Сначала

      Шли дни, и всё начинало возвращаться в своё русло. Общение с Ильёй восстановилось практически до прежнего уровня, правда, вдвоём они больше никуда не выбирались. Дима постоянно напоминал себе, что сейчас у того мало времени – работа, девушка, ещё и поступление. Парень уже отдал документы в университет, и, хотя у него были очень хорошие баллы, всё равно заметно нервничал. Иногда всё-таки Дима думал позвать парня, например, в кино, но так боялся получить отказ, что в итоге так и не смог решиться. Единственное, что сейчас его волновало – это уйдёт ли Илья с работы в связи с поступлением.       Дима часто задавался этим вопросом. Он знал, как тяжело бывало на первом курсе, и, по-хорошему, юноше стоило бы сосредоточить всё своё внимание только на учёбе. Только вот его уход мог значить конец их с Димой общения. Вечно на одной переписке не проживёшь, а новые знакомства, друзья, лекции и задания могли полностью отрезать Илью от парня. Это пугало. Но он не осмеливался даже спросить о планах своего коллегу.       Из того, что радовало – Дима практически привык наблюдать главную парочку супермаркета, и редко испытывал яркие негативные эмоции на эту тему. Можно сказать, это стало чем-то обыденным. По крайней мере, он мог продолжать общаться с Ильёй, а остальное было не важно. Так он себя убеждал.       Вскоре появились приказы о зачислении – конечно, Илья поступил. Иначе и быть не могло. Дима испытал облегчение, будто бы это не коллегу, а лично его приняли в университет после долгих и мучительных попыток прорваться. Теперь вопрос о дальнейшей работе подняла и сама Света. Она предложила ему работать неполный день, о чём парень обещал обязательно подумать. Дима боялся, что тот спросит совета у него, и он смалодушничает, посоветовав остаться. Он знал, что сказать правильно. Но и знал, что тогда его страхи могут стать реальностью.       Только Илья советов не спрашивал. Всё чаще он ходил погружённый в собственные мысли, что даже Даша почувствовала себя немного брошенной. Диме порой казалось, что тот всё чаще бросает на него задумчивые взгляды. А потом устало вздыхает. Но он был уверен, что ему просто мерещилось.       Очередное рабочее августовское утро. Рабочее для Димы, для большинства же - долгожданный выходной. Магазин совершенно пуст: заглядывают либо малочисленные жаворонки, для которых 9 утра – разгар дня, либо потерянные совы, которые гуляли всю ночь и решили закупиться перед тем, как наконец-то упасть в объятья Морфея. Парень скучал за пустой кассой, скроля ленту на телефоне. Сейчас подтянутся остальные сотрудники, и все лениво начнут свою смену.       Он услышал, как хлопнула входная дверь и поднял взгляд, готовясь поприветствовать заблудшего покупателя или спешащего коллегу. Но наткнулся на разъярённую Дашу, которая, вместо того, чтобы бежать в раздевалку и готовиться к смене, направилась прямо к нему.       – Ты что, рассказал ему? – вместо приветствия набросилась на парня девушка. Дима пригляделся к ней: красные опухшие глаза, под которыми залегли глубокие тени, полное отсутствие даже минимального макияжа. Выглядела она потрёпанной и дико уставшей.       – О чём? Что случилось? – удивился парень, не обращая внимания на агрессивную подачу.       Девушка тяжело выдохнула и прошла за кассу, без сил упав на стоявший рядом стул. Закрыла лицо руками, и, казалось, вот-вот заплачет.       – Илья бросил меня, – тихо сказала она, всё ещё пряча лицо в ладонях. – Я думала, ты ему рассказал о своих… о том что… о себе.       Дима был ошарашен новостью. Что? Расстались? Он должен был радоваться, но видя рядом полностью разбитую девушку, чувство ликования притупилось. Он хотел как-то утешить её, но это всегда было его слабой стороной. Дима достал бутылку воды, которую купил перед сменой, и протянул Даше.       – Вот, попей.       Девушка опустила ладони и посмотрела на бутылку в руках парня. Шмыгнула носом, подняла взгляд на самого Диму, который пытался выражать как можно больше сочувствия. Прошептала невнятное “Спасибо” и залпом осушила половину.       – Я ему ничего не говорил.       Девушка снова тяжело вздохнула.       – Я догадывалась, – уже спокойно ответила она, – но пыталась найти хоть какое-то объяснение. Так хочется кого-то обвинить.       – А он не объяснился?       Девушка грустно усмехнулась.       – Ну как. Сказал, что он поторопился. Что он повёл себя как гандон и использовал меня. И что не может продолжать это. Извинился и свалил в закат, – почувствовав, как к горлу снова подкатывает ком, девушка снова сделала несколько глотков воды.       – За что извинился? – не понимающе спросил Дима.       – За то, что обманул меня и мои чувства. Он как будто дешёвых мелодрам пересмотрел, – ответила Даша. Она взяла паузу, уставившись невидящим взглядом куда-то в область диминых ботинок, а после продолжила. – Я ведь знала. Знала с самого начала. Так что, я сама себя обманула.       Дима молчал, давая девушке выговорится.       – Он ведь никогда не проявлял ко мне симпатии. Я ещё так удивилась, когда он предложил стать его девушкой – с чего вдруг? Но, подумала, может он что-то увидел во мне. И что может потом он в меня всё-таки влюбится. Наивная.       – Ты не виновата в том, что поверила ему, – решил подать голос Дима, – Мало кто задумывается об обмане, когда ему предлагают отношения.       – И то верно.       Послышался очередной стук входной двери, и появился герой их с Дашей обсуждения. Сначала он посмотрел на стоящего Диму и неловко его поприветствовал, а потом опустил взгляд и увидел сидящую рядом Дашу. Лицо сразу же приобрело виноватое выражение, он буквально одними губами сказал “Привет” и быстро ретировался в сторону раздевалки. Даша взглянула на наручные часы.       – Блин, опоздание поставят, – грустно, но с ноткой равнодушия подметила она. – Пойду. Спасибо, что выслушал.       Девушка удалилась, оставив парня наедине со своими мыслями. Они расстались. Как раз перед тем, как Илья должен был сообщить, остается ли он в магазине. Дима перестал понимать действия парня, но они не вселяли ничего, кроме паники.       Дима думал, скажет ли ему Илья хоть что-то о произошедшем, но он вёл себя как обычно. Если “обычно” можно было применить в данной ситуации. Раньше они с Дашей были буквально неразлучны, то теперь, словно перевернувшиеся магниты, они не могли даже приблизиться друг к другу. Некоторые особо смелые спрашивали у Даши, что произошло (Илью трогать почему-то боялись), и та лишь бросала равнодушное “Мы расстались”, не вдаваясь в подробности. Атмосфера в магазине снова стала напряжённой, но в этот раз не из-за Димы. Хотя второй участник остался тем же.       Илья, стараясь заместить пробел в виде девушки, стал ещё чаще обращаться к Диме. Даже на обед его позвал, как в старые добрые. Дима думал, тот захочет поговорить с ним о произошем, но парень вёл отвлечённые дружеские беседы. Дима выспрашивать не стал. Сам расскажет, если захочет.       Так прошёл первый рабочий день из двух. Они даже вместе прошлись в сторону метро, пока Диме не пришлось свернуть в сторону его дома. В переписке ничего подозрительного тоже не всплыло.       Следующий день был точно таким же: Даша ходила грустная и избегала Илью, тот отвечал тем же, а остальные печально косились на недавнюю парочку, распуская догадки и сплетни о причине расставания. Дима в этих обсуждениях не участвовал, всем своим видом транслируя равнодушие, но краем уха всегда прислушивался, надеясь услышать хоть одну интересную и похожую на правду версию. Но они скорее убеждали парня в любви его коллег к бульварным романчикам с надуманными драмами.       Перед концом смены Илья снова поймал Диму, предложив отправиться домой вместе, на что тот, конечно же, согласился. Где-то на периферии замаячила мысль о “замене”, которой парень становился, но он отогнал её как назойливую мошку.       Илья выглядел нервным и немного дёрганным, будто хотел что-то сказать, но каждый раз останавливал себя. Напряжение росло, достигая своего пика по мере приближения к знакомому повороту.       – Можно к тебе в гости? – резко выпалил он, взглянув товарищу в глаза. Дима опешил от неожиданного вопроса: до этого Илья ни разу не выказывал интереса к его холостяцкой квартире.       – Можно, когда?       – Сейчас.       Парни остановились. Илья, шедший справа от Димы и до этого смотревший прямо перед собой, повернулся к коллеге всем телом и начал буравить его решительным взглядом. Откажи Дима ему сейчас, и в том точно что-то сломается. Но отказывать он не собирался. Дима кивнул, получив облегчённый вздох от своего друга, и они вместе направились в его жилище.       Открывая дверь ключом, парень суматошно вспоминал, не оставил ли на виду чего компрометирующего. Не то чтобы нечто “компрометирующее” в принципе было в его квартире, но от тревожных мыслей это не спасало. Он распахнул дверь в приглашении и включил свет в прихожей. Парень стал с любопытством озираться.       – А у тебя очень чисто, – подвёл итог Илья, оглядев прихожую и Димину комнату.       “Это ты месяц назад не заходил”, - подумал парень.       – Люблю, когда всё на своих местах.       Илья устроился на разложенном диване (Дима не любил складывать его, предпочитая проводить время в горизонтальном положении или сидя за ноутбуком на кухне), а сам парень отправился на кухню. Он провёл быструю ревизию продуктов и понял, что кроме пары упаковок лапши быстрого приготовления у него дома ничего съестного нет. Оно и понятно - сам он обычно покупал готовые блюда, не видя смысла тратить время на готовку. Особенно когда ты много работаешь. Привычка выработалась ещё во время его программистской карьеры и протянулась за ним и на новое место работы.       – У меня из еды только два полудохлых Доширака, – печально подытожил он,заглянув в комнату, – может, просто что-то закажем?       Они сошлись на пицце, достаточно быстро выбрав устраивающий обоих вариант. Заказали побольше, докинув в корзину различных снэков, решив таким образом и проблему с завтраком. Дима предложил Илье остаться на ночь – у того на лоджии хранилась хозяйская раскладушка, и Илья обещал подумать. Но завтрак они на всякий случай всё равно заказали.       Дима предложил чай, чтобы скрасить ожидание ужина, но Илья отказался, попросив того присесть. Парень насторожился, но успокаивал себя тем, что люди, которые собираются ссорится, не заказывают с будущим врагом пиццу. Он сидел, боясь пошевелиться, и выжидающе смотрел на своего коллегу. Тот смотрел на свои руки, которые периодически нервно разминал.       – Я расстался с Дашей, – сообщил он так, словно это не было главной обсуждаемой новостью в супермаркете. Дима молчал, ожидая, что Илья скажет за этим. Тот сделал небольшую паузу и продолжил. – Не думаю, что мне вообще стоило начинать с ней встречаться.       Парень снова замолчал, а Дима боялся сказать хоть слово и разрушить тот хрупкий настрой на откровения, который, кажется, преобладал в друге.       – Я использовал её. Как самый последний обмудок. Потому что испугался. После… после того случая, я не знал, как мне быть. Я не понимал, почему я сделал то, что сделал, – Илья стал сильно растирать руки, будто пытался отогреть их на морозе, – и думал “Я же не гей!”. Мне ведь всегда нравились девушки, понимаешь? А Даша, она, ну, красивая. И милая. И писала мне, звала погулять. В тот вечер тоже написала. А мне нужно было доказать себе, и, может, тебе тоже, что я не гей. Что мне нравятся девушки. И Даша нравилась. Ну, должна была, по крайней мере. Я думал, что если начну с ней встречаться, то всё встанет на свои места. Что я начну чувствовать влечение к ней, как и должно быть. Ведь это правильно, всегда было правильно – красивая девушка нравится парню, они встречаются, влюбляются и всё такое. Но так не вышло.       Илья снова взял паузу, так и не подняв на Диму глаза. Тот лишь тяжело дышал, пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце. Что он хочет всем этим сказать?       – Я старался. Я проводил с ней столько времени, сколько мог. Но… так ничего и не почувствовал. Мне впервые было неприятно с кем-то целоваться. Мне не хотелось. Но я надеялся, что пройдёт. И ты… я думал, ты будешь меня ненавидеть. Скажешь мне, что я омерзителен, что я вообще натворил и всё в таком духе. А ты вёл себя, как обычно. А мне было страшно. Я не понимал, как мне себя вести. Не понимал, что я чувствую. Но это было… странно. Рядом с тобой я чувствовал себя как не в своей тарелке. И хотел от этого убежать. И только после нашего разговора понял, как по-идиотски себя вёл.       Илья глубоко вдохнул и посмотрел Диме прямо в глаза. От этого взгляда, полного отчаяния, страха и решимости, по коже побежали мурашки.       – Я всё запутал. Запутался сам, запутал тебя и Дашу. Я обманул её, потому что хотел обмануть себя. Но ты же сказал, что примешь мою причину, верно? – на последнем слове голос парня немного дрогнул, выдавая всю его нервозность. – Что ты будешь делать, если я всё-таки гей?       Дима пялился на Илью с таким неверием и испугом, будто это он, а не его коллега задал провокационный вопрос. Он должен был что-то ответить, срочно, потому что уже начал замечать, как дрожат плечи его друга, и как в ожидании заливается краской его лицо.       – Приглашу на свидание? – будто спросив сам себя, ответил Дима и наблюдал, как вытягивается в удивлении лицо его коллеги.       – На свидание? – неверяще повторил он. – Ты что, не продинамишь меня?       – И не планировал.       Илья резко закрыл лицо руками, и вдруг по комнате раздались нервные смешки. Спустя минуту парень уже заливался смехом, не в силах остановиться. Дима приблизился к коллеге и осторожно убрал его руки от лица. Он впервые видел настолько покрасневшего человека. Смех стал затихать, превращаясь снова в нервные смешки.       – Давай кое-что попробуем, – тихо сказал он, смотря Илье прямо в глаза.       – Что?       – Ну, то, что мы уже как-то делали.       Илья шумно сглотнул.       – Целоваться?       – Ага.       Смех исчез окончательно, уступив место смущению и какой-то отчаянной решительности. Дима удивлялся сам себе – обычно он не проявлял инициативы в отношениях. Но, обычно, он и не испытывал ничего подобного. Сейчас же он хотел попробовать. Проверить свои ощущения. Проверить, а не сбежит ли после этого Илья. Ему нужны были подтверждения, гарантии, и их он хотел найти именно в этом.       Он мягко приблизил своё лицо к парню, заметив, как тот, сначала немного опешив, повторил его действие. Они остановились буквально в сантиметре друг от друга, словно решаясь, а потом кто-то из них, они даже не осознали кто, сделал резкий рывок навстречу, и их губы соприкоснулись.       Раньше Дима как-то не особо понимал суть поцелуев. Просто потереться друг от друга губами – какое в том удовольствие? Он даже не воспринимал их как прелюдию, потому что обычно не испытывал ничего. Но тем немногим девушкам, с которыми ему выпала удача целоваться, считали это дело важным, и он просто плыл по течению, давая то, чего от него ждали.       Когда Илья поцеловал его впервые – он даже не успел ничего понять. Всё произошло так быстро, что он не успел задуматься – а понравилось ли ему. А потом алкоголь, побег парня – это всё вызывало столько вопросов, что над самим процессом думать было некогда.       Зато было время сейчас.       И, кажется, он понял, почему всем так нравится целоваться.       Он слышал о том, что в это время выделяются какие-то гормоны, от чего человек и получает удовольствие. Ему же казалось, что в нём выделились все, что существуют в его организме. Или что в нём взорвалось сотни салютов, а по венам, вместо крови, потекли тысячи порхающих бабочек. Он не ощущал мягкость дивана, не чувствовал прохлады из приоткрытого окна. Весь мир сосредоточился в одной точке, и этой точкой были чужие губы.       Они нехотя оторвались друг от друга, соприкоснувшись лбами и переводя сбитое дыхание.       – Ну, что? Что ощущаешь? – немного отдышавшись, поинтересовался Дима. Илья, который, казалось, и так был смущён более некуда, стал ещё краснее.       – Зачем ты задаёшь такие дурацкие вопросы?       – Ну, нет ощущения, что это неправильно? Неприятно?       Дима замер в ожидании ответа. Он озвучил свои страхи, и больше всего боялся, что Илья, сделав шаг навстречу, передумает, поймёт, что это не для него, попросит всё забыть и поспешит сбежать домой. Секунды ожидания были длинною в вечность. Вдруг он ощутил легкий удар по голове.       – Ты серьёзно задаёшь мне этот вопрос после моего монолога? – обиженно пробубнил Илья. Дима почесал ушибленное место, а узел напряжения, завязавшийся в груди, стал его отпускать, отчего теперь нервный смех стал захватывать его.       – Да, прости, прости, – не скрывая улыбки, Дима снова потянулся к чужим губам.       Звонок.       Дима недовольно закатил глаза, а Илья издал понимающий смешок.       – Пицца, наверное.              Они поужинали под просмотр нового (и совершенно не страшного) ужастика, потом ещё долго болтали, пока у обоих не начали слипаться глаза. Дима достал-таки раскладушку с балкона, оставив своего гостя спать на мягком диване. Они ещё долго болтали лёжа в постелях, напомнив Диме его ночёвки с Кириллом во времена школы. Потом оба почти одновременно вырубились, и несмотря на то, что раскладушка была далеко не царским местом, Дима спал лучше, чем за все последние месяцы.       Когда он проснулся, первой мыслью было, что всё это сон, один из тех, что ему уже не раз снился. Но потом обнаружил себя всё на той же хозяйской раскладушке, а Илью – мирно посапывающим на его диване, и упал на подушку, расплывшись в счастливой улыбке. Ему не приснилось.       Не приснилось.       Илья очнулся примерно через полчаса после Димы. Сначала он выглядел немного растерянным, но, когда осознал, где находится, его губы тронула лёгкая полуулыбка. Они позавтракали остывшей пиццей, которая казалась самой вкусной на свете, и Илья, выказав своё сожаление, собрался домой.       – Так что на счёт свидания? – напомнил ему Дима, когда парень уже практически выходил из двери.       – Хм, завтра?       – Отличная идея. Тогда спишемся?       – Ага.       Илья резко приблизился к Диме и быстро чмокнул его в губы, после чего сразу же развернулся и убежал, махая рукой на прощанье. Парень прислонился к дверному косяку, в очередной раз расплываясь в счастливой улыбке.       Если это всё-таки сон, то он точно не хочет просыпаться.