Сначала

      Хотя Дима упорно игнорировал произошедшее у Ильи дома, получалось у него это из рук вон плохо. Снова и снова он мысленно возвращался в тот момент, когда их взгляды встретились. Что чувствовал Илья в этот момент? Почему он тоже застыл? Что было бы, если бы не пришла его мама…       Дима тряхнул головой, пытаясь выкинуть ненужные образы из головы. Так можно додуматься до чего-то недоброго. Голос в голове, почуяв пищу, сразу же разразился саркастичными комментариями. О том, что парень пользуется своим положением, что подло поступает с Ильёй…       И снова по кругу.       Он просто поможет ему с экзаменом. И не более.       Но на работу он всё равно шёл с небольшой надеждой.       Дима уже переоделся и привычно бросил рюкзак на дно шкафчика, когда в раздевалке появился запыхавшийся Илья. Обычно парень приходил раньше и встречал юношу уже на рабочем месте за кассой, но сегодня, находясь немного в прострации, он вышел позже обычного.       – О, так ты тут, привет, – радостно поприветствовал коллега Диму, – а я удивился, что ты не за кассой. Думал, прогуливаешь.       Дима внимательно следил за поведением Ильи, но тот выглядел совершенно обычно. Видно, только его мучали странные тревожные мысли.       – Кстати, хорошо, что мы тут пересеклись, – Илья открыл рюкзак и стал что-то судорожно там искать. – Вот, держи, забыл вчера тебе отдать.       В руках у коллеги был первый томик “Стального алхимика”. Он даже запомнил.       Дима осторожно взял в руку книгу и положил в свою сумку.       – Спасибо большое. Я постараюсь не задерживать.       – О, не переживай, читай в своём ритме. Я всё равно уже давно её закончил.       Они ещё немного обсудили свои занятия, пока Илья переодевался, а Дима старался как можно более аккуратно повесить свой рюкзак на крючок. Они договорились встретиться через выходные, чтобы у каждого осталось время на свои дела. На самом деле, Дима был готов проводить у Ильи всё свободные дни, но, как назло, именно в эти он был вынужден ехать к родителям.       Суббота наступила быстрее, чем парень ожидал. Ехать никуда не хотелось, но нарушить своё обещание Дима не мог. Около получаса он проторчал у шкафа, выбирая самые невзрачные вещи. Провоцировать отца своим внешним видом он не планировал.       Хотя тому, кажется, и не был нужен повод.       Стоило Диме появиться в дверях своего старого дома, как отец, приметивший его с дивана, скорчил недовольное лицо. Парень проигнорировал очередные комментарии по поводу волос и прошел на кухню. Его мать, полноватая женщина сорока с хвостиком лет, стоило ей открыть входную дверь, снова вернулась к плите. Это была классическая картина в их семье: валяющийся на диване отец и вечно суматошная мать. Сегодня она готовила свои фирменные фаршированные перцы, и даже появление сына не могло отвлечь её от столь важного занятия.       Стараясь не мешать, Дима налил чай в потемневшую от налёта кружку. Под звуки шипения и бурления сковородок и кастрюль он медленно окинул взглядом такой знакомый, но чужой интерьер. Хоть он и прожил в здесь чуть более 18 лет, Дима не был уверен, что хоть когда-то мог назвать это место своим домом. Куда уютнее ему было в гостях у Кирилла. Там царила душевная домашняя атмосфера, в отличие от холодного безразличия в его семье.       Хотя равнодушие было намного сноснее, чем отцовские попытки поиграть в родителя. Чаще всего это сопровождалось уничижительными комментариями про внешний вид Димы, его недостаточно “мужское” поведение и сомнительными напутствиями. Например, почаще ходить в клубы и “цеплять девок”.       Пока мать суетилась на кухне, отец и сын вынесли на мусорку старый, протертый в одном конкретном месте, диван. Через пятнадцать минут приехала доставка - и теперь двоим предстояло поднять обновку по лестнице на пятый этаж.       Уже на втором Дима начал покрываться потом и краснеть, но он изо всех сил старался не показывать своей усталости. К сожалению, от зоркого отцовского глаза это не скрылось.       – Ну ты конечно и дохлый. В тебе хоть капля силы есть?       Отвечать на этот выпад Дима не стал.       После того, как все перестановки были закончены, а перцы дофаршированы, семья впервые за долгое время села за общий стол. Дима надеялся, что совместный обед пройдёт в молчании. Но, к сожалению, дела приняли совсем другой оборот.       – Всё-таки так жаль, что ты расстался с Дианочкой, – начала причитать мать, – вы так долго встречались. Я уж надеялась на внуков…       – Новую то уже нашёл? – перебил жену отец. – Или страдаешь по бывшей?       – Ни по кому я не страдаю, – не удержался от протяжного вздоха Дима.       – Ты давай, заканчивай с этим. Лучше иди подкачайся. Не удивительно, что тебя бросили. С таким внешним видом ты сам больше на девку похож. Даже смотреть на тебя мерзко.       Мерзко.       Какое знакомое слово. Именно оно, в разных вариациях, крутилось в голове Димы последние недели. Оно звучало постоянно и буквально сводило парня с ума, постоянно гнобя его за любые проявления.       Мерзок, потому что его “недостаточно”.       Мерзок, потому что думает.       Мерзок, потому что… чувствует?       Слова, раньше бесплотные, вдруг обрели конкретный мужской голос. И голос этот принадлежал человеку, к которому, Дима был уверен, он никогда не прислушивался.       Но, оказывается, он ошибался.       – У моего товарища на заводе есть дочка. Чуть младше тебя. Давай вы сходите, погуляете. Она, конечно, не Анджелина Джоли, но и ты не Брэд Питт. Лучше, чем ничего.       – Не хочу.       – Что?       – Не буду я ни с кем знакомиться. И меня не бросали.       – О, так что, это ты её бросил? Наскучила?       – Нет.       – Неужели изменила?       – Давайте просто оставим эту тему.       – В смысле оставим? – вмешалась в разговор мать. – Тебе лет-то сколько? Давно в паспорт заглядывал? Мы в твоем возрасте уже тебя няньчили, у Люды сын недавно женился. А ты что?       – Тебе просто хочется похвастаться перед соседками?       Дима, которого обычно было практически невозможно вывести из себя, только со своими родителями терял терпение за минуту. Слушать одни и те же слова из года в год он просто больше не мог – и был готов язвить и кусаться, лишь бы сделать хоть немного настолько же больно, как постоянно делали ему. Мать привычно схватилась за сердце, а отец нахмурил брови:       – Ты как с матерью разговариваешь?       – Также, как и она со мной.       Дима поднялся, почти не притронувшись к еде.       – Спасибо за тёплый приём. Мне уже пора.       Родители что-то ещё причитали на фоне, но парень их уже не слушал. Он давно уяснил, что побег – лучшая стратегия в его ситуации. Дима слышал все их слова сотни и тысячи раз, и он просто устал.       Оказавшись на улице, парень сделал глубокий вдох и почувствовал, как заполняются бодрящей свежестью его лёгкие. Впервые, выйдя от родителей, он ощущал не злость на себя, не тяжесть, а свободу.       В голове всё ещё звучали обидные, знакомые с детства слова, но теперь он понимал: их говорит не он. Это не он считает себя омерзительным. Не он ненавидит себя за неуместные чувства.       Не он считает, что испытывая симпатию к парню, он делает того грязным.       И теперь, когда этот преследующий голос обрёл своё звучание, Дима наконец-то мог сопротивляться ему.