Твоя судьба: два брата

— Оу… — Чертов бабник. В прихожей Толик увидел женское пальто и сапожки, а из комнаты Ромы доносился недвусмысленный скрип кровати, заставляющий покраснеть. Рита сохраняла невозмутимость. — Чертов бабник, опять бабу привёл. И незаметно потащила Толика на чердак. Тот, ошарашенный открывшийся новой стороной друга, на сопротивлялся. *** На чердаке пахло пылью. Сквозь узкие жалюзи на не менее узких окнах тонкими полосками проникали лучики закатного солнца. Из-за покатой крыши приходилось слегка пригибать голову. Рита присела на корточки в углу и со вздохом откинула голову. — Рома всегда по бабам шастал. При тебе, видно, стеснялся поначалу, а теперь снова решил гулять. Рита рукой в перчатке достала сигарету и прикурила. Кончиками пальцев барабанила по деревянной, с облупившейся краской стене. — Ты всегда в перчатках. Рита наклонила вбок голову и улыбнулась. — Ты тоже. Толя снял перчатки и показал шрамы. — Я скрываю шрамы под этими перчатками. Когда я был в приюте, ко мне приходил загадочный человек. Он подарил эти перчатки и всегда жалел меня, когда надо мной издевались. Рита заинтересованно взглянула на юношу. — Как его звали? Толик вздохнул, снова натянул перчатки и смахнул выступившие слезы. — Не знаю. Его голос дрогнул. - Я не помню ни его имени, ни его лица. Он не был сотрудником детдома и никто кроме меня его не видел. Подобная откровенность выбила почву из-под ног. В ответ Рита сняла свои перчатки, обнажив изрезанные руки. — Я хочу убивать. Поэтому режу себя, чтобы сдерживать это желание. Она смотрела на кровавые шрамы на руках и видела ночные кошмары и дни, когда в толпе хотелось воткнуть заточку в бок случайному прохожему. Просто так, потому что хочется, потому что этого жаждет её сердце. А потом она возвращается в свою маленькую и холодную квартиру, запирается в ванной, будто кто-то может её увидеть, и берёт лезвие, чтобы физической болью изгнать все кровавые мысли. Толик взял ее за руку. — Режь духов и бесов, Рита, а не себя. Пожалуйста, так мне и остальным не будет больно. Рита взглянула в глаза этого паренька. Ни тени притворства или жалости. Лишь искреннее желание унять её боль, помочь справиться с жаждой убийства. Толя поднял с пола её перчатки и аккуратно натянул на руки девушки. Она не сопротивлялась, а после крепко обняла парня. *** Емельян тихо спускался по лестнице, услышанное на чердаке не давало ему покоя. Прошло десять лет. Он отдал свою свободу, свою жизнь в обмен на шанс нормально жить для самого дорогого для него человека, но в итоге лишь сделал хуже. — Не такой судьбы я желал тебе, Толя. Он оперся о скрипучие, ржавые перила и снял тёмные очки, открыв искажённое болью лицо. - Прости меня.