Мы все умрём

      — Знаешь, тебе действительно не нужно этого делать.       Теневое Молоко бросил взгляд на Чистую Ваниль с другого конца комнаты, скрестив руки и глядя в окно. Лучи солнца падали на них обоих, озаряя всю комнату желтым светом. Естественно, на улице было довольно спокойно для города. Особенно для выходных.       — Теневое Молоко, мы уже говорили об этом. — Чистая Ваниль наклонился над столом, его взгляд скользнул по другому.       Теневое Молоко фыркнул, совершенно без юмора. — Ты говоришь об этом так легкомысленно, ты же знаешь, что это вопрос жизни и смерти, да?       В комнате на мгновение воцарилась тишина.       Слова Теневого Молока были правдивыми, это был нелегкий вопрос — нелегкий выбор. Однако Теневое Молоко давно принял решение, как и Чистая Ваниль.       — Ты прав.       — Я знаю, что прав…       — Я благодарен, что ты рассказал мне о своих идеях. — Чистая Ваниль подошел к кровати и сел рядом с Теневым Молоком, а звуки городской жизни служили фоновым шумом. — Я предпочитаю знать, чем… если что-то произойдет.       — Когда это произойдет, — поправил он без выражения. Его взгляд пригвоздил Чистую Ваниль к месту. — Не превращай это в какое-то «если». Я не изменю своего решения. Даже ради тебя.       Чистая Ваниль вздохнул. — Даже на каплю?       — Ты говоришь так, как будто хочешь, чтобы я изменил свое решение. — Теневое Молоко наклонился вперед, вопросительно подняв брови. — Передумал?       — Теневое Молоко. — Чистая Ваниль нахмурился, отвернувшись от него. Его глаза устремились на часы на стене, которые все еще показывали раннее утро. — Это серьезно.       — О, я серьезен, как никогда. — Теневое Молоко медленно встал, размяв плечи. В его глазах мелькнуло краткое выражение печали, которое Чистая Ваниль успел заметить, но не спросить. — Но я задаюсь вопросом, действительно ли ты можешь.       — Если ты умрешь, я умру, — быстро ответил Чистый Ваниль.       Теневое Молоко посмотрел на него с удивлением и удивлением, наклонив голову. Это был не тот ответ, которого он ожидал. Впервые за этот день Теневое Молоко казался неуверенным. Однако это чувство быстро исчезло, не дав ему времени задать вопрос.       — … Давай прогуляемся, — предложил Чистая Ваниль. — У нас есть целый день. Не нужно проводить его, запершись внутри.       Теневое Молоко приподнял брови, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Прогуляться, да? Это твое великое решение? Солнце и тротуары?       — Это не решение, — ровно ответил Чистая Ваниль. — Просто… время. Чтобы поговорить. Чтобы подышать.       Теневое Молоко щелкнул языком, но не стал протестовать, когда Чистая Ваниль встал и указал на дверь. Драматично потянувшись, он последовал, засунув руки в карманы, когда они вышли на мягкое утро.       Улицы города были необычно спокойны для выходного дня, мимо проезжало всего несколько машин, магазины были полуоткрыты. В воздухе слабо пахло хлебом из пекарни в конце квартала. Они шли рядом, Теневое Молоко шагал непринужденно и беззаботно, а Чистая Ваниль — ровно и размеренно.       — Итак, — начал Теневое Молоко через квартал, лениво оглядывая витрины магазинов, — сейчас ты попытаешься отговорить меня, верно?        Чистая Ваниль взглянул на него. — А если бы я начал, ты бы меня послушал?       — М-м, сомневаюсь. — Улыбка коснулась губ Теневого Молока, но не достигла его глаз. — Кроме того, я не придумал это вчера вечером. Я думал об этом годами.       Голос Чистой Ванили был тихим, но твердым. — Годами?       — Да. — Теневое Молоко пожал плечами, как будто сбрасывая с них невидимый груз. — В конце концов, какой в этом смысл? Окончил школу, закончил учебу, и теперь ничего не осталось, кроме как смотреть в будущее, полное… чего? Одного и того же цикла, повторяющегося снова и снова? Эта мысль витала в голове достаточно долго. Почему бы не сейчас?       Чистая Ваниль на мгновение остановился на углу, глядя на него. В его выражении лица не было осуждения, только печаль. — …Потому что у тебя есть больше, чем ты думаешь. Ты еще можешь…       — Нет, — резко перебил его Теневое Молоко, прищурив глаза. — Ты можешь. Тебя ждет так много. Целое будущее. Ты пользуешься популярностью, ты мог бы построить карьеру, ты мог бы… — Его голос дрогнул, но потом снова стал твердым. — Ты мог бы стать кем-то великим. И поэтому я не понимаю. Почему ты хочешь все это бросить? Только из-за меня? Только из-за одной моей мысли?       Они шли в тишине несколько секунд, и только звук проезжающего автобуса заполнял паузу.       Взгляд Чистой Ванили смягчился, когда он ответил, — Потому что дело не только во мне. Дело в нас. Если ты уйдешь, я не позволю тебе пройти через такое в одиночку.       Теневое Молоко громко рассмеялся, запрокинув голову, как будто это было самое смешное, что он слышал за все утро. — Это безумие. Ты можешь потерять всё, а я? — Его улыбка стала кривой, с хрупкими краями. — У меня нет ничего. В этом и разница.       — Ты ошибаешься. — Тон Чистой Ванили стал резче, достаточно, чтобы пробить туман слов Теневого Молоко. — Ты не ничто. И если у меня есть все, то у тебя тоже. Потому что я не оставлю тебя.       Теневое Молоко замер на полпути. На мгновение в его разного цвета глазах мелькнуло что-то неспокойное, неуверенность или, может быть, страх. Он быстро скрыл это еще одной ухмылкой и покачал головой. — Ты делаешь это романтичным, — сказал он легко, голос его был пропитан сарказмом. — Два трагических идиота, бросающиеся в ночь. Завтра мы будем в заголовках, в газетах. Поэтично, да?       Чистая Ваниль безрадостно усмехнулся. — Если тебе так легче это представить, то ладно.       На мгновение Тень Молока не ответил. Его руки сжались в карманах, ногти впились в ладони. Затем, с драматическим вздохом, он отвернулся, и его улыбка вернулась в полную силу. — Ладно, ладно. Пусть будет по-твоему. Но не говори, что я тебя не предупреждал, когда ты поймешь, что все потерял, просто чтобы последовать за мной в ничто.       Чистая Ваниль только снова улыбнулся, тихо, но уверенно. — Если это с тобой, то это не будет ничто.       Шаг Теневого Молока слегка запнулся. Его ухмылка дрогнула, грозя рассыпаться, но он сдержал ее, пожав плечами, как будто эти слова не попали ему прямо в грудь. — Опасные слова, Нилли, — пробормотал он, теперь уже более тихим голосом. — Опасные слова.       С этими словами он сделал шаг вперед, сгорбившись, и его смех отразился острым, но тихим эхом в тихом утреннем воздухе. На этот раз Чистая Ваниль не погнался за звуком. Он просто шел рядом с ним, позволяя тишине растягиваться.       — Куда мы вообще идем? — Теневое Молоко быстро нарушил наступившую тишину, чего он сейчас не хотел.       — В место, куда я раньше любил ходить. — Свет в глазах Чистой Ванили слегка вернулся, и в них снова засияла обычная энергия. — Тихое, вдали от оживленных улиц.       Теневое Молоко застонал при этой мысли, замедлив шаги для драматического эффекта. — И мы идем туда пешком? Это не слишком далеко, правда?       — Конечно, не слишком далеко.       Их шаги изменились: Чистая Ваниль шел впереди, а Теневое Молоко следовал за ним. На этот раз тишина была более комфортной. Напряжение в воздухе было лишь мыслью, пока что.       Тем не менее, ум Теневого Молока отказывался оставаться спокойным. Его мысли кружились, не судорожно, а медленно, неровными кругами. Полночь. Крыша. Ветер. Он почти уже мог это почувствовать. Странная смесь страха и облегчения.       Чего Теневое Молоко не ожидал, так это того, что в конце концов, подняв глаза, он увидит большое травянистое поле, усыпанное цветами. Оно, казалось, простиралось на многие километры, а между ним пролегали многочисленные тропинки, служащие ориентиром.       Теневое Молоко даже не осознавал, что они уже прошли так далеко, звуки города были лишь слабым эхом в его ушах.       — Сюда. — Чистая Ваниль взял его за руку и повел через траву. Он, казалось, не обращал внимания на тропу, двигаясь прямо сквозь траву.       Теневое Молоко нахмурился, напрягаясь и оглядываясь по сторонам на большом поле. — Тропа есть не просто так.       — Я был здесь много раз, все в порядке, Теневое Молоко.       Оглядевшись снова, стало очевидно, что они действительно были одни. Единственной компанией были ветер и бабочки. — Здесь слишком открыто, я боюсь, что легко заблужусь.       Чистая Ваниль повернулся, чтобы кратко посмотреть на него. — Тогда держись поближе ко мне.       Они шли долго. Поле простиралось бесконечно, тропинки пересекали его, но никогда не заводили в тупик, небо с каждым шагом становилось все шире. Рука Чистой Ванили оставалась неподвижной в руке Теневого Молока, его шаг был неторопливым, плечи расслабленными.       Тем не менее, Теневое Молоко мучили слишком много мыслей. Тишина давила сильнее, чем когда-либо в городе. Наконец, он выдохнул через нос, нарушив ее. — Итак, — начал он непринужденным тоном, хотя его слова были совсем не такими. — Что будет сегодня вечером.       Чистая Ваниль не вздрогнул, даже не замедлил шаг. Он только хмыкнул, как будто Теневое Молоко спросил о погоде. — Да. А что с этим?       Теневое Молоко прищурился, изучая его. — Ты говоришь это так легко. Как будто мы обсуждаем планы на ужин.       Взгляд Чистой Ванили оставался устремленным вперед, на горизонт, где солнце окрашивало траву в золотой цвет. — Какой смысл паниковать сейчас?       — Ты невероятен. — Теневое Молоко резко рассмеялся, покачав головой. — Это не какое-то тривиальное поручение, Чистая Ваниль. Мы… — Он прервался, слово застряло в горле. — …Мы положим этому конец.       — Я знаю, — просто ответил Чистая Ваниль.       Теневое Молоко взглянул на него, чувствуя раздражение, колющее под ребрами. — И ты действительно не боишься? Даже немного?       — Тебе будет легче, если я скажу, что боюсь? — Голос Чистой Ванили оставался спокойным, мягким, как будто он разговаривал с пациентом, которому нужно успокоить.       Теневое Молоко презрительно фыркнул. — Мне было бы утешением знать, что ты не бесчувственный человек. У тебя есть все — друзья, талант, будущее, за которое люди готовы убивать. И ты все равно следуешь за мной в это.       Губы Чистой Ванили изогнулись, но это была не совсем улыбка. Его тон смягчился. — Я следую за тобой. Не за решением.       На мгновение Теневое Молоко почувствовал, как его грудь сдавило, слишком сильно, слишком близко. Он отвернулся, сосредоточившись на цветах, касающихся его ног. — Ты невозможен. Ты должен быть напуган. Ты должен сопротивляться мне. Ты должен…       — Я боюсь.       Это признание упало как камень в траву между ними. Теневое Молоко замер на полушаге, его глаза резко повернулись к нему.       Спокойствие Чистой Ванили не пошатнулось, по крайней мере внешне, но его рука в руке Теневого Молока была чуть слишком крепкой, его плечи были прямее, чем раньше, как будто он готовился выдержать невидимый груз. — Конечно, я боюсь. А кто бы не боялся?       На этот раз Теневое Молоко не знал, что ответить. Он вгляделся в лицо Чистой Ванили, ожидая, что маска соскользнет, что в спокойном голосе, который привел их так далеко, появится трещина.       Вместо этого Чистая Ваниль полностью повернулся к нему, золотистый свет озарил его черты. Его глаза были мягкими, но твердыми. — Но я лучше буду сталкиваться со страхом вместе с тобой… чем сталкиваться с миром без тебя.       Эти слова тяжело легли на грудь Теневого Молока, обжигая и охлаждая одновременно. Он сглотнул, заставил себя улыбнуться и насмешливо фыркнул. — Ты идиот.       — Возможно. — Голос Чистой Ванили был тихим. — Но я твой идиот.       С этими словами он снова зашагал, потянув за собой Теневое Молоко сквозь цветы. Наконец, Чистая Ваниль отпустил руку Теневого Молока, чтобы пройти дальше, и сел на одинокий камень перед ними. Теневое Молоко не последовал за ним, предпочтя остаться немного поодаль.       — Ты привел меня сюда, чтобы произнести небольшую речь? Сказать мне, что у меня есть так много причин жить, так много, чем я могу поделиться с миром? — Теневое Молоко закатил глаза, услышав свои собственные слова, и махнул рукой. — Я уже слышал это много раз, это надоело.       Чистая Ваниль покачал головой, улыбаясь бабочке, которая приземлилась на его колено. — Нет, в конце концов, у тебя есть свобода воли, чтобы делать то, что тебе нравится. Как и у меня.       Теневое Молоко наклонил голову, его глаза выражали недоумение. — Серьезно? Это не похоже на тебя. Я ожидал…       — Что я отговорю тебя? — Чистая Ваниль посмотрел на него, его мягкая улыбка не исчезала, несмотря на тему разговора. — Ты бы меня вообще слушал, если бы я это сделал?       — …Нет. — Это слово вышло из уст Теневого Молока довольно неохотно.       — Тогда я не буду. — Чистая Ваниль откинулся назад, закрыв глаза, чтобы почувствовать ветер в своих коротких волосах. — Вместо этого я предложу тебе свою компанию.       Теневое Молоко замер, широко раскрыв глаза. Тема была настолько серьезная по своей сути, настолько ужасная. А Чистая Ваниль говорил с улыбкой, со спокойствием.       — Ты такой же, как я? — Теневое Молоко сделал шаг вперед. — Это что, какое-то откровение? Ты тоже всегда думал так же?       Чистая Ваниль снова не посмотрел на него, бабочки продолжали кружить вокруг него, как будто притянутые его видом. Теневое Молоко это показалось почти божественным.       — Нет, не думал.       При этом Теневое Молоко нахмурился, недовольно глядя на то, что казалось поспешным решением другого. — Ты же понимаешь, что мы говорим о смерти? Ты боишься, и все же принимаешь такое поспешное решение только из-за меня.       — Я никогда не позволю тебе бояться в одиночестве.       Наступила тишина. Затем его слова наконец дошли до сознания. — Бояться?       Чистая Ваниль наконец повернулся к нему, его глаза были прикрыты, но сосредоточены. Он не показывал никаких внешних признаков стресса или беспокойства, в отличие от Теневого Молока. — Да, бояться.       Теневое Молоко презрительно фыркнул и снова закатил глаза. — Кто сказал, что я боюсь? Я уверен в этом больше, чем в чем-либо в своей жизни, я не боюсь.       — Ничего страшного, если ты скажешь, что боишься.       — Не издевайся надо мной перед смертью.       Теневое Молоко сделал несколько шагов вперед, его взгляд переместился на бабочек, сидящих на близлежащих цветах. Теневое Молоко вынудил себя усмехнуться, резко и без юмора. — Ты смешон, знаешь? Ты похож на персонажа из детской сказки — настолько бескорыстен, что аж тошно. — Он покачал головой, его разные глаза бегали по всему, кроме лица Чистой Ванили. — Это жалко.       Когда он осмелился оглянуться, Чистая Ваниль уже не улыбался. Его выражение смягчилось, в его взгляде скопилась печаль. Этот взгляд заставил Теневое Молоко запнуться, хотя бы на секунду. Без единого слова Чистая Ваниль слегка сдвинулся на камне и похлопал по месту рядом с собой. Тихое приглашение.       Теневое Молоко застыл на месте. Он подумал отказаться, подумал пошутить и уйти, но ноги его подвели. Медленно, с неохотой, он подошел. Когда он опустился на камень, бабочки разлетелись, спасаясь от внезапного вторжения. Их отсутствие оставило в воздухе странную пустоту. Но, словно успокоенные, они одна за другой вернулись, осторожно садясь на цветы вокруг них.       Теневое Молоко выдохнул, скрестив руки. — …Итак. Что будет дальше?       Чистая Ваниль наклонил голову, его голос был ровным. — Мы уже говорили об этом. Полночь.       Теневое Молоко фыркнул, покачав головой. — Ты говоришь об этом, как о церемонии. Как о конце сказки. — Его глаза снова сузились, становясь острыми. — Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты слепо следовал за мной в могилу. Это… плохой выбор. Мой плохой выбор. Не тяни себя за мной.       — Если ты это сделаешь, — ответил Чистая Ваниль, не колеблясь, — то я тоже.       Наступила тишина. Теневое Молоко моргнул, затаив дыхание. Он резко повернулся, изучая лицо Чистой Ванили в поисках следов манипуляции, какого-то проблеска вины, скрытого за спокойствием. — …Так вот оно что, да? Это твоя игра? — Его смех был пустым, слишком напряженным. — Заставить меня почувствовать себя достаточно виноватым, чтобы отказаться. Возложить на меня ответственность, чтобы я засомневался. Умно.       Чистая Ваниль покачал головой, бабочка по-прежнему сидела на его колене, не шевелясь. — Нет. Я не заставляю тебя чувствовать себя виноватым. Я говорю тебе правду. Это выбор. Твой и мой.       Теневое Молоко громко застонал, откинув голову назад. — Ты невыносим. — Он протер лицо руками, и его разные глаза, выглядывавшие из-под пальцев, горели от разочарования. — Единственный способ, чтобы ты не последовал за мной, — это если я вообще не буду этого делать.       Его горло сжалось. Он опустил руки и уставился на горизонт, где солнце заливало поля теплом. — А я сделаю это.       Слова прозвучали жестко, твердо, неумолимо, даже когда что-то глубоко в его груди болезненно скрутило.       — Что все подумают? Они будут сбиты с толку, почему такой яркий человек сделал это. — Теневое Молоко прислонился к боку Чистой Ванили, серебристая челка почти закрыла глаза. — И, похоже, без причины.       — Твое решение окончательное? — Чистая Ваниль уклонился от вопроса, снова посмотрев на него мягким взглядом.       Теневое Молоко смягчился, нахмурившись от вопроса. — Да.       — Тогда и мое решение окончательное. — Чистая Ваниль прислонился к Теневому Молоку, аккуратно сложив руки на коленях.       Теневое Молоко громко вздохнул, прислонившись к Чистой Ванили еще сильнее, пока не упал ему на колени. Его волосы скрывали большую часть его лица, тщательно маскируя его беспокойство.       — Я буду знать, когда ты окажешься на той крыше; ты покажешь свое истинное лицо, — пробормотал Теневое Молоко, сжимая одежду Чистой Ванили. — Ты отступишь и станешь еще одним лицом в ночи, а я через час стану историей.       Впервые за этот день тон Теневого Молока был серьезным, почти сожалеющим. Однако, сожалел ли он потому, что действительно не хотел этого, или просто потому, что это было человеческим инстинктом выживания?       Он не мог этого понять, поскольку Чистая Ваниль смотрел на него стеклянными глазами, на грани слез. Печаль не за себя, а за Теневое Молоко. Слезы, которые сам Теневое Молоко не хотел проливать.       — Если это приносит тебе утешение, можешь так думать.       Теневое Молоко крепче сжал одежду Чистой Ванили, тихо всхлипывая. Чистая Ваниль ясно слышал это. — Я знаю это.       Утро уже закончилось, день переходил в полдень. Приглушенное тепло отбрасывало длинные тени по полю. Для всех остальных это был прекрасный день. Для них — обратный отсчет.       Чистая Ваниль медленно опустил руку, протянув ее вперед, чтобы обхватить лицо Теневого Молока, которое не мог видеть. Теневое Молоко едва вздрогнул от его прикосновения. Рука Чистой Ванили была влажной. Слезами. Скрытыми.       Он не обратил на них внимания, решив только прикоснуться к Теневому Молоку. Чистая Ваниль наклонился вперед, большим пальцем проведя по щеке Теневого Молока, смахнув слезу, которую не должен был видеть. Его рука задержалась на мгновение, как будто одним прикосновением мог удержать Теневое Молоко от распада. Его взгляд смягчился, отягощенный печалью, и он наклонился еще ниже, пытаясь заглянуть под вуаль серебристых чёлки. — Теневое Молоко…       Не успел он произнести эти слова, как Теневое Молоко резко выпрямился. Его движения были внезапными, почти агрессивными в своей быстроте, и он повернулся спиной к Чистой Ванили. — Не надо. — Его тон был резким, пренебрежительным, хотя в его голосе слышалось слабое заминка человека, который слишком сильно старается. — Не будь таким… сентиментальным.       Чистая Ваниль моргнул, наблюдая за его напряженными плечами и за тем, как его руки сжались в кулаки по бокам. — Сентиментальным? — тихо спросил Чистая Ваниль.       — Да. — Теневое Молоко драматично провел рукой по волосам, откинув челку назад, как будто этот жест мог стереть тяжесть минувших мгновений. — Следующее, что я знаю, ты будешь читать стихи о надежде и цветах или бренчать на арфе о том, как светло будущее. Пощади меня. — Он ухмыльнулся через плечо, хотя это больше походило на гримасу. — Мне это не нужно.       Чистая Ваниль остался сидеть на камне, не отрывая взгляда. — Ты думаешь, я бы так сказал?       — Все так говорят, — отрезал Теневое Молоко. Его голос стал чуть громче, но звучал скорее резко, чем громко. — «Ты молодой, у тебя впереди еще столько всего, просто не сдавайся, жизнь того стоит» — бла-бла-бла. Я слышал это столько раз, что меня тошнит. Избавь меня от проповедей.       Чистая Ваниль наклонил голову, его выражение лица было нечитаемым, но мягким. — Но я ничего такого не говорил.       Ухмылка Теневого Молока померкла. Он снова отвернулся, засунув руки в карманы. — Да, ну ладно. Ты собирался это сказать.       — Я не собирался.       Между ними воцарилась тишина. Бабочки лениво вернулись и снова приземлились рядом с Чистой Ванилью, как будто его неподвижность их успокоила.       Теневое Молоко презрительно фыркнул и попробовал снова, его голос был пропитан сарказмом. — Ну и что же? Что дальше? Ты собираешься сказать мне, что я тайно зову на помощь? Что моя маленькая игра тебя не обманывает? — Он выдал безрадостный смешок, его глаза блеснули в солнечном свете. — Давай. Скажи это. Тебе бы очень хотелось, да?       Взгляд Чистой Ванили стал еще мягче, почти невыносимо нежным. — …Мне не нужно это говорить. Ты и так знаешь.       Это задело Теневое Молоко сильнее, чем он ожидал. Его ухмылка полностью исчезла, губы сжались в тонкую линию. Он перенес вес с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко, хотя и скрывал это, потянувшись руками над головой. — Ты действительно думаешь, что знаешь все мои тайны, да?       — Нет, — спокойно ответил Чистая Ваниль. — Но я вижу достаточно.       Теневое Молоко повернулся к нему, скрежеща зубами от раздражения. — Что видишь?        Чистой Ванили не дрогнул. — Что ты боишься.       На мгновение Теневое Молоко замер. Его тело напряглось, челюсть сжалась. Затем, как по часам, сарказм вернулся, чтобы скрыть трещину. Он откинул голову назад с презрительным смехом, вынуждая себя смеяться, что прозвучало фальшиво. — Перестань так говорить, ты ошибаешься. Это я втянул тебя в это, помнишь?       Губы Чистой Ванили искривились в чем-то, что не было улыбкой. Его голос звучал почти шепотом. — Даже если так.        Теневое Молоко моргнул, сбитый с толку, обеспокоенный. — …Даже если так, что?       — Даже если так, я останусь с тобой, — просто сказал Чистая Ваниль, с сложенными руками на коленях. — Боишься или нет.       Слова висели в воздухе, как груз.        Теневое Молоко снова застонал, на этот раз более подавленно, немного опустившись, как будто из него вытекла вся энергия для борьбы. Он пробормотал, — Ты действительно не знаешь, когда нужно сдаться.       Взгляд Чистой Ванили снова смягчился. — Ты тоже.       Теневое Молоко еще крепче сжал руки в карманах. Он не ответил на это. Не напрямую. Но он остался.       — Не будь таким сентиментальным, — сказал он резким голосом, даже с принужденной насмешкой. — Что, теперь ты начнешь читать мне стихи? Может, напишешь песню для большого прыжка? — Он насмешливо фыркнул, с преувеличенной эффектностью откинув прядь серебристых волос с глаз.       Чистая Ваниль молчал, наблюдая, как плечи Теневого Молока почти незаметно дрожали, как его голос срывался, как бы он ни старался придать ему саркастический оттенок. Чистая Ваниль сложил руки на коленях, его выражение лица было мягким, но понимающим. — … Я ничего не скажу.       Теневое Молоко оглянулся через плечо, его глаза сузились от подозрения. — Хорошо. Потому что сказать нечего.       Но Чистая Ваниль только смотрел на него своим спокойным, печальным взглядом. Он не спорил, не давил. Он уже знал правду. И Теневое Молоко, несмотря на всю свою позу, знал, что он знает.       Из-за взгляда Чистой Ванили Теневое Молоко поднял руку, чтобы вытереть свое лицо. Слезы, которые грозили пролиться, улетучились с ветром. На мгновение он почувствовал, как по его спине пробежал холодок, инстинктивный страх и в то же время призыв к пустоте.       На секунду он почувствовал радость. Счастье, радость. И все это смешалось с грустью. Он не был подавлен, ни в коем случае. По крайней мере, он так не считал. Хотя…        Теневое Молоко наконец повернул голову, чтобы посмотреть на Чистую Ваниль, который уже смотрел на него, его глаза были полны не презренной им жалостью, а скрытой за ней печалью. Возможно, другие думали бы иначе. Приглядевшись к Чистой Ванили, он не почувствовал страха, по крайней мере, Теневое Молоко не заметил.       — Ты действительно не боишься смерти? — прошептал Теневое Молоко, его взгляд на мгновение смягчился.       Чистая Ваниль наклонил голову, улыбаясь, и приблизился поближе к нему. — Я верю, что все в какой-то мере боятся смерти, никто по-настоящему не хочет умирать.        Теневое Молоко нахмурился, его глаза сузились от подозрения. — Тогда почему…?       Не успел он закончить, как Чистая Ваниль поднялся на ноги. Бабочки разлетелись, поднимаясь ленивыми спиралями, а затем вернулись обратно. Его одежда слегка поднималась на ветру, а короткие волосы струились, как золотая вуаль, в лучах солнца. — Они просто хотят быть свободными.        Теневое Молоко смотрел на него широко раскрытыми глазами, глядя на него, пока Чистая Ваниль был повернут к нему спиной. На долю секунды показалось, что Чистая Ваниль вовсе не Чистая Ваниль. Его длинные брюки и рубашка свободно развевались на ветру. Казалось, что лучи солнца отражаются от него, озаряя его аурой.       Он выглядел… неземным. Чем-то недостижимым. Чем-то… святым.        Теневое Молоко на мгновение мог только смотреть. Было ли это из-за благоговения или из-за замешательства, знал только он сам. Его присутствие было слишком реальным, слишком сияющим, как образ чего-то, запомненного во сне, чего-то, что Теневое Молоко должен был знать, но не мог назвать.       Он моргнул, и видение исчезло. На мгновение Чистая Ваниль показался ему его спасением, его избавлением, его гибелью.       — Чистая Ваниль…       — Это касается и тебя, Теневое Молоко.        Теневое Молоко сел, сбитый с толку, и нервно заиграл руками на коленях. — …Что?       — Я верю, что ты тоже просто хочешь быть свободным. — Чистая Ваниль повернулся к нему, и на этот раз слезы в его глазах были гораздо более заметны и явны. — Кто я такой, чтобы отрицать это?        Теневое Молоко уставился на него, и все саркастические ответы замерли у него на языке. Его грудь болела, и он ненавидел это. Потому что на мгновение ему показалось, что он увидел настоящую Чистую Ваниль. Не версию из этой жизни, не мальчика рядом с ним, а кого-то более взрослого. Кого-то другого. И это пугало его больше, чем сама смерть.        Теневое Молоко быстро покачал головой, взъерошив челку, как будто тяжесть тишины поля прилипла к нему. — Хватит уже, — пробормотал он, засунув руки в карманы. — Ты начинаешь звучать как один из тех старых философов, которые слишком много времени проводят, глядя на облака.       Чистая Ваниль только наклонил голову, развеселившись. Он встал со скалы с той же терпеливой грацией, что и всегда, и шагнул вперед, чтобы показать дорогу. Когда Теневое Молоко засомневался, все еще стоя на месте, Чистая Ваниль протянул руку. Теневое Молоко безучастно уставился на нее. Приглашение было безмолвным, тихим, настойчивым.       — Правда? — насмешливо спросил Теневое Молоко, глядя на руку, как будто она могла укусить. — Ты же не собираешься сейчас прыгать по траве, правда?       Улыбка Чистой Ванили смягчилась, но не исчезла. — А ты пойдешь за мной, если я это сделаю?       По какой-то причине у Теневого Молока защемило в груди. Он нахмурился, чтобы скрыть это, и через мгновение вложил свою руку в руку Чистой Ванили. — Тебе повезло, что никто не видит этого. Мне нужно поддерживать свою репутацию.       Чистая Ваниль не ответил, а просто начал вести их из поля. Трава расступалась под их шагами, а бабочки лениво следовали за ними, описывая мерцающие дуги.       Теневое Молоко оглянулся через плечо, его улыбка исказилась. — Посмотри, они следуют за нами. Наверное, хотят занять места в первом ряду на сегодняшнем представлении. Готов поспорить, они будут аплодировать, когда мы выйдем на тротуар.       Выражение лица Чистой Ванили не изменилось, его голос был тихим, но уверенным. — Может быть, и так.       Это был не тот ответ, которого ожидал Теневое Молоко. Он фыркнул, притворяясь, что это его не беспокоит.       К тому времени, когда они вышли из поля, тишина была поглощена пульсом города. Гул разговоров, стук поднимающихся жалюзи, ритмичный стук обуви по тротуару. Мир продолжал жить, как ни в чем не бывало, как будто ничего не произошло. Бок о бок они смешались с толпой, став всего лишь двумя лицами в потоке людей.       Однако глаза Теневого Молока бегали по сторонам, наблюдая за мужчиной в костюме, который жонглировал кофе и телефонным звонком, двумя подростками, смеющимися с мороженым в руках, парой, держащейся за руки так крепко, что их костяшки побелели.       — Ты когда-нибудь задумывался о них? — внезапно спросил он, его голос был легким, но в нем слышалось что-то мрачное.       Чистая Ваниль взглянул на него. — О чем?       — Обо всех них. — Теневое Молоко неопределенно махнул рукой в сторону прохожих. — Об их жизнях. О том, о чем они думают, что делают. Есть ли у них важные дела. — Он тихо рассмеялся и покачал головой. — У половины из них, наверное, нет. Но они все равно будут бежать.       В его глазах мелькнуло что-то острое, пустое. — А когда нас не станет? Мы будем просто заголовком в газете. Фотографией. «Два ученого найдены мертвыми» или чем-то в этом роде. Они будут щелкать языками, вздыхать, может быть, плакать неделю, если они нас знали. А потом? Забудут. Еще одна сноска в газете, которую никто не удосужится дочитать до конца.       Чистая Ваниль спокойно шёл рядом с ним, не разделяя его цинизма, но и не отрицая его.       Теневое Молоко сузил глаза. — …Ты не согласен?       — Я думаю, ты прав, — тихо сказал Чистая Ваниль.       Теневое Молоко моргнул, на секунду растерявшись. — …Ха. Не ожидал, что ты так скажешь.       Чистая Ваниль повернул голову в сторону уличных торговцев, солнечный свет отразился в волосах. — Я просто не думаю, что это единственный вариант.       Это вызвало у него недоверчивое фырканье. — О, да. А вот и твоя солнечная речь.       Но вместо того, чтобы потакать ему, Чистая Ваниль почти небрежно сказал, — Сегодня вечером будет фейерверк. Хочешь посмотреть его со мной перед тем, как… все?       Теневое Молоко остановился, подняв брови. — …Ты серьезно?       Чистая Ваниль кивнул, по-прежнему сохраняя спокойствие.       Теневое Молоко открыл рот, закрыл, а затем снова открыл. — Мы буквально… — Он прервался, стогнув в ладонь. — Ты хочешь тащить меня через толпу, только чтобы посмотреть на искры в небе, прежде чем мы прыгнем?       Голос Чистой Ванили был спокоен, почти тосклив. — Они будут прекрасны. Возможно, это будет последнее прекрасное, что мы увидим.       Теневое Молоко долго скептически смотрел на него. А затем, почти вопреки своей воле, его губы дрогнули в улыбке. — …Ты сумасшедший.       Чистая Ваниль только слабо улыбнулся и продолжил идти, пока Теневое Молоко не вздохнул и не догнал, все еще бормоча.       — Ладно. Как хочешь. Посмотрим твой фейерверк. Добавим немного цвета в ночь, прежде чем все погрузится в темноту. — Он засунул руки поглубже в карманы, и его глаза снова метнулись в сторону толпы. — Но не думай, что я впечатлен.       Чистая Ваниль тихонько хмыкнул.       Теневое Молоко посмотрел на него сбоку. — …Ты невозможный, ты знаешь об этом?       Чистая Ваниль промычал, снова коснувшись рукой руки Теневого Молока в движущемся потоке людей. — Но ты все еще здесь, это же главное, не так ли?       — Может, для тебя.       Теневое Молоко посмотрел на темнеющее небо. Хотя еще было светло, было очевидно, что вечер не за горами. Он достал телефон и увидел, что было 19:00.       Еще пять часов.       Несмотря на все свои слова, он не мог полностью подавить чувство страха, которое постепенно проникало в него. Было ли это страхом или предвкушением, он не мог сказать. Единственное, что он чувствовал, было просто страх.       Он боялся?       — Теневое Молоко?       Он моргнул, подняв глаза на Чистую Ваниль, который замедлил шаг, чтобы посмотреть на него, и на его лице явно читалось беспокойство. — Ты в порядке?       Нет, не в порядке. Даже близко.       — Я в лучшей форме, чем когда-либо. — Теневое Молоко вынудил себя улыбнуться, но улыбка коснулась только его губ, а не глаз. Его голос прозвучал слишком быстро, слишком резко. — Почему? Я что, похож на умирающего?       — Тебе не нужно притворяться.       — Притворяться? — Теневое Молоко громко рассмеялся. — Я мастер притворяться. Лучший в классе. Если бы это был олимпийский вид спорта, я бы уже получил медаль.       — Это не то, чем стоит гордиться.       Он посмотрел в сторону Чистой Ванили, чьи глаза, в отличие от обычного, были открыты. Двойной оттенок, желтый и голубой, мягкий, но резкий, приковывал его взгляд, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи. Он чуть не вздрогнул.       — Конечно, стоит, — пробормотал он, засунув руки поглубже в карманы. — Если бы я не притворялся, ты бы ненавидела находиться рядом со мной. Ты бы увидел настоящий беспорядок и сбежал бы.       — Я все еще здесь, не так ли? — тон Чистой Ванили был тихим, но уверенным. — Даже после всего.       На секунду Теневое Молоко не смог ответить. Его улыбка померкла, шаг замедлился. Он снова посмотрел на небо, на полосы розового, переходящего в фиолетовый.       — Да, ну… — Он безрадостно хмыкнул. — …не расслабляйся слишком.       Чистая Ваниль тихо выдохнул, как будто хотел продолжить, но знал, что это только заставит Теневое Молоко еще больше отступить. Вместо этого он сказал, — Дома, к счастью, это недалеко от того места, где мы живем, мы можем просто наблюдать оттуда.       — Я не против, по крайней мере, это близко. — Теневое Молоко потянулся, его осанка стала более ленивой. — Место в первом ряду на конец света.       Но его кулаки, теперь спрятанные в карманах, крепко сжались в ладонях. Чистая Ваниль теперь шёл рядом с ним медленнее, а Теневое Молоко автоматически подстраивался под его шаг. — Если ты хочешь это так называть.       — Это то, что есть. То, что мы есть. Два идиота, тратящие свои последние часы на земле на просмотр фейерверков, вместо того, чтобы, я не знаю, может быть, написать письмо с нашими мыслями, чтобы кто-нибудь нашел его позже? — Теневое Молоко отмахнулся рукой, скрестив руки на груди.       Чистая Ваниль повернулся к нему, на его лице была мягкая улыбка, несмотря на подтекст. — Ты так думаешь? Что это пустая трата времени?       Теневое Молоко нахмурился. Он не хотел вести этот разговор, тем более объясняться. — Что еще я должен сказать? Я же сказал тебе, я планировал это годами. Я хорошо сыграл свою роль, это просто последний акт. — Теневое Молоко пожал плечами, не глядя в глаза стоящему рядом. — Больше ничего, для меня больше ничего.       — Я в это не верю.       — Ты можешь верить в то, во что хочешь, для меня это не будет иметь значения в полночь.       Чистая Ваниль посмотрел на тротуар, его фигура слегка напряглась. Его взгляд был сосредоточенным и устойчивым, но на чем — было не ясно.       В конце концов он остановился. Сначала он не продолжал идти, а только изучал его в угасающем свете. На его лице не было осуждения, только та же упрямая мягкость, которую Тень Молока не мог выносить и от которой не мог отвести взгляд.       Наконец, Чистая Ваниль сказал, — И все же ты шел рядом со мной весь день. Разговаривал со мной. Делился этим со мной. Ты мог бы пойти один.       Улыбка Теневого Молока померкла. Его горло с трудом произносило слова, которые не шли легко. — …Ты бы все равно пошел за мной.       — Ты прав. — Голос Чистой Ванили был мягким, почти как будто он признавался в чем-то постыдном. Но его глаза были твердыми. — Я бы пошел. Потому что если ты умрешь, я умру. Я тебе это говорил.       Долгое время Теневое Молоко не двигался. Не дышал. Его кулаки еще сильнее впились в карманы, ногти впились в ладони. А потом он снова рассмеялся, резко и слишком быстро. — Ты сумасшедший, ты знаешь об этом? Это я должен быть ненормальным, а не ты.       Чистая Ваниль только слабо улыбнулась, тихо изогнув губы. — Может быть, и так. Но это не меняет правду.        Теневое Молоко отвернулся, снова устремив взгляд на горизонт, где солнце почти скрылось за линией неба. Грудь сдавило, но он не осмелился показать это.       — Хорошо, — пробормотал он голосом, более тихим, чем обычно. — Тогда пойдем домой. Не хочу, чтобы ты пропустил грандиозный финал.       20:16.       Ещё четыре часа.        Теневое Молоко тихо дышал, его мягкий выдох смешивался с легким ветерком, пробегающим по его волосам.       Да, он запланировал все это много лет назад. Пойти в школу, преуспеть во всем, закончить ее, умереть.       Дело не в том, что у него не было будущего, нет. Он вполне мог бы заняться чем-то своим, сделать что-то со своей жизнью. У него было образование, у него были знания. У него даже были сертификаты, подтверждающие все это. Но дело не в этом, дело никогда не было в этом.       Дело в том, что он просто не хотел. У него никогда не было мотивации. Все, что он делал, было просто для собственного удовольствия. С самого начала он был обречен.       Когда он смотрел, как Чистая Ваниль открывает дверь высокого здания, в котором они жили, он не мог не чувствовать себя почти виноватым. Не за себя, нет. За него.       Противоположность Теневого Молока. Всегда проповедующий об амбициях и мотивации делать то и это. Всегда планирующий больше, всегда желающий большего. Проще говоря, он был мотивацией для всех одним своим видом.       Теперь Теневое Молоко не был никем. Он был известен в школе, у него были друзья, знакомые, все. Но по сравнению с Чистой Ванилью он мог бы быть никем.       Теневое Молоко продолжал следовать за Чистой Ванилью, эхо их шагов на лестнице, когда они поднимались, слабо звучало в его ушах. Чистая Ваниль был готова бросить все ради… него? Эта мысль была горькой. Трудно было в это поверить. Это должно было быть ложью.       — Знаешь, — его голос прохрипел с улыбкой, которая казалась неуместной на его лице, — это все еще непонятно. Ты… ты… тратишь себя на меня.       Чистая Ваниль оглянулся на него, остановившись на ступеньке выше. Его выражение лица было спокойным, но глаза… мягче. — Это не пустая трата, — просто сказал он.       Теневое Молоко фыркнул, закатив глаза к небу, как будто небо мог предложить ему спасение. — Конечно, пустая трата. У тебя все готово. Люди, которые действительно тебя восхищают. Будущее, в которое ты можешь шагнуть и действительно засиять. И ты говоришь мне, что готов бросить все это только потому, что у меня была одна недодуманная идея много лет назад?       — Она не недодуманная, если ты так долго ее лелеял, — тихо ответил Чистая Ваниль.       Это задело Теневое Молоко, хотя он не хотел этого признавать. Он оскалил зубы в чем-то, похожем на улыбку. — Тебе есть что терять. А я — нет. Все просто.       Чистая Ваниль медленно покачал головой. — Ты ошибаешься.       — Правда?       — Да, — твердо сказал Чистая Ваниль, не отрывая от него взгляда и сохраняя непоколебимое спокойствие. — Потому что правда в том, что без тебя я потеряю гораздо больше, чем смогу получить.       Улыбка Теневого Молока на мгновение померкла. Он отвернулся, презрительно фыркнув. — Я думал, что ты, как никто другой, будешь заботиться о собственном самосохранении.       — Может, я изменился.       — Стал прежним, — пробормотал Теневое Молоко.       Чистая Ваниль усмехнулся и продолжил подниматься по лестнице.       Осталось три часа и сорок четыре минуты.       Дверь тихо закрылась за ними, заглушая низкий гул города снаружи. Наступившая тишина на этот раз не была напряженной, она была тяжелой, да, но не удушающей.        Теневое Молоко снял туфли, пожав плечами, делая вид, что не слушает ровное дыхание Чистой Ванили рядом с ним. Он засунул руки в карманы, наполовину ожидая очередной речи, но вместо этого… Чистая Ваниль взял его за запястье.        Теневое Молоко моргнул, когда его потянули, не грубо, а просто решительно, к широкому окну спальни. Чистая Ваниль раздвинул занавески, впуская в комнату угасающий оранжево-голубой свет заката. Он сел на узкий подоконник и похлопал по месту рядом с собой. — Садись. Фейерверк начнется скоро, через десять минут, может, меньше.       Теневое Молоко наклонил голову, слабо улыбаясь. — Не знал, что ты такой романтик.       Чистая Ваниль только хмыкнул, снова похлопав по месту, пока Теневое Молоко не вздохнул драматично и не сел рядом с ним. Их плечи соприкоснулись, когда они наклонились вперед, чтобы посмотреть на горизонт. Город простирался вширь, окна светились, улицы слабо гудели вдали. На мгновение снова воцарилась тишина. Мирная тишина.       — Можешь поверить, — наконец пробормотал Теневое Молоко, — что некоторые люди… действительно с нетерпением ждут таких событий? Считают дни, ставят будильники, готовят себе закуски, а потом — бум. Они ликуют, глядя на огни в небе.       Чистая Ваниль слегка улыбнулся. — А ты здесь. Ждешь со мной.       Теневое Молоко фыркнул, стараясь не выдать себя. — Не перекручивай. Я просто… поддакиваю тебе.       Но когда он откинулся назад, его взгляд скользнул в сторону, притянутый светящимися часами в углу комнаты.       20:52.       Каждая проходящая минута грызла его. Он стучал ногой, дергал руками, его зрение казалось сужаться каждый раз, когда менялись цифры.       Голос Чистой Ванили прорезался мягко. — Теневое Молоко.       Он моргнул. — Что?       — Ты снова смотришь на часы.       Теневое Молоко сглотнул, затем вынудил себя улыбнуться. — И что, если смотрю?       — Тебе не нужно, — мягко сказала Чистая Ваниль. Его рука коснулась сжатого кулака Теневого Молока, не совсем держа его, просто… находясь рядом. — Перестань сосредотачиваться на времени. Просто смотри. — Он кивнул в сторону стекла.       И в этот момент взорвался первый фейерверк. Яркий белый взрыв разорвал темнеющее небо, рассыпавшись золотыми брызгами.       Теневое Молоко слегка вздрогнул, широко раскрыв глаза. Он не говорил. Не ухмылялся. Его уставшее, настороженное выражение лица раскололось, и впервые за этот день его взгляд был ясным, открытым, почти детским в своем восхищении.       Чистая Ваниль медленно повернулся к нему, уголки его рта поднялись вверх. Он не ожидал этого. Совсем не ожидал. — Ты действительно смотришь.       Теневое Молоко сначала не ответил. Он наклонился ближе к стеклу, отражение фейерверков танцевало в его несовпадающих глазах. Его губы слегка приоткрылись, как будто слова были у него украдены.       Улыбка Чистой Ванили смягчилась. — Сегодня они будут работать долго. Времени достаточно.       Это сломало чары. Теневое Молоко резко отвернулся, щеки слегка покраснели, когда он скрестил руки. — Не делай вид, будто мне так важно.       Но его уши горели, а грудь казалась легче, чем в течение всего дня. Впервые с утра грызущий страх ослабил свою хватку. Впервые за день он почувствовал себя нормально.       Они простояли там некоторое время, их лица освещались тем же цветом, что и окружающая обстановка. Однако он больше не думал о часах; он наслаждался отвлечением, которым наконец-то мог снова полакомиться.       Фейерверки были далеко, и оттуда, где они находились, не было слышно их громкого звука. В некотором смысле шум был почти успокаивающим в ночи, а многоцветные огни освещали теперь темное небо.       Теневое Молоко не заметил, как быстро прошел день. Он снова взглянул на Чистую Ваниль. Он прислонился к окну, его глаза были опущены и мягкими. Было очевидно, что он начинал уставать; после столь долгой прогулки в течение дня это было вполне понятно. Теневое Молоко почти не чувствовал никаких изменений в себе, в последнее время он был постоянно уставшим.       — Знаешь, — начал Теневое Молоко тихим голосом. В нем не было обычной иронии и уверенности. Напротив, в нем чувствовалось почти колебание. — Я всегда задавался вопросом, каково это — быть знаменитым.       — Да? — ответил Чистая Ваниль, его голос повторял интонацию Теневого Молока. Его пальцы стучали по стеклу окна в неизвестном ритме, а глаза по-прежнему были устремлены наружу.       Теневое Молоко кивнул, его взгляд тоже устремился на фейерверк. Яркие огни освещали все: небо, город, их, все. Он солгал бы, если бы сказал, что это не было красиво. — Может быть, я получу свои семь дней славы.       — Ну… — Он вздохнул, быстро смахнув с глаз любые эмоции, которые угрожали проявиться. — Мне достаточно одного дня, исчезнуть в истории всего за несколько часов может быть прекрасным.       Теневое Молоко прислонился к окну, продолжая говорить и бредить. — Хотелось бы быть там, чтобы увидеть лица всех. Может, они будут злиться, а может, будут грустить. Я никогда не узнаю.       Фейерверк снаружи прервал его слова, громкий взрыв заставил его снова поднять глаза. На этот раз искры сыпались голубыми, какая ирония.       — Я мог бы сказать, что буду скучать по всему этому, но мне не по чем скучать… — Он замолчал, широко раскрыв глаза, и медленно повернулся к Чистой Ванили, только теперь осознав, как тихо тот сидел.       Чистая Ваниль задремал. Его голова склонилась к окну, и легкое храпенье свидетельствовало о том, что он заснул.       — Как невежливо, — прошептал Теневое Молоко, ухмыляясь про себя, когда он выпрямился. Его суставы хрустнули, когда он зевнул, и часы дня тоже начали настигать его. — Заснуть, когда я наконец-то изливаю душу, так ты прощаешься?       Он не ждал ответа и не получил его. Ну, слабое подергивание, но не более того. Однако Тень Молока не был разочарован, совсем не разочарован. На самом деле, он почувствовал… облегчение.       В тишине он смотрел на Чистую Ваниль, руки его дрожали по бокам. Искушение снова подкралось к нему, грызя его, чтобы почувствовать, сколько времени. Он не мог устоять. Не сейчас, не без отвлечения.       22:52.       Еще два часа.       Он повернулся к Чистой Ванили, которая ничего не подозревала. В некотором смысле, Теневое Молоко завидовал ему. Все это время он никогда по-настоящему не ожидал, что Чистая Ваниль пойдет на поводу у его плана.       В некотором смысле, что-то в нем не хотело этого. Может быть, его человечность, может быть, его мораль, может быть, его собственные чувства. Он не стал бы называть их, для этого было уже слишком поздно.       Он осторожно положил руку на голову Чистой Ванили, золотистые пряди были мягкими под его прикосновением. — Если бы я мог назвать одну вещь, по которой я буду скучать, это был бы ты, — прошептал он.       Он быстро и тихо вышел из комнаты и незаметно поднялся на крышу.       Лестничная клетка была темнее в это позднее время суток, гул города внизу смягчился до низкого, бесконечного шепота. Шаги Тень Молока эхом отражались от бетонных стен, слишком громко, слишком нарочито, как будто он пытался заглушить свои собственные мысли.       Чем выше он поднимался, тем тяжелее становился воздух. Когда он наконец распахнул металлическую дверь на крышу, его с полной силой обдало холодным ночным воздухом. Город простирался внизу, сверкая огнями, а на горизонте по-прежнему взрывались волны фейерверков, окрашивая здания мерцающими оттенками красного, золотого, зеленого и синего.       Это должно было выглядеть величественно. Как будто он стоял на краю света. Вместо этого страх сжимал ему желудок.       Теневое Молоко подошел к краю, засунув руки в карманы, сгорбившись, как будто пытаясь сделать себя меньше. Он посмотрел вниз на улицы, далеко-далеко внизу. Они казались нереальными — крошечные движущиеся огоньки, точки, обозначающие людей, как будто это был совсем другой мир.       — Вот и все, да? — пробормотал он про себя. Его голос был тише, чем он ожидал, его почти унес ветер. Он слегка наклонился вперед, ровно настолько, чтобы земля закружилась в его глазах. Грудь сдавило.       Он попытался рассмеяться, но из его горла вырвался только хриплый звук. — Место в первом ряду на конце света. Именно то, о чем я просил.       Но его кулаки дрожали в карманах. В голове постоянно мелькало изображение спящего у окна Чистой Ванили, тихое храпенье смешивалось с приглушенным звуком фейерверков. Ощущение волос под его ладонью. Слова, которые он прошептал, не имея в виду.       Если бы я мог назвать одну вещь, по которой я буду скучать, это был бы ты.       Он зажмурил глаза. — …Почему я это сказал.       Ветер пронзил крышу, дернув его за волосы и нарушив равновесие. Он пошатнулся, но снова заставил себя стоять неподвижно. Он подумал о часах — он предполагал, что сейчас будет 23:02 — и его страх только усилился.       Он мог подождать. Он должен был подождать. Полночь всегда была крайним сроком. Но вдруг он не был уверен, сможет ли выдержать еще два часа этого — ожидания, страха, стука собственного сердца. Его дыхание задрожало.       Он повернулся к краю, снова наклонившись вперед. Его улыбка, когда она появилась, была широкой и неровной, его маска застыла на месте даже здесь, даже в одиночестве. — Ну, по крайней мере, один из нас проспит финал.       И все же — он не двигался. Его ноги оставались на месте, колени зажаты, улыбка застыла и стала хрупкой. Что-то в нем все еще сопротивлялось. Вокруг никого не было, здесь никого не было.       Только он и фейерверк. Красивое зрелище, завершающее все. Это было почти поэтично, почти кинематографично.       Ничто не останавливало его, ничто не могло помешать ему перелезть через перила прямо в эту секунду. Даже когда он прислонился ко перилам всем своим весом, даже когда он смотрел вниз на почти далекое здание, даже когда фейерверки взрывались наверху.       Что-то в нем все еще сопротивлялось. Это не был страх, он не боялся. Не высоты и не смерти.       Почему он не мог прыгнуть?       Он колеблется. Он чего-то ждет. Ему нужно что-то, кто-то… что угодно… Что угодно…       — Теневое Молоко. — Голос прорезал ночь острее любого фейерверка.       Теневое Молоко замер, сжимая пальцами холодные металлические перила. На мгновение он сказал себе, что это ему показалось, что его отчаянный и беспокойный разум выдумал этот звук.       Но потом он прозвучал снова, на этот раз тише, уносимый ветром. — Теневое Молоко.       Он слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы увидеть его.       Чистая Ваниль стоял у двери на крышу, его свободная одежда развевалась на мягком ветру, волосы были слегка растрепаны. Его выражение лица было нечитаемым в мерцающем свете фейерверков, но его глаза — открытые, ясные, непоколебимые — были прикованы к нему.       Конечно, он последовал за ним. Конечно, он проснулся.       Уголки рта Теневого Молока искривились в улыбке, но она была тонкой, хрупкой, дрожащей по краям. — Ты упорный, это я тебе признаю.       Чистая Ваниль не подошел ближе, пока. Его голос был ровным, тихим, но в нем было что-то, что Теневое Молоко не мог определить. — Ты не собирался дать мне попрощаться, да?       Эти слова задели его. Теневое Молоко отвернулся, прижав лоб к перилам, и сделал вид, что сосредоточился на городе внизу. Его смех был неглубоким, пустым скрежетом. — Прощания переоценивают. Ты засыпаешь, я исчезаю, конец. Поэтично, не правда ли?       Чистая Ваниль шагнул вперед, медленно, осторожно, как будто не хотел его напугать. — Нет. Это не поэтично. Это бегство.       Плечи Теневого Молока напряглись. Его кулаки сжимались в карманах. Фейерверк нарисовал полосы золота и малины на его лице, улавливая влажность, которая начала смазываться в его глазах.       — Я не бегу. — Его голос треснул, но он заставил его опуститься ниже, сильнее. — Я заканчиваю.       — Тогда почему ты этого ещё не сделал?       Вопрос приземлился как лезвие. Голос Чистой Ванили не был жестоким. Это не было издевательством. Она была нежной, терпеливой, но беспощадной в своей истине.       Дыхание Теневого Молока затянуло. Он закрыл глаза, грудь пала, перила холодные и непреклонные под весом.       Почему он не мог? Почему он этого не сделал?       Ответ горел в задней части его горла, тот, который он не мог проглотить, тот, который он отказался назвать.       Шаги Чистой Ванили приблизились. Медленный, устойчивый, каждый вовремя со слабой трещиной далекого фейерверка.       — Ты не хочешь мира, — пробормотал он. — Но и оставлять не хочется. Не совсем. Пока я еще здесь.       Глаза Теневого Молока распахнулись, голова дернулась к нему. — Не надо… — Его голос сорвался. Он сильно проглотил. — Не говори так. Не делайте этого о себе. — Но дрожь в его тоне предала его.       Чистая Ваниль только держал свой взгляд, непоколебимый, мельчайшая улыбка дергала за уголки губ. Не самодовольный. Не триумфально. Просто… уверенным. — Тогда скажи мне, что это не так.       Теневое Молоко не смог. Его руки дрожали от перил, его грудь дрожала, когда над ними разразился еще один фейерверк, дождь по белым искрам, которые ненадолго сделали крышу похожей на день.       Он не мог этого сказать. Он не мог этого сказать.       Звук шагов мягко прижимался к гравию на крыше, устойчивый и преднамеренный. Чистая Ваниль шагнул вперед, его тень растянулась долго в разбросанных всплесках цвета. На мгновение он больше ничего не сказал. Он просто… посмотрел.       Теневое Молоко, наконец, повернул голову, глаза встретились с ним на короткое время, прежде чем снова отвернуться. — За кого-то такого любопытного ходишь спокойно, — пробормотал он, его обычный сарказм притупился по краям.       Чистая Ваниль не попал в эту ловушку. Его взгляд задержался, изучая его, как будто пытаясь прочитать что-то написанное между напряжением в его плечах и кривой его хватки вокруг рельса. В его выражении было мелькание, слишком короткое, чтобы назвать его; как признание, хотя чего, даже он не мог сказать. След знакомства, которого не должно быть.       На мгновение Теневое Молоко показался… другим. Не эта изношенная, саркастическая версия рядом с ним, а что-то еще. Что-то вроде эха. Это было что-то… потусторонне.       Чистая Ваниль моргнул, и впечатление растворилось, оставив перед собой только Теневое Молоко, стоящее с фейерверком за его спиной. Он выдохнул медленно, почти чтобы успокоиться.       — Ты пришел сюда один, — мягко сказал Чистая Ваниль, нежный, но твердый голос. — Ты не должен нести это самостоятельно.       Теперь фейерверки стали реже, реже, меньше чем хотелось наполнить небо. Вспышки шли с промежутками, окрашивая город в мимолетный цвет, прежде чем раствориться в дыму. Шум был мягче, но он все еще повторялся через крышу, достаточно, чтобы охватить то, что ни один из них не хотел, чтобы его услышали.       Чистая Ваниль стоял в нескольких шагах назад. Его сердце ударило тяжелее, чем фейерверк, его дыхание перехватило между ступенями. Если он двигался слишком быстро, если он пугал его, если он небрежно закрывал разрыв, Теневое Молоко могло наклониться вперед. Он знал это. Он это почувствовал.       Вместо этого он заговорил.       — … Здесь тише, чем я думал. — Его голос был нежным, натянутым с осторожностью. Он сделал медленный шаг вперед, гравий хрустел под ногами.       Теневое Молоко не повернулся. Его голова лениво прислонилась к перилам, профиль засветился чередующимися очередями красного, то зеленого, то синего цвета. — Вот в чём прелесть, не так ли? Вокруг никого нет. Просто шум неба и ничего больше. — Его слова были спокойными, почти слишком спокойными, каждый слог твердым, как будто дерзал Чистой Ванили поверить ему.       Еще один шаг вперед. — Ты тоже пришёл сюда на фейерверк?       Насмешка. — Что еще? Это бесплатные развлечения. Последнее шоу ночи. — Он не сдвигался, не взбирался, не двигался ближе к краю. Он лишь сильнее прижался к перилам, руки его свободно свисали, а голос звучал с привычной лёгкостью.       Но Чистая Ваниль мог слышать это — слабую дрожь, скрытую под маской. Он не указал на это. Он только продолжал приближаться. — Ты не говоришь так, будто наслаждаешься этим.       Теневое Молоко усмехнулся, маленький звук, который потерялся в буме другого фейерверка. — Ты меня не очень хорошо знаешь, не так ли? Это всё, что ты от меня получишь.       Шаг. Еще один шаг. Расстояние приближалось. — Ошибаешься, — мягко сказал Чистая Ваниль. — Я думаю, что знаю тебя.       Пальцы Теневого Молока согнулись о перила, ногти слегка притянулись к холодному металлу. Он откинул голову назад, глаза мигали, когда их застал розовый фейерверк. Он усмехнулся, хитрый, острый, но его голос колебался настолько, чтобы предать его. — О? Тогда скажи мне, что ты знаешь.       — Я знаю, что ты не так непоколебим, как притворяешься.       Пауза. Его усмешка дергалась, растрескиваясь по краям. Первые слезы грозились на углу его глаз, слабо сияя от света. Он быстро повернул лицо, вытирая щеку тыльной стороной руки, прежде чем влага могла полностью предать его.       Еще один фейерверк. Синий на этот раз. Достаточно громко, чтобы заглушить звук короткого, удушенного рыдания, проскользнувшего мимо его зубов.       Чистая Ваниль не мог видеть его лицо с того места, где он стоял — но он чувствовал это, как боль, грызущая его собственную грудь. Его шаги становились более устойчивыми, более быстрыми теперь, когда момент ломался, пока, наконец, он не достиг его.       Теневое Молоко выпустил резкий вдох, половину смеха, половину крика, все еще пытаясь держать себя в вертикальном положении, все еще пытаясь спрятаться за этой хрупкой личностью. — Знаешь, это жалко. Я… — Его слова оборвались, заглушённые фейерверком.       Чистая Ваниль не позволил ему закончить. Он потянулся и втянул его в себя, обхватив руками его тонкое тело и прижав к груди. Теневое Молоко сопротивлялся секунду — всего одну — пока его плечи не поникли, и борьба улетучилась в молчании.       Чистая Ваниль прижал губы к его макушке головы, золотые пряди его собственных волос смешивались с темными локонами Теневого Молока. Еще один фейерверк треснул над головой, этот горел ярко-желтым в течение ночи. Он омыл их обоих в своем свете, в один мимолетный момент заставляя крышу светиться, как будто она держала солнце.       — Все хорошо, все хорошо. — Чистая Ваниль замолчал, закрыв глаза. Цвет фейерверка ушел так же быстро, как он пришел, снова погрузив их в темноту ночи.       — Ха-ха, как… — Теневое Молоко шмыгнул носом, с колеблющейся улыбкой на его лице, демонстрирующая его противоречивые эмоции. — Как банально с твоей стороны.       — Тебе не обязательно притворяться бесстрашным, всё в порядке. — Чистая Ваниль глубоко вздохнул и осторожно выдохнул через рот. — Я тоже.       Теневое Молоко быстро откинулся от Чистой Ванили, глядя на него стеклянными глазами. Слёзы, которые были спрятаны за его серебряной челкой, наконец-то проявились в лунном свете. — Ты на самом деле…       — Да. — Чистая Ваниль отвернулся от него, глядя на землю внизу. — Я же говорил, потерять тебя — это больше, чем ты думаешь.       Следующий фейерверк пронзил небо, синий и тихий на этот раз, как будто это тоже давало им пространство. Теневое Молоко издал шаткий смех, звук где-то между облегчением и неверием. — Я недооценил тебя.       Пальцы Теневого Молока коснулись перил, когда он медленно потянулся к карману и вытащил телефон. Экран слабо светился в тусклую ночь, освещая его уставшее, покрытое слезами лицо.       23:23.       Он тихо выдохнул, и звук почти поглотила даль, где последний фейерверк растворялся в городе. Цифры на экране были невероятно тяжелыми, каждая минута растягивалась дольше, чем раньше.       Чистая Ваниль заметил его взгляд вниз, но не стал комментировать. Вместо этого он слегка сместился, ужесточив свою хватку настолько, чтобы Теневое Молоко знал, что он не одинок. Глаза Теневого Молока мелькнули вверх, встретив его ненадолго, и в том взгляде прошла буря эмоций, неохота, страх, истощение… и что-то вроде благодарности, похороненной под всем этим.       Между ними на несколько мгновений простиралась тишина, нарушенная лишь далеким треском последнего фейерверка. Теневое Молоко позволил своей голове наклониться к плечу Чистой Ванили, наполовину закрыв глаза.       — … Как думаешь, что происходит после нашей смерти? — спросил он тихо, голос почти исчез ночью.       Пальцы Чистой Ванили бездарно прослеживали узоры вдоль задней части его руки. Прежде чем ответить, он посмотрел на город. — Хм…а как думаешь?       Теневое Молоко тихо фыркнул. — Я? Я на самом деле ни во что не верю. Это скучно. — Он наклонил голову, и на его губах появилась лёгкая ухмылка. — Но… Я хотел бы думать, что я мог бы быть чем-то, чем угодно. Возможно, призраком. Или зрителем. Плывущий, невидимый, наблюдающий за всем этим без необходимости находиться в нем.       Чистая Ваниль поднял бровь, слабая улыбка дергала его за губы. — Зрителем… серьёзно? Звучит… одиноко.       Теневое Молоко пожал плечами, отмахиваясь от комментария, будто это ничего. — Может быть. Может быть, так и есть. Но что я могу сказать? Меня никогда не волновали скучные вещи. Кроме того… — Его глаза слабо мерцали в темноте, застигнутые в отражении угасающего фейерверка. — …Я хотел бы увидеть все это снова. Может быть…переродиться. Пережить всё заново, но по-другому.       Чистая Ваниль наклонился ближе, любопытство скрасило его выражение. — Иначе как?       Теневое Молоко устремил взгляд на горизонт, размышляя. — Ха-ха… может быть, я бы рисковал больше. Может быть, я бы…попробовал что-то новое, а не… позволять этому случиться со мной.       — А в кого бы ты переродился? — Чистая Ваниль спросил мягко, его улыбка была теплой и ободряющей.       Теневое Молоко стучал подбородок, слегка прислонившись к перилам. Он на мгновение закрыл глаза, позволив вопросу застыть в его голове. — Бессмертным, — сказал он наконец. — Я бы хотел… больше времени. Постоянно. Я могу быть кем угодно, делать что угодно, и у меня бы никогда не кончилось время. Никогда не нужно было бы его требовать. Всегда им обладать.       Чистая Ваниль наклонил голову, подняв бровь. — Это также звучит одиноко, не так ли? Жить вечно?       Теневое Молоко приоткрыл один глаз, закатил его, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Одиноко? Я бы не стал об этом беспокоиться. Я могу быть кем захочу, делать что захочу. Неважно. — Он наклонился немного ближе, глаза загорелись, когда его поразила другая мысль. — И… Я был бы могущественным. Неприкасаемый. Способен на все. Меня ничто не остановило бы. Мир был бы моим, чтобы наслаждаться.       Чистая Ваниль тихо засмеялся, покачав головой. — Так что… тогда ты будешь каким-то злым богом?       Улыбка Теневого Молока была растянута, острая и игривая. — Да. Именно. Я бы дразнил людей, преследовал бы их, склонял бы мир к своим капризам. Использовал бы свои… божественные силы для развлечения.       Выражение Чистой Ванили смягчилось. Он позволил руке скользить по плечу Теневого Молока. — Тогда я был бы там, как твоя противоположность, — тихо сказал он, — чтобы держать тебя в узде. Следить, что тебе не одиноко. Я был бы бессмертен с тобой, имея бесконечное количество времени с другим звучит прекрасно.       Теневое молоко снова закатил глаза, прислонившись к перилам. — Звучит скучно, когда ты так говоришь, — пробормотал он. — Что дальше? Ты будешь каким-то богом, к которому все придут за благословениями? Исцелять их раны, лечить болезни прикосновением руки?       Чистая Ваниль улыбнулся и кивнул. — Может быть. Я всегда хотел помочь людям с медицинской точки зрения… может быть, теперь я смогу этим заниматься, в гораздо большем масштабе.       Теневое Молоко фыркнул, звук был резким, но с нежностью, отмахиваясь от фантазии, словно она была для него слишком серьёзной. — Выдуманный мир, чушь. Звучит утомительно.       Чистая Ваниль наклонил голову, улыбаясь всю ночь. — Может быть. Но каждый мог использовать кого-то, кто смотрит их. Держать их… заземленным.       Теневое Молоко выпустил низкий смех, смесь развлечений и что-то более мягкое, почти задумчивое. — … Я не знаю, может быть, мне это понравится.       В течение долгого момента они вдвоем прислонились к перилам, наблюдая, как под ними светится город, последние искры фейерверков красят их лица. Слова прекратились, но тишина задержалась так, что это говорило больше, чем любой разговор.       — Как думаешь, что произойдет…? — Теневое Молоко прошептал, не отрывая взгляда от земли.       Чистая Ваниль последовал за его взглядом внизу — Я не знаю.       — Ты… считаешь, что это правильно? — Теневое Молоко снова спросил, в который раз за эту ночь его голос был тихим и нерешительным.       — Я не знаю.       Теневое Молоко сглотнул, моргая теперь чаще. — И… если мы прыгаем…       — Я не знаю — Чистая Ваниль повторил, в отличие от Теневого Молока, его голос был спокойным и устойчивым. Якорь к спирали Теневого Молока. — Мы прыгаем, я не знаю, что будет дальше.       Теневое Молоко снова взглянул на свой телефон.       23:52       Время, конечно, движется быстро, когда человек не смотрит на него. Теневое Молоко взглянул на небо, а его глаза снова опустились на тротуар. Да. Бессмертие звучит хорошо.       Он посмотрел в сторону, его глаза устремились на глаза Чистой Ванили. В конце концов, возможно, в глубине души он мог быть немного напуган. Недостаточно, чтобы признаться вслух, но достаточно, чтобы он почувствовал это в глубине души.       — Просто скажи нет. — Теневое Молоко прошептал ему под нос, достаточно близко к Чистой Ванили, чтобы знать, что тот слышит.       — Что? — Чистая Ваниль прошептал в ответ.       Теневое Молоко больше склонялось к Чистой Ванили, его горло слегка закрылось вокруг его слов. — Насчёт этого. — Он кивнул к перилам. — Ты не обязан этого делать. Я не хочу, чтобы ты это делал.       Чистая Ваниль посмотрел на него, его глаза широко раскрылись, прежде чем смягчились. Его руки были подняты, чтобы держать лицо Теневого Молока. — Если я скажу нет… ты все равно прыгнешь?       Теневое Молоко замолчало, на минуту, он почти задумался. Почти. — Да.       — Тогда, — Чистая Ваниль чуть больше наклонился вперед, поцеловав на лоб Теневого Молока. — Делай то, что делает тебя счастливым.       Делай то, что делает тебя счастливым.       Слова перекликались в сознании, повторяясь как мантра, и впервые они не просто утешали, но и ужасали. Он позволил своим глазам еще раз опуститься на тротуар внизу, чувствуя тягу высоты, неизбежность того, что требовали часы.       Он снова посмотрел на свой телефон.       23:58       Больше нет времени. Глаза Теневого Молока метнулись к Чистой Ванили.       Он хотел говорить. Хотел признаться. Каждую мысль, каждое чувство, которое он разливал, все, что он никогда не осмеливался озвучить, он хотел выложить все голым. Первоначально он планировал записать это, аккуратное письмо, чтобы оставить позади, что-то постоянное, что-то неоспоримое. Но мысль казалась пустой, слабой. Он хотел, чтобы слова достигли Чистой Ванили, хотя бы на мгновение.       Он открыл рот. А потом Чистая Ваниль вмешался.       Мягкая, грустная улыбка тронула его губы, достаточно нежная, чтобы преодолеть напряжение, но достаточно тяжелая, чтобы взвесить грудь Теневого Молока. — Что бы ты ни хотел сказать… ты можешь сказать это в загробной жизни, — прошептал он. — Если она есть, мы пойдем туда вместе.       Теневое Молоко замер. Его горло сжалось, слова застревали, зубы сжимались. Он разочарованно вздохнул, и этот звук, наполовину смех, наполовину ворчание, резко прорезал ночной воздух.       И все же… на самом деле, он почувствовал немного благодарности.       Он заберёт эти чувства с собой. Все из них. Они не пропадут даром; они не будут испорчены неправильным пониманием или неприятием. Они останутся целыми, нетронутыми, в тишине между его сердцем и умом.       Они умрут здесь, в этом мире, с ним.       Он наклонил голову, взглянув на городские огни далеко внизу, позволив этому моменту успокоиться. Может быть, просто небольшое разочарование задержалось, слабая боль за то, что могло быть, но… ничего не поделаешь. Другого пути не было. Он примет это.       Он не знал, что Чистая Ваниль подумал то же самое.       Даже когда он мягко улыбался, даже когда он слегка прижимал руку к плечу Теневого Молока, он тоже знал правду. Чувства, признания, они были их, чтобы нести в тишине. Может быть, однажды, где-то за пределами этого мира, они получат свой шанс. Пока достаточно было просто быть вместе.       Ровно в полночь сигнализация на его телефоне пробила тишину. — Бессмысленно, — подумал он, горько забавляясь.       Он полностью выключил телефон, позволив ему выскользнуть из его руки. Он упал на край крыши, исчезая в темноте внизу. Он представлял себе аварию, экран разбивается о тротуар, каждый кусок теперь бесполезные фрагменты. Ему это больше не понадобится, не сейчас.       В это же мгновение вдали вспыхнул одинокий фейерверк. Он думал, что шоу закончилось, но одна последняя искра осталась далеко, тихая и нежная, рисуя ночное небо в мимолетном свете.       Он взглянул на Чистую Ваниль. Слабая улыбка покоилась на его лице, мягкая и обнадеживающая.       Взгляд Теневого Молока упал на тротуар. Потом, медленно, осознанно, перешел на узкий выступ перил. Чистая Ваниль держал его твердой рукой достаточно близко, чтобы он не споткнулся.       На мгновение мир остановился. Теневое Молоко слегка повернулся, сжимая в крепких объятиях Чистую Ваниль, держа его близко, как будто он мог впитать все, что он чувствовал через эти объятия.       Затем, глубоко вздохнув, он откинулся назад. Чистая Ваниль последовал за ним.       Ветер выл мимо них, дикий и неумолимый, дергая за волосы, за одежду, за края их тел. Время тянулось, растягивая каждое сердцебиение, каждый вздох, каждое мерцание света от далекого фейерверка. Теневое Молоко ощущал невозможное спокойствие. Ужас, годами грызший его, растворился, сменился чем-то странным, чем-то диким, чем-то… свободным.       Он чувствовал Чистую Ваниль рядом с собой, всё ещё сжимавший его руку, волосы развевались вокруг него. Из его груди хлынул прилив смеха, безудержный, безрассудный. Звезды наверху были острыми и холодными, луна молчаливым свидетелем, и мир, казалось, изгибался только для них.       На мимолетный, подвешенный момент, Теневое Молоко был жив так, как не было годами. Радость, нефильтрованная и чистая, горела в его груди. Как иронично он чувствовал себя более живым в своей смерти, чем когда он просто жил.       Он смотрел на Чистую Ваниль, широкими, стеклянными, изумленными глазами, не страхом, а осознанием. Он всегда был бесстрашен. Чистая ваниль… никогда на самом деле не был бесстрашен. И все же они здесь, падая вместе.       Он падал, потому что Теневое Молоко был таким. Как романтично. Как поэтично.       В нем возникла дразнящая мысль, жестокая и игривая. Если бы он мог, он бы полетел. Поднял бы Чистую Ваниль на невероятную высоту, держал бы её там, позволил бы ей увидеть мир с небес, смеясь над ужасом и восторгом. Даже будучи осторожным, чтобы он не выпасть из его рук, никогда больше.       Он бы прикасался к звездам, играл с луной, сгибал мир, как ему было угодно. Весь мир будет его сценой. И все они смотрели на него. Какой рай. Его идеальная фантазия.       Он притянул Чистую Ваниль поближе, вращая их по воздуху, вертясь, смеясь против грохота ветра. Их глаза встретились, стеклянные и живые, слезы и радость сталкиваются. Еще один смех ускользнул от них обоих, когда они кружились, кружились голова от свободы, восторга, неизбежности.       Земля устремлялась к ним, все ближе и ближе. Неизбежно.       Чистая Ваниль цеплялся за него, его крики доходили по ветру, слова терялись в порыве. Его слово пришло в отчаянном крике над звуком воздуха вокруг них, слезы теперь текли свободно. — Спасибо за… всё!       Теневое Молоко замер, позволив собственным слезам упасть, бесконтрольно и бессмысленно. В конце концов, он закричал в ответ, большая подлинная улыбка протянулась по его лицу. Он решил побаловать себя в последний раз. — Спасибо… за все тоже!       Их глаза закрыты. Никакие слова не могли выдержать вес того, что они чувствовали. Никакие звуки не могли запечатлеть бурю в их сердцах.       Крик вырвался из груди Теневого Молока; дикий, невозмутимый, радостный, когда тротуар подскочил, чтобы встретить их. Раскинув руки, смеясь и плача, он чувствовал себя живым в последние моменты.       Чистая Ваниль закрыл глаза, позволив себе доверять, позволяя себе чувствовать, неохотно улыбаясь на его лице, когда последний далекий фейерверк нарисовал их в ярких золотых и синих тонах, мимолетный свет держал их в своих объятиях.       Теневое Молоко наконец признал; это было прекрасно.       Теневое Молоко загадал последнее желание, прошептанное стремительному ветру, до бесконечной ночи наверху. Что бы ни случилось, он хотел оставаться связанным с Чистой Ванилью, как-то, где-то.       Пришла земля. И потом, ничего. Ничего. Но город не дождался. Сирены кричали, пронзая ночь, перекрикивая здания, как хор будильников.       — Кто-нибудь вызовите скорую! — закричал голос, запаниковал, рваный. Другой голос присоединился, плача, — О боже, позовите на помощь! — Звуки столкнулись, перекликаясь с ревущими гудками транспортных средств, проносящихся по улицам.       Люди побежали к краю, глядя вниз на тротуар далеко внизу, лица бледные, рты открываются от неверия. Телефоны появлялись в дрожащих руках, мигающие огни фиксировали последствия со всех сторон.       Завтрашние заголовки будут беспощадными. «Трагедия в центре города — двое погибших при падении». «Двое погибли в прыжке: город в шоке». «Близкие скорбят, а общество переживает внезапную утрату».       Каждое предсказание, которое они себе шептали; каждое «что если» и холодные доводы разыгрывались точно так, как ожидалось. Машины скорой помощи прибыли в считанные минуты, медработники кричали, растягивая свое оборудование, со срочностью раздавались резкие голоса, все еще выли сирены. Прохожие плакали, одни кричали на небо, другие сгибались, молчали от ужаса.       В конце концов, все ответы они унесли с собой в могилу. Но несмотря на все это… люди на улицах опоздали.       Теневое Молоко и Чистая Ваниль уже ушли, став частью истории. Навсегда застряли в тот момент ночи. Прошло то мгновение, когда они откинулись на эти перила, прошли до того, как ветер даже успел поймать их волосы, прошли до того, как фейерверк полностью исчез с неба.       И пока внизу бушевал хаос, город ничего не замечал, ночь хранила свою тайну. Улицы и сирены, визг и мигающие огни — им остались лишь отголоски. Они вдвоём бесследно исчезли из мира, который никогда их не поймёт, оставив после себя лишь следы.       Чистая Ваниль дрожал собственных мыслей, быстро моргая, когда он выпрямился. Он оказался на ровной скале посреди огромного поля, трава бесконечно растянулась вокруг него. Теневое Молоко лениво поплыл рядом, бормоча о чем-то, что на данный момент Чистая Ваниль не мог понять. Его голова покачалась на секунду, потом дискомфорт исчез так же быстро, как он пришел.       Он потер свои виски и сел немного прямо, заставляя бабочек, которые отдыхали поблизости, разбегаться в освещенный солнцем воздух. Теневое Молоко резко щелкнул языком, подплывая поближе.       — Ты вообще слушаешь?       Вопрос отразил его. Теневое Молоко остановился, глаза сузились от игривого раздражения. — Я тратил свой блеск на тебя, а ты просто — что? Считаешь облака?       Чистая Ваниль тихо выдохнул, поправляя посох рядом с собой. — Прости меня. Я отвлекся. — Он протянул руку к Тени Милку, который парил чуть выше его досягаемости, и мягко потянул его вниз, чтобы тот сел рядом.       Теневое Молоко поднял бровь, наклонив голову. — А о чем именно ты думал?       Чистый Ваниль колебался, потом покачал головой. — Я действительно не знаю… это просто… стёрлось из моей памяти.       Теневое молоко закатил глаза, тихо фыркнув, — Вот как.       Чистая Ваниль тихо рассмеялся, пробормотав еще одно извинение, но потом его взгляд скользнул по парящему силуэту Теневое Молоко — … Ты тоже это почувствовал? — осторожно спросил он, голос низкий. — Когда мы впервые встретились… было такое чувство чего-то знакомого. Почти как будто мы были знакомы раньше.       На короткий, мимолетный момент выражение Теневого Молока дрогнуло, что-то почти похожее на распознавание, мигающее через его черты. Затем, так же быстро, как и появилось, оно исчезло. Он лениво пожал плечами и снова обвел вокруг Чистой Ванили. — Может быть… немного. Но, наверное, ничего. Просто ложное дежавю, или что-то, во что хочется верить.       Чистый Ваниль тихо усмехнулся, покачав головой. — Возможно.       Теневое Молоко подошёл поближе, наклонив голову в притворном раздражении. — Все еще извиняешься за размышления?       Чистая Ваниль усмехнулся, качая головой. — Не в этот раз. Просто любопытно, наверное.       Теневое Молоко поплыл назад, слегка вращаясь в воздухе, когда бабочки снова поселились вокруг них. Солнце согревало поле, их смех смешивался с мягким шелестом травы и нежным порывом ветра. На мгновение они были просто там, отдыхали, смеялись, знакомы таким образом, что чувствовали себя просто за пределами понимания, и все же, совершенно естественно.       — Хотя, — Чистая Ваниль замялся, устремив взгляд на горизонт. — Странно было. На мгновение я почувствовал себя так, как будто… как будто это был не первый раз.       Улыбка Теневого Молока стала шире. — Это? Ты имеешь в виду прогулку со мной? Звучишь ужасно сентиментально для святого.       — Я имею в виду нас, — сказал Чистый Ваниль мягко, повернувшись назад, чтобы встретить его взгляд. — Ты и я. Не могу объяснить это, но я чувствую, что знаю тебя намного дольше, чем должен.       Смех Тени Милка резко прорезал воздух, хотя в его улыбке была нотка не совсем насмешливости. — Ха! Может, так и было. Может, в какой-то другой вселенной ты из теста вон лез, чтобы следовать за мной, — Он наклонился поближе, блестящими глазами. — Или, может быть, мы оба сделали что-то настолько безрассудное, что было бы смешно. Похоже на меня. Мне нравится завершенность.       Лицо Чистой Ванили дрогнуло от боли, хотя он не знал почему. — Говоришь так, как будто веришь в это.       — Я ни во что не верю, — легкомысленно сказал Теневое Молоко, снова выпрямившись, сложив руки за спиной. — Но идея меня забавляет. И это бы объяснило, почему ты не сводишь меня с ума. Полностью.       Чистый Ваниль тихо усмехнулся, покачав головой. — Тогда, возможно… мы действительно знали друг друга. Когда-то.       — Возможно, — сказал Теневое Молоко, легкомысленным тоном. Но его глаза задержались на Чистой Ванили на мгновение дольше, чем это было необходимо, прежде чем он повернулся и пошел вперед, за ним завились хвосты пальто. Одна из его когтистых рук протянула вверх, чтобы отрегулировать его жабо, джем-души, приклеплённая на ней, светилась на утреннем солнце.       Чистая Ваниль шел рядом с ним. Оба пошли дальше, трава шептала под ногами, горизонт тянулся бесконечно и ярко. Взгляд Чистой Ванили задержался на Теневом Молоке, когда он плавал над полем, лениво качаясь в воздухе, как лист, пойманный на ветру. Солнечный свет хлынул на него, прижавшись к волосам и тусклому мерцанию одежды.       На этот раз в его выражении не было ни насмешки, ни острой усмешки по краям рта. Он выглядел… мирно. Почти… отличается спокойствием.       Это поразило Чистую Ваниль с тихой силой. Теневое Молоко всегда держался как загадка, которую невозможно разгадать, ощетинившись резкостью, держась на расстоянии с помощью саркастических замечаний и полуулыбок. Но здесь, под открытым небом, что-то словно сползло. Он выглядел… легче. Словно какой-то невидимый груз спал с его плеч.       — Но я чувствую, что должен кое-что сказать теперь, когда ты об этом заговорил, — донесся до него голос Теневое Молоко, задумчиво подперевший подбородок. Главные глаза в волосах моргнули несинхронно, некоторые покосились в его сторону.       — Я тоже, однако, я не могу вспомнить. — Чистая Ваниль посмотрел руки.       Теневое Молоко пожал плечами, перевернувшись в воздухе. — Может быть, это придет в следующий раз, или никогда, кто знает. — Теневое молоко захихикал, растянувшись в воздухе. — Может быть, это было даже не так важно.       — Может быть… — Чистая Ваниль почувствовал что что-то шевелиться в груди в ответ. Это было нелегко назвать, оно колебалось между удовлетворенностью и радостью, возможно, даже надеждой.       Он приложил руку к мантии, удивившись внезапному трепету внутри него. Он не знал, что означает это чувство, и не был уверен, что хочет. Этого было достаточно, чтобы позволить ему существовать тихо, неизученным.       Теневое Молоко плыл по узкой тропинке, вившейся среди цветов, его длинные волосы лениво развевались за ним. Поле изгибалось на ветру, разнося по пути искры света, и Чистая Ваниль провожала его взглядом. Этот момент казался жутко знакомым, словно дежавю, которое никак не хотело исчезать. Он не помнил, чтобы когда-либо ходил с ним по этой тропинке, он был в этом уверен, но какой-то упрямый шёпот в голове говорил ему обратное.       Его мысли прервались, когда что-то мягкое коснулось его колена. Он слегка вздрогнул, опустив взгляд и увидев отдыхающую там бабочку. Её крылья пульсировали, раскрываясь и закрываясь, изящно и уверенно, словно она выбрала его намеренно. Он медленно поднял руку, и бабочка без колебаний села ему на ладонь. Он поднёс её ближе, изучая хрупкий узор её крыльев, пока они сгибались один, другой раз. Низкий гул вырвался из его горла, задумчивый и неуверенный, словно он был на грани воспоминаний о чём-то недостижимом.       Чистая Ваниль моргнул, затем он улыбнулся шире. — А, теперь вижу. — Он пробормотал про себя.       А потом бабочка оторвалась, поднявшись в воздух, чтобы присоединиться к остальным. На мгновение в груди пронзила боль, которая казалась гораздо более длительной, чем должна была быть, а затем исчезла, оставив его одновременно странно опустошённым и странно цельным.       — Хэй! — Это прорезало его раздумья.       Чистая Ваниль поднял глаза, моргнув, словно вырванный из сна. Теневое Молоко стоял дальше по пути, зависая под углом, поэтому солнце вспыхнуло позади него, будто он окружен нимбом. Его усмешка была кривой, дразнящей, но мягче, чем обычно. — Тебе хочется летать?       Чистая Ваниль моргнул один раз, потом снова. Его первым инстинктом, как всегда, было отказаться. Он никогда не любил отрываться от земли, никогда не любил чувство потери контроля, чувство, когда воздух держит его. Его место всегда было прочным, устойчивым, обжитым. Но… Теперь он колебался.       Что-то в том, как Теневое Молоко парил и его рука была свободно опущена, глаза блестели, словно они уже знали ответ, что-то в этом взгляде тронуло его. Он почувствовал себя другим, потерянным, словно привычные правила, связывавшие его, больше не действовали.       Медленно он поднялся на ноги, почищая пряди травы от мантии. Он позволил своим глазам скользить по Теневому Молоку, который выжидательно поднял лоб, как бы осмеливаясь отказаться. Но вместо того, чтобы покачать головой, Чистая Ваниль позволил небольшой улыбке распространиться по его лицу. Это было тихо, подлинно, тронуто чем-то невысказанным.       — Хорошо, — наконец сказал он, голос его был ровным, но мягким. Он шагнул вперед, поле наклонилось к его лодыжкам, когда он проделал путь, закрывая расстояние между ними.       Возможно, это было к лучшему, что никто из них не зацикливался на этом; это только приносило смятение, страх и непоколебимую печаль. Они не нуждались в этом сейчас, не здесь.       Чистая Ваниль не будет снова подвергать Теневого Молока таким эмоциям. И хотя он не был уверен, было ли это просто воображение или нет, он предпочел бы, чтобы так и оставалось. Подойдя к Теневому Молоку, он медленно взял протянутую руку, когда его подняли с земли, руки крепко цеплялись за Теневое Молоко. Но внутри он чувствовал себя довольным. Здесь они были в порядке, так что Чистая Ваниль был более чем в порядке с этим.       Теневое Молоко крутил его в воздухе, крепко держась за мантию, когда он громко смеялся на фоне восходящего солнца. — Все еще боишься высоты? — Теневое Молоко ухмылялся, подправляя его, чтобы лучше смотреть на него.       Чистая Ваниль держался за плечо Теневого Молока, улыбаясь ему. — Если ты здесь, не так много.       Он держался только крепче, не удостоив взглядом далёкую землю внизу. Даже когда Теневое Молоко на самом деле начал летать с ним, даже когда было ясно, что он был осторожен с тем, как он обращался с Чистой Ванилью.       — Такое чувство, что… мы делали это раньше. — Чистая Ваниль смотрел вниз на облако, на то, как солнце поднималось над горизонтом, как ветры казались спокойнее здесь. — Не здесь.       Теневое Молоко слабо усмехнулся, слегка крепче обняв Чистую Ваниль. На мгновение Чистая Ваниль почувствовал, как он напрягся, он мог бы пропустить это, если бы Чистая Ваниль не заметил. — Опять?       Чистая Ваниль усмехнулся. — Прости меня, но это довольно странно, не так ли? Может быть, сон или чувство принадлежности.       — Это попытка быть поэтичным? — Теневое молоко пробормотал, глядя на Чистую Ваниль в хватке, когда они плыли. — Ты всегда находишь случайные времена, чтобы высказать свои мысли. Затем удивляешь меня чем-нибудь глупым. — Теневое Молоко рассмеялся громче, медленно снова крутя их в воздухе; то, что он любил делать, неся Чистую Ваниль.       Несмотря на его слова, на мгновение что-то незнакомое и в то же время до боли знакомое мелькнуло в глазах Тень Милка. Он чуть не сказал что-то, чуть не сбросил с себя тяжесть, которая давила на него с тех пор, как Чистая Ваниль упомянул о чувстве дежавю. Но мысль проглотила его.       — Шальная мысль. — голос Теневого Молока тяжелым, но решительным.       Чистая Ваниль на мгновение промолчал, его взгляд теперь заперт на мир внизу. Улыбка Чистой Ванили пошатнулась, самая слабая складка образовалась между его бровями. Он хотел спросить. Он хотел сказать, что «Кажется, что я уже однажды потерял тебя».       Он хотел кое-что признаться. Слова замерли на языке, прежде чем успели вырваться. Итак: Он все отпустил.       Он дышал медленно и спокойно, закрывая глаза. Когда он открыл их снова, неба было достаточно. Тепла в руках у Теневого Молока было достаточно. Какой бы ни был призрак памяти, если бы он был хоть одним, он бы его не преследовал.       — Полагаю, что это не имеет значения, — сказал он наконец, его голос тихий, но твердый. Он прислонился головой к плечу Теневого Молока, решение было окончательным. — Это то, что у нас есть. И я доволен этим.       Теневое Молоко посмотрел на него краем глаза, что-то нечитаемое мелькало на его лице. На секунду он, казалось, что он мог бы сказать больше, может нарушить молчание с правдой, которая сгорела в его груди. Но затем он ухмыльнулся вместо этого, наклоняя их обоих выше в воздух, позволяя солнцу проглотить момент целиком.       Последовавшее короткое время молчание было намеренным, договором. Внутренне, по отдельности, они оба пришли к выводу самостоятельно без слов по нему. Больше они об этом не спрашивали. Это останется позади них, без ответа, неназванным и непрошенным.       Чистая Ваниль никогда не будет сомневаться в этом, вместо этого он позволит себе забыть слабое чувство в затылке, а также все, что приходит с ним. Забудьте о беспокойстве, царапающемся на краях его разума. Забудьте о слабом, знакомом толчке, который шептал о чем-то потерянном. Забудьте боль того, что могло быть. Он больше не поднимал этот вопрос.       Чистая Ваниль приобнял его ближе, а Теневое Молоко летал выше, устойчиво, бережно, почти нежно. Момент колебаний прошел. Молчание держалось. И вместе они продолжали жить дальше.       Он позволит себе наслаждаться раем, который они построили вокруг друг друга, и всем, чем они пожертвовали, чтобы получить его. Теневое Молоко поудобнее обнял Чистую Ваниль, глядя вниз на мир ниже. Сверху они могли видеть травяное поле, вместе с восходящим солнцем. В то время как Теневое Молоко не нашел это интересным, Чистая Ваниль восхищался.       — Какой вид, а? — Теневое Молоко ухмылялся, глядя вниз вместе с ним.       — Да это… — Чистая Ваниль замолчал, пытаясь найти слово, которое он искал. В конце концов, он продолжил, — Это божественно.       Этого было достаточно. Этот мир. Возможно, в конце концов, они действительно получили всё, что хотели.