Твоя судьба: два брата

— Шрамы… Лена произнесла это слово с нескрываемой горечью на языке, а после обняла Толика. Тело парня было исписано шрамами, словно его торс и руки были холстом, на котором эксцентричный художник сотворил гротескную картину. На глаза девушки навернулись слёзы. Ее руки окутались золотистым сиянием, но никакого эффекта не последовало. Вернее, раненую в рейде руку целительница благополучно залечила, но вот следы тяжелого прошлого Толи — нет. — Прости… И крепче обняла парня, чувствуя, как на ее спину ложится его хрупкая ладонь, а другой рукой он поглаживает ее тёмные волосы. - Тебе не за что извиняться. *** «Черт….» Боль вгрызалась в каждый сантиметр тела, пробуждала воспоминания, которые хотелось забыть навсегда, похоронить на дне памяти. Толик сжался в комок и стиснул зубы, обхватив себя руками. Шрамы вновь напоминали о себе. Подобное периодически происходило. Боль накатывала волнами, то из-за погоды, то по иным, скрытым, причинам. В такие дни Толик лежал на кровати и глотал обезболивающее вместе с насмешками, но в этот раз все было по иному. Он находился в коммуналке, в собственной комнате и совсем без желанных таблеток. Банально кошелёк был пуст по прихоти босса, и если Рома с Аней спокойно делились с ним продуктами, а коммуналку за всех платила Зинаида, то попросить у них обезболивающее было для Толика непосильной задачей по многим пунктам. — …! Скрип двери раздавил тишину и в комнату размашистым шагом ввалился Рома. — Ты чего? — Все в порядке… Толик через силу улыбнулся. О его ситуации со шрамами сосед был вполне в курсе, правда, про боли Анатолий никому ещё не говорил. — Ага, конечно. Чего бледный такой тогда? Толик промолчал. «Просто уходи…» И будто прочитав его мысли Рома тяжело вздохнул и ушёл. А через пять минут вновь вернулся, и протянул Толе упаковку нурофена. — Почему? Толик ожидал насмешек, равнодушия, пренебрежения, издёвок… Всего, что преследовало его по жизни, но вместо этого Рома просто принёс заветные таблетки. — Если шрамы болят, надо сразу говорить, а не терпеть. Рома, словно мать, объяснял ребёнку прописные истины. Толик с трудом сел на скрипучем диване. — Спасибо… Пальцы Толи сжали картонную упаковку. — Но все же… Ты не обязан… — Я несу за тебя ответственность. В конце концов, я тебя нашёл и ты под моим крылышком. Рома улыбнулся, и от этой улыбки сердце Толика окатило теплом. — И воообще… мы ведь друзья. — Друзья? — А кто ещё? Рома потрепал юношу по русым волосам. — Давай, пей таблетку и ложись. Сегодня у тебя выходной. А как полегчает, приходи на кухню. Сварю тебе пельмешей. И Аньку позовём за компанию. И хитро подмигнул. Толик невольно покраснел.