Варенье

‎ Воздух, пропитанный запахом жжённого сахара, объял мальчиков, возившихся на кухне. Угораздило же им решить не просто съесть купленные подешевле сливы, а превратить их в варенье на зиму. ‎ ‎— Каору!.. — жалобно позвал тёмновласый, замерший у плиты. Просыпал на раскаленную стеклокерамику немного сахара, от чего тот начал менять агрегатное состояние немного не там, где нужно. Юноша с пепельного цвета волосами отвлёкся от, безусловно, увлекательного зрелища в виде банок в духовке, и подошёл к дезориентированному... Другу. ‎ ‎— Да? — он подошёл сзади и, еле видно улыбаясь, положил голову на плечо Синдзи. — Сахар просыпал? ‎ ‎ Икари скупо, стыдливо кивнул. Смутился, сложно сказать, от чего. Обладатель голубой крови же встал в полный рост, бросил мимолётный взгляд на раковину и одним ювелирно-точным движением схватил пока ещё влажную тряпку. Совсем недавно стол ей протирали, и засохнуть, становясь твердой, она не успела. ‎ Синдзи с младенческим интересом наблюдал за подростком рядом с собой, делал шаги в сторону, когда нужно, чтобы не мешаться в проходе. Позволял объекту своего тихого воздыхания спасти его из столь неприятного положения. ‎ Нагиса на миг отодвинул кастрюлю, полную слив и сахара, тем же филигранным движением сметая сахар в руку, и встал перед раковиной. Намёк очевиден и ясен, приехавший к отцу мальчик его понял: открыл дверцу прямо под мойкой, где, как в любом исконно-постсоветском доме, стоит мусорное ведро. Красноглазый им охотно воспользовался, смыл остатки сахара с рук и вернул кастрюлю в исходное положение. Интересно, что на температуру уже почти сиропа не среагировал и, будто не прекращая одно плавное движение, Каору мимолётно включил чайник. ‎ ‎— Спасибо, — несколько смущённо и, конечно, тихо проговорил страдалец, на что спаситель бросил краткое, но до дрожи ласковое и заботливое "рад помочь". ‎ ‎ Теперь нужно это чудо довести до кипения и мешать до готовности. Тогда на удивление понимающий что делать Каору налил в ковшик воды и бросил туда крышки от банок, поставил на огонь. ‎ ‎— Они тоже должны стерилизоваться, но в духовке, боюсь, деформируются, — пояснил парень, ангелу подобный. — Чтобы долго простояли до открытия. ‎ ‎ Синдзи вновь кивнул, сопроводив характерным "угу" и начиная помешивать эту тёмную массу. А масса меняла форму, сливы ёжились и кукожились, сахар окончательно расплавился, смешавшись с фруктовым соком. Для Икари запах был слишком сладок, сахарозы будто многовато, но "иначе могут плохо сохранять стерильность". Мальчику пришлось мириться. Да и не ложками же есть. — Уже можно разливать по банкам? — по-кошачьи улыбаясь, спросил смотритель стеклотуры. "Разливать" громко сказано, смотря на то, как отчаянно ещё не окончательно потерявшие вид плоды липли к поварёшке, а жижа неохотно текла обратно к варенью. А чайник тихо звякнул, напоминая школьникам о себе. — Наверное? — Синдзи чуть нахмурился, явно задумавшись и вспоминая все немногочисленные разы, когда пробовал подобное блюдо. Но, увы, вспоминалось только добытое Мисато из недр всего сущего шишковое, которое уже каждый успел провозгласить "издевательство, а не варенье". — Тогда давай, — светловласый, не без помощи полотенца, стал доставать поочередно банки из духовки, конечно, предварительно её выключив. Поставил на заранее подготовленную деревянную доску, взял кухонные щипцы и облил их кипятком из чайника. — Их тоже надо продезинфицировать, — пояснил он. Школьник поскромнее понимающе кивнул, набрал совсем чу-чуть массы в поварёшку и медленно, чтобы не дай Бог не пролить мимо, позволил варенью попасть в банку. Избежать сиропа на банках и столе, увы, не удалось, но сильно это процессу не помешало. Вся стеклотура была доверху забита шедевром кулинарного искусства, всё плотно закрыто, в перевёрнутом виде поставлено на поднос и укутано в два слоя: в полотенце, ибо банки в варенье не только внутри, и в одеяло, чтобы им было тепло и уютно. Простоять они так должны до полного остывания, а ожидание точно будет больше суток.