Истощение

На следующий день самочувствие Кулкида было ужасным. Ослабевшее тело боролось с чем-то, вынуждая его блевать в тазик возле его кровати и не давая ему возможность ходить, не сотрясаясь, тянясь к полу, посидеть. А 007н7, хоть и не ел свою порцию и так и остался голодным, чувствовал себя лучше.

***

Может, дело, как раз, в том, что Севен не ел свою порцию, а Кулкид — не оставил ни следа от разогретой в микроволновке пиццы?

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Севен стоял перед могилой. Умер Кулкид, но по ощущениям — личность самого Севена. После появления приемного сына, его жизнь полностью изменилась. Долгое время он старался и жил только ради его благополучия. Но оставшись в этой жизни совершенно одиноким, а точнее, без повода её продолжать — 007н7, не дыша, смотрел на надгробный камень и фотографию ещё совсем маленького сыночка в его руках. Он будто бы смотрел и на надгробие, и на всё кладбище вокруг. Но смотреть ни на что не хотелось, поэтому очкарик, дрожаще вздохнул и заревел, руками сжимая плиту и фотографию. Горячие слёзы ручьем лились по его щекам, а потом собирались в большие капли и стучали об траву и плиту. Севен чувствовал исключительно пустоту, безразличие, приближённое к невыносимой печали. Это чувствовалось точно также, как и лишить человека жизненнонеобходимых органов. Ведь Севен больше не видел жизни. Если бы он продолжил жить, его жизнь была бы выживанием против ежедневной скорби и нескончаемого траура.

***

***

***

***

Пуля пронзила его висок и больше он ничего не чувствовал. Мёртвое тело, обессиленно упало на пол.