Заражонный ангел

— Мистер Ньют... А почему вы всегда носите этот странный кулон? — с любопытством спросила маленькая блондинка, что, вероятно, жила через три хижины от его. — А? Это... Этот кулон носил очень дорогой мне человек... Его будто оглушило на время. Он продолжал поливать помидоры, вот только теперь в голове вместо дозировки удобрения была девушка, что носила этот кулон, и об их последней встрече. *** — Ты всё-таки боишься меня... — хриплый женский голос разрезал тишину и мрак переговорной. Девушка села на стул напротив британца. Эти слова резали хуже лезвия, но ещё больнее становилось оттого, что он действительно боялся её. После заражения Ирис, о котором знал только Ньют, девушка будто истощалась, умирала прямо на глазах, пока по её лопатке в венах расползалась чёрная кровь от крупного следа когтей на ней. Он не помнил, когда девушка заразилась, он видел лишь результат. — Ты боишься, — не дожидаясь ответа, продолжила Ирис, — боишься, что я рано или поздно потеряю контроль, что поддамся заражению и... — девушка резко замолчала, но через несколько секунд подскочила со стула в сторону блондина, — нападу! Ньют резко отшатнулся и, откинув край куртки, отстегнул пистолет от кобуры, но в секунду осознал, что сделал, и отдёрнул руку от пистолета, с ужасом подняв глаза на заплаканную девушку. — Ирис... Но не успел он закончить, как девушка оборвала его. — Нет! Заткнись! Завали своё ебало! Я не хочу слушать твои ёбанные сопливые извинения и оправдания! Нахуй! Я вас всех, блядь, знать больше не хочу! — Девушка с силой дёрнула цепочку на шее, что держала на себе православный крестик. Ирис всегда утверждала, что этот крестик спасает её от всего и что молитвы спасут, что бог поможет. Вот только ей он не помог. Ирис, как фурия, вылетела из зала совещаний, с силой хлопнула дверью так, что та, кажется, могла слететь с петель. Тихая паника настигала, всё серьёзно, последний раз она хоть как-то ругалась матом, да и просто ругалась, была смерть Алби и малыша Чака. Ньют медлил, кажется, он не до конца понимал, что каждая секунда на счету, а особенно с заражённой девушкой, что только что разочаровалась во всём. Британец побежал за ней. Он вылетел из постройки, так же хлопнув дверью. Он явно не заботился о сне своих товарищей, о том, что, если верить часам, сейчас около трёх часов ночи. Волновало лишь то, что он потерял из виду копну чёрных волос. А, нет, вот она бежит. Стоп. Бежит? А куда? Судя источнику света от солнца, бежит она к обрыву, и ей явно не на рассвет посмотреть захотелось. Она бежит. Он за ней. Да, она больна, да. Но вот Ньют хромой, и даже если бы девушка стартовала одновременно с ним, он бы не успел. Он и не успеет. Обрыв уже перед ней, а скорость она так и не сбавляет и, видимо, и не собирается. — НЕТ! — кричит, кричит громко и протяжно, стоит её угольным волосам скрыться за краем обрыва. Там высота как со стены лабиринта, и если британцу судьба в лице Лиан подарила второй шанс, то тут её врядли что-то спасёт. Он останавливается возле обрыва, кусочки земли и камни отлетают в пропасть океана со скалами, на одной из которых в сломанном теле, обливаясь кровью, лежит Ирис. Отчаянье. Пелена слёз затмила зрение, а адреналин, что бушевал по венам вместо крови, заставил на негнущихся ногах отойти от обрыва и, приняв стойку, ринуться за ней. Облом. Сильные и крепкие руки сжали его и заставили опуститься на землю. Ньют рыдал. Рыдал, не стесняясь никого и ничего. Единственная и прекрасная его, праведная и справедливая, та, что пела заученные молитвы на непонятном для него языке. Она, его ангел на земле, сейчас лежит там внизу на скалах вся в крови с поломанными костями. Размытый силуэт, что не был чем-то знакомым, мельтешил возле Ньюта, пока тот изливал душу в слёзы и вопли. — Твоюж мать... — констатировал факт Фрайпан, глянув вниз, дабы разглядеть причину истерии своего друга и узнать, где его напарница, ведь Ньют только с Ирис, и Ирис только с Ньютом. *** Ньют стоял у берега океана, смотря на звёзды. Ветер гулял в сальных светлых волосах. Он крутил в руках крестик, её крестик. Она мертва, но она всегда с ним. Он будет помнить её до конца своей треснутой жизни.