сдержав себя от наслаждения и забывшись, сомкнул зубы на нижней губе Кроули и ощутил солоноватый привкус крови. В ответ на укус Кроули c гортанным громким стоном вырвался из ставших столь желанно хищнических губ, резко запрокинув шею назад и взвыл имя любимого: — Азирафель… Что же ты со мной делаешь… Реакция Кроули так отвлекла ангела от процесса, что он в удивлении разинул рот, слыша свое имя столь блаженно произнесенным на устах. Губы Кроули дрожали от напряжения, по мелким их впадинкам сочилась яркая кровь, западая внутрь. Зрительно уже Азирафель не мог распознать, куда укусил точно — заалели губы демона так, что это представлялось невозможным. Ангел восхищённо облизнул свои, желая поскорее слиться в новом поцелуе, но прежде всего ему хотелось услышать своё имя еще раз и видеть полное удовольствия лицо любимого как можно дольше. Каждый раз зубы ангела неизбежно отправляли демона на вершину острых ощущений, он отпустил ангельское бедро, чтобы опереться рукой о кровать и позволить спине пойти в изгиб. Азирафель продолжил держать бедро в указанном Кроули положении и без его поддержки, рассудив, что так лучше сохранится желанный им обоим угол. Изгиб позвоночника демона неминуемо привёл к тому, что он намного резче толкнулся внутрь. Ангел не стерпел резкости демона: новый стон получился рваным, больше удивлённым, чем страстным, и довершился вопрошающим писком. Он стиснул спину Кроули в руках на порядок сильнее. Тотчас взяв себя в руки, Кроули подался телом на ангела, опустившись на локоть, не оставляя между ними пространства, чтобы как минимум проверить, всё ли с ангелом в порядке, и встретился с глазами - затуманенными от наслаждения, и одновременно вещающими ноты размытого страха. Азирафель тревожно поискал в змеиных глазах ответы на немые, невыразимые вопросы. В них он не увидел ответного испуга, лишь то же самое довольство от процесса, и его собственное волнение пошло на спад. Милый сердцу ангела взгляд гипнотизировал его: столь расслабленные, чуть опущенные веки, внимательная беготня зрачков по лицу, сведенные напряжением тонкие брови, меняющиеся морщинки у глаз... Азирафель лишь еще раз убедился, что Кроули всё держит под контролем. Кроули вернул медленные движения и тихо успокаивающе зашипел. Этим звуком змеи обычно действовали на жертву усыпляюще, потому что он был приятен для центральной нервной системы (сейчас в интернете это стали эксплуатировать и называть ASMR). Ангел решил, что это было ещё одним знаком удовольствия демона помимо мурчания. Кроули стал нежно массировать голову ангела под своей ладонью: та покоилась на руке, как на ложементе. Азирафель более расслабленно откинул голову назад, прильнув к массирующей руке с сиплым выдохом. Твёрдость Азирафеля под животом Кроули была драматической, а ангельские ладони держали демона за спину так, словно от этого зависела жизнь. Кроули собрал языком кровь из прокушенной слизистой оболочки, распределил по губам и нежно вернул поцелуй между ними, театрально делясь кровью по их общей поверхности губ. Ангел попал в поцелуй на вдохе, но ответил на него вдумчиво. Азирафель ощутил вкус крови особенно отчетливо и зажмурился, но всё равно плавно собрал своими губами и языком всю кровь, точно извиняясь за свой порыв. Кроули изо всех сил настроился и заставил кровь свернуться, чтобы больше не смущать этим любимого, и вновь погрузился в момент. Демон переживал смесь самых разных чувств, точно какой-то прибор сбоило: ответственность, заботу, сопротивление, похоть, нежность, даже соперничество. Эти эмоции не сходились в одну парадигму. Он не знал - хочет он поскорее достичь пика, или, напротив, длить момент как можно дольше. Рискуя тем самым спровоцировать первое, Кроули, однако, напрягал мышцы низа живота, чтобы дать ангелу больше желанного контакта. Демону было очень важно, чтобы Азирафелю оказалось достаточно его. У Кроули добавилось желание быть умелым любовником. Оно пришло вместо того, чтобы надеяться, что их страсть слишком ещё нова и льётся через край, или вместо того, чтобы просто погрузиться в собственные ощущения. Теперь Кроули было этого недостаточно, он должен был быть хорош для Азирафеля. Ангел чувствовал, как стал путаться в поцелуе от нарастающего наслаждения. Все внимание перетекало к ноющему и прижатому телом Кроули низу. Движения губ ангела замедлились, в поцелуй стали чаще проскальзывать приглушенные стоны. Его собственные уста почти не слушались его больше, они начинали ныть и покалывать от чрезмерных поцелуев, но то не мешало Азирафелю не отрываться от них — сам факт целования Кроули, шанс быть с ним в полном слиянии он находил более стоящим. Выставленное в сторону бедро Азирафель возложил на пояс Кроули, чтобы голенью прижать его к себе плотнее и заключить их до самого конца неразрывно. Кроули ощутил что-то новое — такое, что заставило его чувствовать, точно он парит в космосе, как когда-то давно: тело Азирафеля расслабилось и впустило его по-другому. Ему стало легче быть внутри, и скольжение ощутилось совсем иначе. Вдруг демон почувствовал, что двигается ритмично без малейших препятствий, и что под ним нет ни одной напряженной мышцы светлого существа. Это было откровением. А ещё демон наслаждался тем, как нежная голень прижалась поперёк его напрягающихся от предэкстатического состояния ягодиц, как мягкая пяточка опустилась на его бедро: это было ново, прекрасно и непостижимо. Все волны, к которым только приспособился ангел и выучился различать их, смешались в одну. В ней не было ни малейшего времени на передышку и струны желания натягивались всё сильнее, вскипая в жилах. Азирафель выгибал спину, намеренно стараясь перевести внутреннее напряжение на другие мышцы. Это чувство было непрекращающимся цунами, что неумолимо двигалось к берегу, чтобы обрушиться на него огромной морской силой и затопить все пространство. Попытки Азирафеля контролировать дыхание были уже бессмысленными. Выдохи выжимали со стонами легкие до свистящего сипения, а вдохи получались рваными и короткими от тяжести Кроули сверху и ощущения пылающего внутри огня. Укоренившийся ритм и плавные движения Кроули были для Азирафеля томительной агонией, от которой ангелу не хотелось бежать. Они были совершенны вместе в этой буре ощущений, и несмотря на то, что технически они ощущали разное, внутри они были едины. Дальше в своих мыслях Азирафель окончательно спутался, поэтому позволил разуму отступить и доверился Кроули. От лёгкости демону захотелось говорить. Он выпустил правую руку из волос ангела, аккуратно оперся ею на постель тоже, опустив живот ещё ниже, оставив между ними минусовой математический показатель пространства, потом ступенчато прервал поцелуй сначала остановкой губ, а затем аккуратно разъединил губы, сполз своими под ухо ангела и стал шептать: — Ангел, представь, что мы сейчас парим в космосе, как раньше... И прошу, делай, что ты хочешь... Держи меня, кусай меня, царапай меня, трогай меня, говори, чего хочешь, говори, если тебе недостаточно... Я так близко, но я так хочу, чтобы ты пошел вперёд... И знай, что я буду вечно любить тебя... Азирафель, любовь моя... Не сдерживайся... Слова пронеслись так неуловимо для сознания Азирафеля, но смысл был понят лишь благодаря краткости просьб. Левая рука ангела вжалась в спину Кроули ногтями и тут же порывисто соскользнула, вцепилась в подушку за головой и стиснула ее со всей силой. От сильного давления на низ Азирафель зажмурился и изогнул брови в отчаянии, а исцелованные губы раскрылись в протяжном вое. Его правая ладонь нетерпеливо переместилась на затылок Кроули, вплелась в волосы и натянула их до дрожи в костяшках. — Кроули, быстрее, быстрее, любимый, прошу тебя... — О, Боже, да, любовь моя, да... Кроули посмотрел на подмышку Ангела, покрытую восхитительными блестящими, как снег, волосками, восхитился увиденным, вздрогнул, и продолжил быстрее. Мир для Азирафеля вскружился и вихрем захватил все тело. Дрожь распространилась везде и отняла способность дышать насовсем. Ангел исказился от напряжения и сдавленно, задушенно издал последний стон. Наконец цунами охватило весь берег, заполонило его бурлящей морской пеной и обмыло жаркий песок. А затем отступило, оставляя звенящий покой. К Азирафелю вернулся дар дыхания, и он первым делом вдохнул всей грудью тяжелый, жаркий воздух комнаты. Один лишь вдох насытил все его существо и вернул ему частицу сознания. Ощущая набросанную влагу между двух их тел, Кроули смотрел, как менялось лицо Азирафеля: глаза сначала зажмурились, под ними пролегли глубокие морщины, а рот раскрылся широко, и между губ блеснул светло-розовый, блестящий, как шар на рождественской елке, язык, а потом лицо ангела расслабилось. Кроули не желал терять образ этого языка так скоро, он наклонился и без церемоний всунул язык в рот ангела, зажмурился, тронул дрожащий язык своим. Ощутив вторжение в свой рот, Азирафель слабо двинул языком к чужому, проходясь по его ребру. Кроули излился с лёгким толчком и погрузился в момент беспамятства. Азирафель ощутил, как нутро стремительно обожгло, и выдохнул в рот Кроули, а затем оторвался от его губ, отвернув голову чуть в сторону. Расплывчатый взгляд ангела зацепился за стопки книг, на которых покоилась сброшенная ранее одежда, перетёк к стене, а затем его глаза устало сомкнулись. Азирафель чувствовал, как с каждым шумным вздохом тяжесть заливает мышцы, а сознание отказывается возвращаться, что было лишь в пользу отдыха. Он не знал такой усталости еще — любой из трудных дней бытия на Земле был несравним по характеру, а прежние разы с Кроули обычно вполне держали его в небольшом фокусе. Эта же слабость была умиротворяющей, а не истощающей. Она была сладка и желанна настолько, что ангелу хотелось погрузиться в этот странный покой всецело. Кроули вынырнул из постэкстатического забвения, чтобы понять, что изменилось. Рука ангела больше не сжимала его затылок, она упала вбок и свесилась запястьем за область узкой кровати. Ангел издавал очень тихие звуки, стоновздохи. Они совпадали с его дыханием, как аккомпанемент, но были совершенно слабыми. — О, Боже, Ангел, я... Это было лучше, чем в прошлый раз... О, Боже... Азирафель почти не слышал, о чем трепетно говорит его любимый. Ему было понятно по тону, что то было чем-то хорошим: на том ангел и остановился думать. Ангел казался Кроули совсем бессильным, и демон заволновался было, но сразу понял, что в этот раз, судя по всему, он смог сделать весь максимум для любимого, оставляя за собой толику ранее не свойственного ему контроля. Демон аккуратно рассоединился с ангелом, чувствуя его безвольность, после чего змеино переместился вбок кровати, места на которой в общем-то не было, поэтому развернул Азирафеля на бок тоже, пока ангел был мягкой тихо стонущей куклой в его руках. Они смогли поместиться на бок, и Кроули обвил его большой ложечкой (согласно терминологии в интернете): обхватил одной ногой, прижал спину ангела к своему животу. Новое положение Азирафель нашёл таким же ужасно комфортным, каким и прошлое. — Так окей? — совсем тихо спросил Кроули. Ангел ответил соглашающимся мычанием и подтянул одну руку демона к своей груди. Азирафель разомлел и согрелся по-новому, а минуты спустя его дыхание стало тихим, ровным и глубоким. Почувствовав, что Азирафель заснул, Кроули был ошеломлен осознать, что ранее отвергающему сон как нечто ненужное ангелу соитие с ним принесло такой глубокий покой. Демон решил поскорее заснуть тоже, но тотчас понял, что перед этим нужно сделать целый ряд важных дел волшебством. И в первую очередь всё упёрлось в наличие свободной руки: Кроули привык творить магию жестом и никак не мог отделаться от этой привычки, хотя на самом деле он мог бы совершать чудеса даже связанным по рукам и ногам, но привычка брала своё. Его левую руку захватил спящий Азирафель, а правая была между их телами. Кроули аккуратно высвободил правую и просунул её между шеей Азирафеля и подушкой. К его невообразимому удивлению ангел во сне немножечко двинулся и поудобнее устроился на его плечевой части руки. И Кроули увидел собственными глазами, что волосы ангела слегка обхватили его плечо. Нет, ангел никак не мог творить магию во сне. И тогда до демона дошло: это часть его сущности как ангела и голубя, его перья или волосы обвивают того, кого любят, когда происходит телесный контакт. Вот почему так делали ангельские волосы на голове и внизу живота раньше. Кроули тихо провел кистью правой руки и произвёл омовение себя только частично, а ангелу омыл волосы от масла и полностью очистил снаружи и на сей раз внутри тоже. Ещё раз провёл кистью - и одеяло взметнулось с пола и аккуратно опустилось на них. Ещё одно движение – с первого этажа на комод материализовались часы, чтобы Кроули мог следить за временем. Теперь предстояло выбрать для себя режим сна. Кроули остановился на таком, при котором он проснётся от малейшего движения бодрствующего ангела. Сколько ангел проспит – минуту или сто лет – демон не имел понятия. Кроули было очень интересно, оплели бы волосы внизу живота его руку во сне тоже или нет, но он решил, что это будет нечестно по отношению к Азирафелю, да и рука была отвоёвана спящим ангелом. Собираясь уже было заснуть, Кроули решил, что это может оказаться редкой или даже единственной возможностью рассмотреть ангела вблизи и ещё попрактиковаться с поцелуем для пробуждения. Куда бы он лучше пришёлся? Наверное, в плечо. Кроули невесомо коснулся губами ангельского плеча, и от этого побежали лёгкие мурашки. Он ещё долго глазел на волосы, любовался и изучал завитки, потом вдоволь рассмотрел ухо. После чего заснул.