Метаморфоза

Иллюстрации к главе: https://ibb.co/qYntFpS2 https://ibb.co/mrsGqD4Z Кроули ощутил облегчение из-за того, что ангел, кажется, наконец перестал думать про сон и начал думать про какао, и перераспределил свои ощущения. Они были неутешительны: демон констатировал факт своего возбуждения. Эта дурацкая перепалка из-за кошмара Азирафеля, во время которой он оказался на нём сверху и постоянно взаимодействовал с его мягкими обнажёнными бёдрами так долго по сути впервые, вкупе с фактом пробуждения, дала о себе знать. Но ангел вроде бы успокоился и захотел уже какао, поэтому нужно было отправляться его варить. Азирафель расшевелил верхний корпус своего тела, но низ ощущался им совершенно притуплённо. В том не был повинен насевший сверху Кроули — скорее, ангелу требовалось всего лишь встать на ноги. Вырисовывался план в его голове, пока демон отчего-то умолк: сначала Кроули встанет и, скорее всего, оденется чудом, пока он сядет и оденется сам, затем они спустятся вместе вниз, достанут какао-порошок, согреют в турке молоко у плиты, обнявшись... Главную цель Азирафель обозначил для себя так — выпить напиток первоочерёдно и лишь затем заняться делами, иначе какао будет забыт и потеряет все свои притягательные качества. Кроули собирался было встать, но что-то не давало покоя. Азирафель крайне странно похлопал его по плечу. Они всё же теперь любовники, и находились в тесном контакте, хоть и внутри этой нелицеприятной истории со сном, но почему-то ангел похлопал его по плечу так, как наверняка сделал бы шахтёр шахтёру под землей перед концом смены. Азирафель в принципе никогда не совершал такого жеста, тем более в последние три недели. Что же было не так? Кроули проверил датчик и обомлел: у ангела было пятьдесят баллов. Выходит, это вышло от смущения. — Ангел, погоди-ка…. — сказал Кроули, после опустился на левый локоть, взял правой рукой руку Азирафеля, поцеловал её в костяшки пальцев, а потом опустил её в их общий низ, заставив ангела прикоснуться сначала к себе, а потом к нему. Азирафель вздрогнул и полностью отвлёкся от составления распорядка на день: он было подумал, что Кроули склонился из порыва нежности для какого-то обычного поцелуя. Брови ангела взмывали вверх по мере приближения рук к низу. От прикосновения к собственному вполне ощутимому напряжению, Азирафелю стало ясно, что вовсе не сном была вызвана «притуплённость» низа. Он подавился на коротком вдохе и уставился на Кроули удивлённо, раскрыв рот в вопросе, который был тут же разрешён, ведь демон направил ангельскую ладонь и к себе. — Ангел, у нас мужские тела, и после сна так часто бывает… Чувствуешь? К тому же… Мы ведь тут всё-таки… Ещё и… Вдвоём… О таком аспекте пробуждения Азирафель не задумывался. Следующая мысль ворвалась в голову ангела, которую он, поддавшись искушению, выпалил полушепотом: — И… Неужели ты чувствуешь это после каждого сна? Ты же спал без меня в книжном раньше... — Нет, не после каждого. Зависит от многого... Например, от того, как часто я думал о тебе. Это началось со мной в Древнем Риме. Тогда я начал представлять тебя со мной. Кроули взял в правую ладонь наполовину мягкий член Азирафеля, что было впервые, и задохнулся от нежности. Это было как держать в руке птицу, вся натура ангела как голубя заиграла новыми красками. Нежная, уязвимая кожа под пальцами свела его с ума: гладкая, не такая, как у него самого. Желание обхватывать именно сейчас обожгло порогом осознания. Кроули нежно двинул вверх-вниз несколько раз, лаская этот прекрасный орган и чувствуя, как под его пальцами твёрдость меняется. — Мой маленький голубь, я знаю, как избавить тебя от того кошмара и сделать так, чтобы ты забыл его… Я думаю, нам нужно… Заземлиться… Почувствовать явь… А какао… Оно подождёт… Всего лишь пять минут… Кроули посмотрел ангелу в глаза. В них было смущение и нотки желания остановиться, но волшебную поволоку точно нельзя было с чем-то спутать. Тёплая рука Азирафеля осталась на собиравшемся напряжении Кроули. Ангел чувствовал, как оно медленно росло без активных движений в мягкой ладони само. Азирафель заикнулся от приятного захвата и шумно выдохнул, выпуская воздух через сжатые в трубочку губы. Он повторил так, как помнил — провёл рукой сначала вдоль, затем возложил член демона на четыре своих пальца и прижался ладонью, сжимая крепче. — Искуситель, я хотел... какао, — процедил ангел, не отрывая взгляда от лица демона. Кроули отвёл глаза на простыню и, пойдя ва-банк, поднялся чуть выше и перехватил в ладонь оба их напрягшихся органа сразу, оставив ангельской стороне превалирующую позицию с четырьмя пальцами, и двинул на пробу — это оказалось как гром среди ясного неба. — Ангел, ещё пять минут и будет какао… Я тоже буду его пить вместе с тобой… И сон твой забудется… — Кроули искушал обожаемого ангела совершенно в лоб, но не мог остановиться. Азирафель перемен не любил, но Кроули был их полон. Они делают интереснее любое дело, но нельзя быть уверенным, куда всё приведёт. Никаких гарантий — разве это по правилам? Демон доказывал ангелу, как приятно эти правила нарушать, и что порой это совсем не опасно. — Пять минут, — согласно выдохнул Азирафель. — И вместе... Связка из рук оказалась куда приятнее, и ангел поддался чувству единой страсти. Он двинул рукой после Кроули и зажмурил глаза от удовольствия. За одним движением он попробовал другое, третье, пытаясь поймать один ритм с рукой демона. Кроули на пару мгновений ослабил их единение, чтобы разместиться между бедёр ангела и дать тому больше свободы. Они двигали ладонями вместе: сначала путались, что всё равно было очень приятно, а потом нашли общий темп. — Да, Ангел, пять минут - и вместе... Конечно... Кроули всё повторял одно, и то витало в голове ангела, но не укладывалось. Даже смысла больше за «пятью минутами» им не находилось, он был эфемерным и неосязаемым. Больше эти «пять минут» не были про какао или про перерыв, но отчего-то на душе от них у Азирафеля теплело. Кроули подтверждал самыми приятными словами согласия их договорённость, и ангел млел от его жаркого голоса, нисходящим местами до обольстительного шёпота. Подкатывающее наслаждение туманило демону голову, он забывал слова, его сбоило, в голове выстраивались другие языки, то итальянский, то французский, то русский: это новое единение сбивало настройки. — Je t'aime... Азирафель не сразу включился, когда услышал что-то знакомое, но неясное. Он бросил года на изучение французского и так до конца не освоил его бегло. Эти мурчащие слова не стали родными его языку даже благодаря вечерним курсам, на которых учитель отчаянно пытался отточить его произношение. Ангел не сомневался в том, чтобы учить его без применения чудес, и набрался из книг словесных конструкций, но так и не привык к нему, как к искусственно выученным языкам. Нитями его сознание зацепилось за фразу и с трудом распознало смысл нежно произнесенной мужем фразы, и такими же нитями протянулись несколько слогов, которыми его учили отвечать на признание. — Moi... aussi, — лелейно протянул ангел сквозь сбившееся дыхание. Демон сумбурно подключился к датчику похоти: девяносто и девяносто, потом сразу же девяносто пять у кого-то из них. Голову заполнял приятный шум. — Ангел, я никогда не исчезну, никогда... Кроули вёл, а ангел подстраивался. Они не целовались в этот раз, просто смотрели друг на друга. А потом Азирафель закрыл глаза. И Кроули закрыл тоже. Одновременные, чуть нервные движения выжимали из демона и ангела сжатые стоны. Было интересно ничего не видеть, это было словно игра вслепую. Потом они ускорились. Азирафель чувствовал, как нравилась демону ласка, как бурлило и перетекало собственное наслаждение, готовое разлиться. Кроули кончил со сдавленным вскриком и постарался удержать себя на месте, не взлететь от удовольствия, не опускаться вниз, просто дать ангелу заземлиться, забыть кошмар, получить его первое утреннее наслаждение. Стон любимого заставил ангела склонить голову вперёд от напряжения и ответить сжатым до пламени в легких стоном, не разомкнув глаза. Демон продолжил быстрые движения, Азирафель отвечал движениями бёдер чуть вверх к нему, и когда влага окропила всё вокруг, Кроули остановился. Со свистящим выдохом Азирафель уложил голову вновь на прибитую подушку, приходя в себя. Он приложил ладонь ко взмокшему лбу и стёр с него выступившие капли. — Я возьму штрафные пять минут... – пытаясь отдышаться, сказал ангел. Ослабевшей левой рукой около подушки Кроули щёлкнул пальцами дважды - их тела очистились, а на груди Азирафеля появился желтый цветок шиповника. Ощутив свежесть во всем теле и что-то неясно лёгкое и щекотливое на своей груди, ангел игриво приоткрыл один глаз и посмотрел вниз. Он медленно растянул высохшие губы в умилении и поднял уже ясный взгляд на Кроули. — Этот мне нравится больше всех. — Я рад, — тщетно пытаясь скрыть огромное самодовольство, ответил Кроули. — И с добрым утром, наконец. — Утро быстро стало добрее... Лишь благодаря тебе, — кокетливо ответил ангел. Азирафель поднял цветок, поднёс к лицу и медленно вдохнул его легкий аромат, который напомнил ему розы. Он с досадой провел пальцем по хрупкому лепестку и очертил вязь светлеющих прожилок, опасаясь за его долговечность и стойкость. Пусть во всех толкованиях людей шиповник символизировал именно эти значения, но сами цветы казались ангелу беззащитными. Азирафель не согласился бы с такими значениями, потому наделял каждые подаренные цветы своим смыслом. На этот раз распустившийся во всю цветок показался ангелу знаком простоты, тихого счастья и искренности. С другой стороны, Азирафель был заинтригован, на чём изначально основывался выбор Кроули. Кроули отчасти сверхъестественно поднялся с ангела, продолжая любоваться его телом до последнего. Было жаль, что тот будет одеваться сам: у демона успела оформиться новая мечта - одевать Азирафеля. Но не стоило с таким спешить, по мнению демона, ведь впереди у них вечность, а такое — тот ещё десерт. Кроули учтиво прикрыл одеялом пах ангела и встал, чтобы начать одеваться. Для профилактики брачных отношений какое-то время он решил постоять голым, чтобы понять, куда будет смотреть ангел. Азирафель же поправил одеяло на своем паху и воткнул короткий стебель цветка у своего правого уха, осторожно прибрав растрепавшиеся прежде кудри. Он вернул взор к лицу Кроули, а после усмехнулся, пряча взгляд за ресницами. — У нас в задней комнате уже целый сад ваз с твоими цветами, не так ли? — подсчитал демон, подняв одну ноздрю. — Как хорошо, что наши головные офисы от нас отстали, а то за каждый материализованный для тебя таким романтичным мной цветок мне пришлось бы фальсифицировать отчет в Аду, мол, я перенес светофор в другое место или спровоцировал нашествием ежей ссору фермеров в Нью-Хэмпстеде. Кроули видел, что ангелу смешно. Он обожал смешить его. Это было на третьем месте после секса и объятий у плиты. — Этому саду надо найти место. Ты же любишь свои растения, так почему бы тебе не растить цветы? — нарочито легко предложил ангел, поджав губы и качнув головой, чтобы одновременно пробежаться взглядом по всему силуэту Кроули, а заодно скрыть, что он думал о предложении возлюбленному оранжереи каждый раз, когда получал цветы от Кроули. — Может, тебе нравятся какие-нибудь? Семена нам не составит труда достать для любых цветов, когда всё уляжется окончательно. Главное, чтобы фальсифицированные ежи не напали на них. Шутка про ежей понравилась Кроули, и он поскалился в беззвучном смешке. — Да, Ангел, растения я люблю. Я хотел бы вырастить желтый фаленопсис для тебя. И никаких ежей, конечно. То, как выглядел ангел с цветком в волосах, было безупречно для Кроули. И он понимал, что зародил эту игривость в своем возлюбленном, потому что раньше ничего такого не было в нём. Демон посмотрел, где находится его одежда, оформил в голове расклад, щёлкнул пальцами и тем самым материализовал на себе всю одежду, кроме пиджака, и уложил волосы. — Как я тебе? Азирафель сложил руки в замок на своем животе и тщательно оценил весь образ Кроули, уже неприкрыто любуясь им. Он помолчал пару секунд, а затем увесисто покивал. — Impeccable, — отчеканил по слогам ангел в своей манере, выставив руку перед собой и в жесте восхищения раскрыв ладонь. — Я безупречен? Ты тоже, мой цветок. Кстати, la prochaine fois, nous aurons besoin d'un lit plus large. — Знаю.. Кхм, je sais, — поправился Азирафель. — И сад, и нормальная для нас кровать. Несложно в исполнении. Ангел был таким красивым, что Кроули, глядя на него, понимал про эти чертовы бабочки в животе. Ему было жаль, что он не умел рисовать. — Я пойду греть молоко, а ты присоединяйся. И Кроули пошел к двери, продолжая поворачивать голову и смотреть на ангела, словно вечности впереди не предвиделось и слишком мало времени на то, чтобы рассматривать ангельскую красоту. Демон спустился в кухонную область, достал из холодильника молоко и стал греть его в турке. Азирафель остался в светлых раздумьях относительно бюрократии. Отбить сотни лет назад этот уголок было для него достаточно сложно, но сейчас, когда у него было понимание всех тонкостей человеческой бумажной волокиты, всё должно пройти гладко. Куда большую мороку для ангела составила охрана книжного от людей. Там, вдали от буйной городской шумихи, не предвиделось проблем. Более того, что-то подсказывало ему, что владелец будет доброй души человеком, с которым можно будет обсудить даже условия почвы на участке за чашкой чая. Азирафель подошёл на кухню уже при параде через минут двадцать, пятнадцать из которых он точно прихорашивался. Цветок всё так же оставался в его волосах то ли намеренно, то ли по забывчивости — тот лепестками впутался в кудри, которые явно держали его на месте сильнее, чем ухо. — Нам нужно материализовать еще одну крохотную вазу, не так ли, Ангел? — сказал Кроули, указывая взором на цветок в волосах. — Обними меня. — Право, твои некоторые вазы затейливее цветов. Для этого нужна попроще, — наставил ангел, а затем задержал дыхание, оплетая руками пояс Кроули. Он прижался и глубоко вдохнул запах волос мужа, довольно улыбаясь. — Почему ты выбрал именно цветок шиповника? — Разве это не очевидно, мой голубь? Ты был розой для меня. Шиповник — это дикая роза. Когда я… нгх… приручил тебя... ты стал дикой розой. N'est-ce pas? — Разве «приручить» не значит «одомашнить»? Должно получиться по твоей логике, что я ручная роза. — Тогда ты моя ручная дикая роза, — сказал Кроули фривольно. Азирафель притесался к шее Кроули и успокоился в найденном положении, закрыв глаза. На плече демона он обнаружил самое удобное положение для своей головы, словно бы оно и было создано для нее. Слушать любимого было приятнее для ангела в такой близости, он даже кожей чувствовал вибрацию от шеи от произносимых им слов. Кроули был готов замурчать, зашипеть и превратиться в листок цветка на шее любимого ангела, но не нужно было спешить с трансформациями. Кроули достал баночку с какао-порошком. Он был уверен, что кошмар в голове ангела испарился, потому что это он тому поспособствовал. — Кстати, Ангел, нужно открыть дверь, перевернуть табличку. Вдруг придёт осознанный покупатель в респираторе, мало ли. От мысли открыть магазин у Азирафеля в ушах послышался звон колокольчика-раздражителя. Он упёр голову подбородком в плечо демона и медленно кивнул, наблюдая за тем, как Кроули снимает с молока пенку. — Да мне бы пальто найти сначала... Там должен быть важный документ. — Ого, Ангел, ты взял у кого-то документ? Не у того ли милого парня? Давай я пойду поищу, а ты распредели пока какао. Мне в восемь раз больше, раз ты не держишь тут кофе. — Милого парня? — подозрительно промычал ангел, отмечая, что такие выражения для людей совсем не похожи на демона. — Да, милого... Кроули выбрался из объятий ангела с чувством утраты. — Это так странно, что я... Что я думаю, что ты куда-то денешься... — Не денусь, — ответил ангел и сложил руки перед собой, чтобы сохранить тепло тела Кроули подольше. —Я найду документ. И выйду прихвачу вина в той временной бесконтактной лавке, а то у нас закончилось. А ты не скучай без меня. И побольше ложек какао мне. — Вино пришлось бы к месту, — не смог не согласиться Азирафель. Демон понимал, что говорит ересь, что никак не сможет ангел скучать, ведь он уходит на несколько минут. Но в то же самое время Азирафель смотрел на него так же. Словно он сейчас уйдет и не вернется. — А потом мы сделаем новую вазу? Точно обещаешь не скучать? — Я найду чем увлечь себя, если ты задержишься. Нам ведь нужна большая кровать, мне ещё нужно составить отчет для налоговой. И мы обязательно сделаем вазу. Руки ангела перебирали пальцы, потягивали и прокручивали на мизинце кольцо. Он совершенно не знал, придётся ему впредь часто отлучаться или нет. С другой стороны, по мнению Азирафеля, Кроули необходимо научиться расставаться легче, как было раньше. Кроули отправился в переднюю часть книжного, но в какой-то момент развернулся на каблуках и посмотрел на Азирафеля, словно удостоверяясь, что тот остался на том же месте и не пропал: сложив кисти перед грудью, ангел продолжал смотрел ему вслед. Кроули решил, что он справится с приступом ангелозависимости самостоятельно, снова развернулся и продолжил путь по направлению к статуэтке с арфой. Сюртук всё так же лежал на бюро вместе с его собственным пиджаком. Демон достал из кармана паспорт, вчитался в имя: Джон Дрейден, 1992 год рождения. Кроули понюхал сюртук Азирафеля: он пах в точности ангелом. Демон не смог смекнуть, где находятся его очки, поэтому материализовал их на себе, надел свой пиджак и вышел из книжного. Азирафель забыл о молоке сразу же, как прозвучал дверной колокольчик. Раньше, по мнению ангела, Кроули так не вёл себя. Не был так сильно привязан к нему даже в силу скрытых чувств. Он мог взорваться, горячо поспорить с Азирафелем, вернуться с немного виноватым видом и кое-как извиниться. Лишь слыша демона в баре без физической оболочки, ангел предположил, насколько сильно тот переживает из-за него. Извинения были крайней мерой для них в случае серьёзных ошибок, по большей части, ввиду неповиновения предостережениям другого. Даже сейчас, когда они нацелены слушать и слышать друг друга, ангел полагал, что движения маленького танца с реверансом, изобретенные Кроули под небольшим винным вдохновением, не следует забывать. Азирафель желал по-детски простых вещей — чтобы все жили в согласии с собой и миром. И ангел думал, какое согласие необходимо ему. Раньше это было исключительно исполнением воли Господа, затем людское счастье с соблюдением ими воли Господа. Кроули научил Азирафеля хотеть чего-либо для себя — книг, музыки, приятной пищи, вина... С тех пор приоритеты ангела начали меняться в сторону его собственной индивидуальности. Совершенно другое положение было сейчас: Азирафель видел, что книжный создан совсем не для Кроули. Ангел мог найти в нём тысячи вещей для дела, но демон целыми днями скучал, отслеживая хозяина лавки глазами. Пространство книжного не было тесным в прямом значении. Даже если бы Кроули перевёз сюда все свои растения, те бы начали чахнуть от количества пыли в воздухе и тусклого света. Азирафель озаботился мечтой об отдаленном от города месте для них ещё давно. Он скрупулёзно перебирал объявления, отметал неугодные даже по одному принципу, чтобы заведомо угодить и себе, и демону. Сложная задача — думать за двоих, но ангел верил, что справится, зная в совершенстве все предпочтения Кроули за проведенные бок о бок шесть тысяч лет на Земле. Азирафель выплыл из кухни с задумчивым видом, заложив руки за спину. Он подошел к своему столу и уперся взвешивающим все «за» и «против» взглядом в фотографию, выглядывающую из-под поддерживающих ее ровно книг. Рукой ангел осторожно вытянул дышащее уютом фото и стер ребром ладони пыль с нее. На самом деле, Азирафель часто ухаживал за этим красочным изображением. Практически каждый раз, когда он работал за столом, его взгляд магнитили это яркое небо, словно из рекламной брошюры, и приветливый фасад дома. Ангел перевернул фото и прошел к телефону, неспешно набрав записанный ранее номер. Новая бесконтактная лавка с продуктами первой необходимости находилась как раз за углом. Из еды там не было ничего толкового почти всегда. Зато было второсортное вино, которое ангел считал долгом пить, чтобы поддержать Британию в пандемию. Сегодня Кроули приглянулась булочка с виноградом, поэтому он нажал нужные кнопки, оплатил покупки, и в лоток выдачи подъехали бутылка вина и булка. Демон взял это и отправился назад, но тут увидел в окно, что Азирафель разговаривает по телефону с невероятно заинтересованным лицом. С чего он стал срочно куда-то звонить? Демон пожал плечами, но тотчас озаботился тем фактом, что ангел не делает какао, а молоко может остыть. Демон сунул бутылку под мышку руки, держащей булку, и щелкнул пальцами: согласно примененной магии, молоко разлилось в две чашки – в ангельскую нормальная порция, а порция для Кроули – в заодно материализованную чашку, на которой появилась надпись «Шесть шотов какао моего мужа». Ожидания Азирафеля от разговора с хозяином коттеджа оправдались. Они смогли оговорить все условия и договориться на просмотр. Владелец даже предлагал выслать фотографии комнат по почте, однако Азирафель уперся, что ему необходимо увидеть все своими глазами. Ангел записал всю необходимую информацию на ту же фотокарточку и озаботился даже тем, что следовало бы составить расширенный список требований, а также прихватить что-нибудь в качестве гостинца для хозяина. Звякнул дверной колокольчик. - Я вернулся! Эпилог Кроули не утратил любви к фотографии, на которой он целовал ангела в ухо. И он вспомнил совет Азирафеля о том, что можно сделать альбом. Фото для начала следовало распечатать, и он отправился за два квартала от Уикбер-Стрит, где стоял современный киоск мгновенной печати фотографий с гаджетов. Умело подсоединив айфон к проводку и выбрав нужное фото, демон нажал на кнопки и получил отличного качества матовую фотографию. С ней он и вернулся в книжный. Азирафель занимался документацией, поэтому Кроули решил не мешать (ангел на такое злился), положил очки и фотографию около статуи коня, а сам отправился ничего не делать на подоконнике. Так фото и осталось забытым на дни. Азирафель ушёл с головой в документацию, ведь поднимал архивы своих прошлых договоров. Покупка книжного обошлась ангелу легче, если не говорить про самозанятость, в белый заработок которой никогда не верили надзорные органы. Азирафель не мог и подумать, насколько жесткими стали законы сейчас для покупки недвижимости, однако от идеи найма любых юристов он открестился. Такое желание владелец земли нашел странным, но согласился, так как сам работал без риэлтора. За это время ангел составил себе множество списков и задач, на каждый из которых смотрел так, словно только те и существовали в мире. Он судорожно сортировал бумаги в папки, каждую осматривал и вычитывал добуквенно, подписывал папки по назначению. Азирафель даже повис на телефоне на час, обзванивая все необходимые органы. И пусть вся сделка займет не меньше месяцев с учетом заказа всех необходимых выписок, он чувствовал большую ответственность уже сейчас. Положив трубку, он с грузным вздохом посмотрел на полностью вычеркнутый список задач, а затем перевернул его, подписал к каждому пункту другой стороны по дате и убрал его в карман сюртука. Беглым взглядом ангел осмотрел книжный, нашел как обычно сидящего на подоконнике Кроули и мысленно вычеркнул пункт из списка, а затем зажмурился, чтобы про них забыть. Уже по привычке Азирафель посмотрел в сторону статуэтки коня, чтобы увидеть на ней очки демона, но в этот раз на стопках книг рядом он заметил неясную, отсвечивающую карточку. Ангел подошёл и уже было подумал, что забыл об еще одном документе, но увиденное приятно потрясло его. Азирафель взял фотографию за край и посмотрел на нее на расстоянии вытянутой руки на фоне яркого света окна. Он с улыбкой проследовал за стол, не отрывая от неё взгляда, чудесным щелчком пальцев материализовал на столе подходящий альбом и сел за стол. Ангел открыл первый лист в нем, примерил фотографию по центру и макнул перо в чернильницу, чтобы подписать...