Твоя судьба: два брата

«Когда я начал съезжать с катушек?» Этот вопрос раздирал разум Толика последний месяц. Ноздри улавливали тошнотворный запах кошек, ладони ощущали дощатый пол подъезда, а веки юноши были плотно, до боли сомкнуты. Темнота стала спасением, маленьким островком безопасности. «Вот бы заснуть навсегда…» Не хотелось двигаться. Толик закутался в старую, почти не согревающую куртку, все же на дворе царила осень, и сквозь закрытую дверь подъезда отчётливо слышался перестук дождевых капель. Странно, но этот звук слегка успокаивал истерзанный разум. Анатолий приоткрыл глаза и тут же из его груди вырвался болезненный стон. Окружающий мир взорвался яркими линиями. Обшарпанные стены, грязная лестница, дверь квартиры напротив — все было покрыло алыми, словно кровоточащими порезами. « Нет… Нет, нет, нет…» Толик закрыл лицо руками. Всхлипнул, проглотил крик боли и впился пальцами в русые пряди волос. «Я схожу с ума…» Подступились слёзы, в горле образовался противный ком. Дыхание перехватило, а тело била мелкая дрожь. Тишину разбил скрип ступеней: кто-то спускался. Слышался девичий голосок, мурлыкающий какую-то попсовую песенку Алсу. «Кто это?» Толик обречённо прикрыл глаза. Похоже, передышка в этом подъезде временная. Сейчас обзовут наркоманом, выпрут на улицу под дождь или, что ещё хуже, вызовут ментов. — Вы в порядке? Он приоткрыл глаза. Перед ним остановилась хрупкая девушка. Судя по домашним тапочкам, старенькому платью в горошек на манер советских и кастрюльке в руках, она здешняя. Глаза незнакомки были наполнены сочувствием и искренностью, от которых на душе Толика потеплело. — Вам помочь? Она участливо склонилась и, прижав кастрюльку под мышкой, протянула ему руку. — Пойдёмте ко мне. Вы выглядите очень неважно. Толик догадывался, что видок у него явно был, как у заправского наркомана, но не думал, что кто-то проявит сочувствие к такому, как он. Девушка же терпеливо ждала. Ее тонкие губы растянулись в мягкой улыбке без тени фальши или насмешки. Возможно, юноша просто жаждал, чтобы кто-то отнёсся к нему по-человечески, а потому — отчаянно вцепился в протянутую руку и, пошатываясь, пошёл за незнакомкой. *** Лена возвращалась от Ксеньки, которая как обычно всучила подруге своё фирменное мясо с коньяком. Тонкие руки девушки крепко сжимали небольшую кастрюльку, ноздри щекотал сытный запах, а рот наполнялся слюной. Хотелось поскорее вернуться в свою двушку на первом этаже и поужинать. — М? На лестничной площадке, прямо у двери ее квартиры, обхватив руками в перчатках голову, сидел болезненно хрупкий парень в старой синей куртке и потёртых джинсах. Его плечи мелко вздрагивали и, казалось, он вот-вот заплачет. Лена аккуратно подошла к нему. — Вы в порядке? Он взглянул на неё. Девушку прошиб ток: зрачки парня на мгновение вспыхнули синим. Подобное явление невозможно спутать ни с чем, особенно если ты уже два года работаешь на настоящего ангела и сверхъестественное плотно вплетено в твою жизнь. «У него явно способность…» — Вам помочь? И, убрав кастрюльку под мышку, протянула ему руку. Теперь уже серые, обычные глаза юноши были переполнены отчаянием и одновременно мольбой. У него определённо была способность, и явно болезненная. «Надо сообщить Зинаиде… Но сначала…» — Пойдёмте ко мне. Вы выглядите очень неважно. Лена мягко улыбнулась, стараясь расположить этого потерянного и сломленного юношу. Тот крепко, на грани боли, сжал ее протянутую руку. — Я Лена. А как ваше имя? — Анатолий… *** Лена зажгла свет в гостиной и помогла Толику усесться на скрипучий и продавленный диван. Парень мелко дрожал, обхватив себя за плечи руками в перчатках. Его взгляд рассеянно скользил по книжным полкам с советскими изданиями, по старому серванту с бабушкиным хрусталём, в котором переламывался яркий свет ламп. Картина с изображением моря взорвалась кровавыми линиями, заставив Толика зажмуриться до боли и спрятать лицо в ладонях. — Все хорошо? Лена аккуратно коснулась его худого плеча. От этого касания Толик вздрогнул и резко выпрямился, жадно заглатывая воздух. «Я точно поехавший… Наверняка сейчас бригаду кровельщиков вызовет…» Хотелось истерически рассмеяться, хохотать до слез, кататься по полу, кричать и биться об стены. Сознание постепенно разрушалось, крошилось словно печенье. Эти кровавые линии… Они сводили с ума, заставляли дрожать, вызывали слёзы и почти физическую боль. Появлялись из ниоткуда, стоило открыть глаза, взрывали мир, а после исчезали, чтобы спустя время вернуться и снова повергать в безумие. — Мир взрывается… Я не могу… Слова сами собой вырвались. Это был крик отчаяния, зов о помощи. Толик снова обхватил себя за плечи и опустил лицо, скрыв текущие по щекам слёзы за русыми волосами. Лена мягко обняла его за плечи. По телу разлилось приятное тепло, заставив парня слегка улыбнуться. Невольно захотелось накрыть ее хрупкие ладони своими, уткнуться в ее пышную грудь и просто выплакаться от души, выплеснуть всю боль и отчаяние в исповеди. «Нельзя… Нет… Глупость…» Толик вновь прижал ладонь к лицу, ощутив кожей холодную ткань перчаток, и постарался дышать ровнее и спокойнее. Он едва знает эту девушку. Да, она вроде как добра, но где гарантии, что, услышав про эти линии, не вызовет психиатрическую бригаду? «Все будет нормально… Да… Нормально…» — Может, чаю? Голос у Лены был мягким, певучим. Толик давно не слышал настолько приятного голоска, долго никто не относился к нему с такой тихой участливостью. Она не давила, не называла сумасшедшим, не обвиняла в наркомании. Эта девушка просто была рядом. И от этого становилось непривычно, страшно. Страх боролся с надеждой и желанием, душу словно рвало на части. — Я сейчас поставлю чай. Посидите здесь. Лена мягко погладила его по русым волосам и скрылась в коридоре. Судя по звукам, поставила чайник на плиту и решила что-то сварганить на закуску. Но Толик уже принял решение. В два широких шага он добрался до окна и распахнул створки. Холодный ветерок всколыхнул кружевные занавески. «Первый этаж. Отлично…» А после Анатолий быстро выпрыгнул на улицу и скрылся в ночи.