Ещё один шанс

Утро как всегда началось с мелодии, что резала уши всегда, как только часы пробивали 5:45. Рука мигом потянулась к телефону, стараясь как можно быстрее отключить этот злополучный звук, дабы не разбудить человека, лежащего рядом. Этот человек был причиной, по которой Эллиоту особенно не хотелось вставать, ведь по мимо тёплого одеяла, рядом был такой же тёплый любимый, что своими объятиями не желал отпускать блондина куда-либо. Повернув голову в его сторону, он стал в сотый раз разглядывать излюбленное лицо. Серые волосы, прежде тщательно зализанные и залитые лаком, теперь неаккуратно свисали, закрывая небольшую часть лба и глаз. Сонные, закрытые веки, что скрывали за собою самые прекрасные глаза. В этом идеальном лице выбивался только шрам поперёк лица, на уровне глаз. Но даже он казался блондину безумно красивым. Непроизвольная улыбка появилась сама собой. Пальцы, дрогнув, осторожно приблизились ко лбу и стали убирать пепельные пряди, но остановились на полпути. Лоб был слишком горячим, контрастируя с привычно-тёплыми участками кожи.   Эллиот немного нахмурился, а затем потянулся к верхней части лица губами. Еле касаясь, но он достаточно упёрся, что бы понять, что у Шанса была температура. Лицо Эллиота тут же изменилось на встревоженное. Он хотел было встать, что бы попытаться сделать хоть что-то, но сероволосый внезапно проснулся. По комнате раздался звук мокрого кашля, до боли неприятного и, должно быть, очень болезненного. Пытаясь окончательно прокашляться Шанс сел на кровать, Элли повторил за ним. Когда кашель остановился, щекой он почувствовал нежное тепло, от которого по телу прошлись мурашки. Он пытался сфокусироваться на лице перед ним, но это было бесполезно, ведь с каждой секундой оно становилось всё более размытым. —Шанс, как ты себя чувствуешь?—послышался встревоженный голос. Пепельноволосый лишь промычал что-то в ответ, а затем рухнул на подушку, закрывая ладонями глаза. Блондин насторожился ещё больше. —Херово..—Ответил он охрипшим голосом, после чего раздался повторный кашель. Поцеловав лоб любимого во второй раз, уже более настойчиво, Эллиот направился на кухню. Оттуда раздался шум упаковок и шелест разных бумажек и уже через пару минут он вернулся с градусником и таблетками в руках.  Усевшись рядом с янтарноглазым, Элли  положил лекарства на тумбочку, пока включал градусник. Негромкий, но слышный писк донёсся из под руки сероволосого. Тут как тут подоспел Эллиот с двумя кружками. Чай и кофе. Если кофе для себя был сделан на отвали, что было заметно по каплям на кружке и всё-ещё торчащей ложки. То чай был сделан со всей осторожностью и вниманием. На дне был лимон с имбирём, а так же было намешано по-больше мёда, ведь блондин прекрасно знал, что любимый любит сладкие напитки. —Какая температура?—Подходя ближе спросил алоглазый. Картина перед глазами всё-ещё размывалась, но всё же Шанс смог сфокусироваться и разглядеть число "38.4". Со стороны Эллиота послышался тяжкий вздох. Он аккуратно уселся на край кровати, а затем дотронулся да серых, блестящих волос. Нежными движениями он водил пальцами вдоль головы, будто расчёсывая лохматую причёску.  —Ещё бы ты не простудился, нося такую лёгкую одежду в конце осени.—Создалось ощущение, будто блондин был матерью, что отчитывала своё чадо. И Шанс даже совсем немного испугался, будто вот-вот Элл произнесёт что-то по типу: "Без компьютера неделю!" или "Никаких тебе больше гулянок!". Но в его случае это скорее было бы что-то более мучительное. Что-то, чего Шанс не готов был лишится. Может, "Никаких больше свиданий после рабочего дня Элли?". Брови нахмурились. Нет, он точно не мог лишится этих вечерних прогулок, ради которых стоило жить. Но от мыслей его отвлекла встревоженная, но полная любви улыбка. Эллиот смотрел на пепельноволосого как на больного котёнка. «Котёнок..» Да, им быть было приятнее, чем провинившимся ребёнком. Шанс издал жалостный звук, отдалённо  напоминающий скулёж, а затем медленно скатился на подушку. —Останься сегодня у меня.—Сказал Эллиот, вставая с кровати.  —В таком состоянии тебе точно не следует выходить куда-либо. —Нет..—Кашель вновь заполнил пространство, эхом отбиваясь от стен комнаты. —Я должен был съездить по делам. Да и не хочу быть тебе обузой. Шанс хотел было встать, но ему не дали это сделать, укладывая обратно и укрывая одеялом. —Будешь пытаться выйти-запру.—Смешливо ответил Элл. Хотя, в каждой шутке есть доля правды. Была ли в это шутке та самая доля, Шанс проверять не стал, послушно зарываясь носом в приятно-пахнущие одеяло. 

***

—Так, все нужные лекарства лежат на тумбочке, вода рядом с кроватью, а с остальным, думаю, разберёшься.—Судорожно перечислял все подготовленные вещи для больного Эллиот, попутно собирая и свои вещи в сумку. —Чуть что–сразу же звони. И не вздумай терпеть, если станет хуже.—Проговаривая последнее предложение Эллиот встал перед кроватью, смотря прямиком в янтарные глаза, что бы убедится в подлинности того, что он был услышан.  —Я постараюсь прийти сегодня пораньше. Люблю!—Накидывая на себя верхнюю одежду Эллиот быстро чмокнул Шанса в горячий лоб. Эллиоту было кристаллически плевать на то, что нужно держать дистанция, что бы не заразится. Из коридора раздался звон обувной ложки, а затем скрип и хлопанье двери, означающий, что хозяин квартиры покинул её. Шанс окончательно разлёгся на кровати, таращась в потолок.  Не смотря на болезнь, сероволосый чувствовал себя на удивление счастливым. Впервые кто-то заботился о нём так сильно. Даже родная мать не уделяла ему столько времени, когда он был незрелым мальчиком. При простудах, или прочих болезнях, его конечно же лечили. Вызывали на дом лучших докторов, покупали самые дорогие лекарства. Но никогда, никто не смотрел на него с такой тревогой и любовью в глазах. Никогда его не окутывали столь тёплые руки, перебивающую любую температуру. Он всегда проводил заболевания в одиночестве, ожидая что кто-нибудь придёт, поговорит с ним, потреплет по голове, скажет что любит, да что угодно, лишь бы рядом кто-то был. Но никто не приходил. Резко Шанс по грустнел. Ведь сейчас он снова был один. Снова в ожидании кого-то.  Глаза заслезились. Теперь Шанс точно не мог ничего разглядеть. Забота, которой окутывал его Эллиот стала зависимостью, от которой ему теперь не избавиться. Всё, что ему остаётся-терпеливо ждать его возвращения с работы. Вот и наказание для провинившегося ребёнка.

***

На экране телефона высвечивалось время: "16:36" Сегодня Эллиот действительно смог уйти пораньше и уже вот-вот вернётся домой, где будет ухаживать за любимым больным.  Он поудобнее взял пакет, где лежали продукты и новая пачка рассасывающийся таблеток от кашля и вышел из автобуса. На улице стало ещё холоднее, снег даже и не думал таять, напоминая, что скоро начнётся зима. Сейчас главной "миссией" Элла было не навернуться на льду и невредимым дойти до дома. Дома, где его ждут. Поворот за повторно и вот на конец стал виднеться его подъезд, маршрут к которому он знал наизусть и мог дойти от работы до него хоть с закрытыми глазами.  Еле-как достав ключи из сумки, он приложил чип к домофону, а тот тут же запиликал, оповещая об открытии входной двери.  Тяжко поднимаясь по лестничным пролётам, блондин наконец добрёл до квартиры и стал засовывать ключ в замочную скважину. Два поворота и вторая дверь, последняя перед встречей с любимым, была отворена. Пакет тут же оказался на полу, а вместе с ним и сумка, провонявшаяся запахом приправ, кетчупа и колбасы. По сравнению с улицей в доме было душно, от чего Эллиот сразу же стал стягивать с себя тёплый шарф и шапку. —Я дома!—Крикнул алоглазый оповещая о приходе. Но ответа не последовало. Наконец разувшись и раздевшись, блондин направился в комнату, где застал свёрнутого в комок Шанса, посапывавшего и дышавшего через рот, ведь носом дышать не предоставлялось возможным.  Эллиот не смог удержатся от очередного поцелуя, на этот раз в макушку. Отдалившись он натянул на сероволосого одеяло, которое скатилось во время его сна. Но только он собирался уходить, его руку схватили. Из под одеяла раздалось невнятное бормотание, значение которого Элл был не в силах понять. Так что пришлось переспросить. Но вместо ответа хватка усилилась, а затем резким движением Шанс повалил Элли на кровать, не отпуская запястья.  Теперь Эллиот лежал напротив возлюбленного. Он не мог понять в чём дело и пытаясь собрать мысли в кучу заметил, что янтарные глаза были красноватыми. —Шанс?—Тише, чем обычно, спросил блондин. Он сделал паузу перед тем, как спросить: —Ты что, плакал? Нижняя губа дрогнула, после чего последовал тяжёлый выдох. Шанс уткнулся головой в красную рубашку, будто приклеиваясь к ней. Дыхание немного участилось, а руки полностью обволокли тело, что отчаянно пыталось понять что происходит.  Вопрос Эллиот больше не задавал, просто смирился с положением и ответил на объятия, как можно нежнее поглаживая горячую спину. Долгое время они так и лежали. Иногда, со стороны сероволосого можно было расслышать звуки, напоминающие всхлипы. Эллиот не переставал делать поглаживающее движение то по спине, то по макушке. Каждая дрожь Шанса сопровождалась лестными словами о том, что он самый лучший, любимый, хороший. Каждый новый вдох становился легче, будто ему вновь открыли возможность дышать. Он упивался моментом, стараясь запомнить каждую складку одежды, каждую тонкость аромата человека рядом. —Не уходи больше. Никогда.—Донёсся еле слышный шёпот. «Неужели соскучился?»  Немой вопрос повис в блондинистой голове. —Ты чего?—Усмехаясь спросил Эллиот. —Я бы не против остаться в этих объятиях на вечно. Но и работу забрасывать нельзя. —Почему?—Шанс наконец взглянул на Элли. —Я ведь не раз говорил, что ты можешь не работать. Что я могу и готов обеспечивать нас всю оставшуюся жизнь. Блондин устало улыбнулся, глядя в янтарные глаза. Шанс действительно уже несколько раз затрагивал эту тему, когда Элл в очередной раз выглядел как убитый после рабочего дня. Но всегда всё приводило к тому, что он не может оставить работу. Ведь она стала огромной частью его жизни, что соединяла хорошие и плохие моменты его жизни и помогала двигаться дальше, не смотря ни на что.  —Щанс, поспи немного.—Решив, что спорить с человеком, находящегося под высокой температурой бесполезно, Элл стал искать способы сменить тему. —Я и так весь день спал. —Значит идём поедим. Шанс немного раздражённо промычал, утыкаясь носом в подушку и наконец выпуская партнёра из крепкой хватки.  —Ну же, ты ведь наверняка ничего не ел сегодня. Их нелепый разговор был похож на странную игру, а Шанс был в роли капризного мальчишки. Поняв, что продолжать беседу бесполезно, Эллиот принялся действовать. Он поднялся с кровати и рывком стащил мягкое одеяло с сероволосого.  Тот, даже не успев очухаться, оказался на руках. Он пытался протестовать, но в ответ услышал только сладкий, манящий смех, что заставил его тут же заткнутся и смирится.  Алоглазый осторожно донёс его до кухни, стараясь не ударить свой "груз" об углы и стены. Так же аккуратно усадив его на стул, Эллиот принялся завязывать фартук. Шанс вдруг поймал себя на мысли, что он бесстыдно пялился на тонкие ладони с длинными пальцами, что умело, что уже по привычке, завязывали пояс. И на стройную фигуру, которую подчёркивал всё тот же пояс.  Всё последующие двадцать минут янтарные глаза и не думали сводить взгляда с метающейся по кухне фигуры. Он видел, с каким усердством  Эллиот нарезал каждый новый ингредиент, как терпеливо перемешивал находящуюся в кастрюле смесь. Казалось, будто он варит какое-то волшебное зелье, способное вылечить все болезни в один миг. Когда блондин стал с особой вовлечённостью что-то решать, Шанс всё же поднялся, что бы взглянуть. Но его тут же усадили на место, со словами «не подглядывай». Ожидание того стоило. Перед янтарноглазым стояла тарелка ароматного бульона. А в ней плавали буквы, сделанные их чёрного хлеба. Надпись гласила: «Я тебя люблю». В груди Шанса что-то сжалось. Не от страха или грусти, как это было обычно. На этот раз это было что-то тёплое и чувственное. То, что заставляло чувствовать себя самым счастливым человеком на свете. Чувствовать себя любимым. Шанс был уверен. Он подарит ему весь мир. Отдаст всё, что угодно. Сделает всё, что бы Эллиот был счастлив. Хотя Эллиоту, для счастья, хватало и его простой, искренней улыбки, что когда-то озарила его сердце от непроглядной тьмы. —Наконец-то ты улыбнулся.—Вдруг сказал Элли. К самого на лице тоже была довольная улыбка, что мигом завоевала всё внимание Шанса на себя. На лице выступил румянец, а ладонь подпёрла горячую щёку, будто пытаясь его скрыть. Раздалось тихое хмыкание, которое переросло во второе. Уже вскоре Шанс залился смехом, озаряя всю кухню своей неудержимой радостью. Он не понимал почему смеялся, но от чего-то на душе было так легко, как никогда. Он не боялся выглядеть глупо, ведь рядом был человек, который примет любую его глупость и посмеётся вместе с ним. Человек, который будет любить его что бы не случилось. Человек, которого он ждал все эти годы. В этот раз он дождался.