59:38

В кабинете зельеварения было душно. Гермиона расслабила давящий на шею галстук, глубоко вдохнула, приоткрыв рот. Покачала головой на вопросительный взгляд сидящего рядом Гарри, мол, всё в порядке, беспокоиться не о чем, и вернула своё внимание Слизнорту, который рассказывал уже третью по счёту историю про шалости его старых друзей с оборотным зельем. Гермионе, сварившей это самое зелье ещё на втором курсе, испытавшей на собственной шкуре последствия его как правильного, так и неправильного применения, было откровенно скучно. Впрочем, большая часть присутствующих была охвачена лишь видимой заинтересованностью: все прекрасно помнили уроки лже-Грюма и его патологическую привязанность к таинственной фляжке. — Кто же скажет, как долго действует оборотное зелье? Вопросительная интонация профессора привлекла Гермиону, но она не спешила поднимать руку: ответ на такой простой вопрос знали все в этом кабинете, за исключением, пожалуй, Крэбба… — Мистер Нотт? Девушка вздрогнула. По коже прокатилась волна пробуждённых четырьмя буквами мурашек, и Гермиона сглотнула, облизнув губы. Сильнее расслабила чёртов галстук, да что хоть он так давит… — Профессор? — и каждая произнесённая им буква осела в её голове, замораживая тело, но раскаляя душу. Она боролась с желанием повернуться на звук его голоса, чтобы коснуться хотя бы взглядом… — Как долго действует оборотное зелье, мой мальчик? Можете ответить? Гермиона обратилась в слух. Пальцы ног, скрытые мысками чёрных туфель, поджались, она неловко поёрзала на стуле. Жа-а-арко, стало слишком жарко, даже ладони вспотели. — Пятьдесят девять минут и тридцать восемь секунд, профессор, — отчеканил Нотт, и Гермиона глубоко вздохнула. — Да вы нахал! — вскричал Слизнорт, срываясь на смех. — Десять баллов Слизерину, точнейший ответ за последние пару десятков лет, браво! Обычно округляют до часа. — Выскочка, — процедил слева от Гермионы Рон, и ей до зуда в кончиках пальцев захотелось толкнуть Уизли, чтобы замолчал, не заполнял пространство не тем голосом, ведь… — Благодарю, профессор, — голос Тео приятной дробью отозвался в барабанных перепонках. — Присаживайтесь, Теодор. Едва заметно шевельнув губами, она проговорила его имя в унисон со Слизнортом. Те-о-дор. «Дар богов» с древнегреческого… О, Гермиона изучила значение его имени вдоль и поперёк, начиная сомнительными заметками горе-прорицательниц из Ежедневного пророка и заканчивая вполне серьёзными нумерологическими изданиями. Примеряя полученные знания на живущий в её голове образ, девушка приходила к выводу, что имечко ему подходит идеально. Гораздо глубже она пыталась исследовать историю и происхождение фамилии Нотт, хотя информации в библиотеке оказалось чертовски мало. Ей удалось выяснить, что род Ноттов имеет германские корни, а сама фамилия отсылает прямиком к германо-скандинавской мифологии — так древние скандинавы звали богиню ночи, и тут Гермиона не могла не вспомнить увлечение Нотта древними рунами и россыпь родинок на его правой щеке: созвездия, не иначе! Тео, Тео, Тео… нередко курил, но умную голову Гермионы не покидал даже с этой целью, предпочитая крепко затягиваться прямо там, в её мыслях, и сверлить взглядом синих глаз. — Что ты говоришь, Гермиона? Она несколько заторможенно повернула голову в сторону Гарри. — Я? Ни-ничего, — выдохнула, скользя взглядом по кучке парней и девушек с серо-зелёными галстуками. Глаза быстро отыскали Нотта, и Гермиона почувствовала, как сердце сжалось от тупой боли: Дафна Гринграсс положила ладонь на его плечо, и вместе они заглядывали в котёл. Тео улыбался, а Гринграсс что-то быстро ему говорила, и Гермиона ловила себя на мысли, что с удовольствием бы окунула белокурую голову Дафны в бурлящий котел, только бы та не прикасалась больше к Теодору. Она положила ногу на ногу, прикусила губу. Перевела взгляд на изрисованное морозным узором окно, за которым бушевала декабрьская вьюга. Скоро Рождество… и четырехлетие её помешательства на глазах цвета Тихого океана. Гермиона точно помнила взгляд, с которого щёлкнуло и началось, его взгляд, окативший с ног до головы, словно волна. Они с Виктором как раз проходили по Большому залу под овации волшебников и волшебниц, и тихие комплименты сыпались ей с разных сторон, словно разноцветное конфетти: «какая красивая», «это Гермиона Грейнджер, представляете?», «чудесное платье», «какая прическа». Гермиона скромно улыбалась, принимая каждое слово, но сердце пропустило удар, когда взгляд карих глаз столкнулся с синими водами в радужках Нотта. С ног до головы и обратно. С приподнятыми в удивлении бровями. Тогда она впервые посмотрела на Теодора… оценивающе. Вернула ему такой же взгляд, и почему-то весь вечер искала его в толпе. Тот веселился, танцевал с Гринграсс и Флёр Де Ла Кур — француженка не отказала ему в вальсе, — и Гермиона поймала себя на мысли, что очень хотела бы оказаться на месте одной из них. Со Святочного бала не прошло ни одного дня, чтобы Гермиона не думала о Нотте, не искала его в толпе, не ловила адресованные кому угодно, но не ей, фразочки… с того самого дня Грейнджер начала отсчет своего помешательства, прекрасно понимая, что никогда в жизни не добьется хоть капли его внимания. Иногда отчаяние возрастало настолько, что хотелось выпустить свою кровь, дать ей стечь в водосток, ведь будь она чуточку чище… На всякий случай Гермиона проштудировала библиотеку в поисках упоминания своей фамилии: одержимость Теодором толкала на странные поступки. Конечно, она не нашла ничего, кроме упоминания Гектора Дагворта-Грейнджера, но даже родство с ним не сделало бы её кровь настолько чистой, чтобы претендовать на Нотта. Даже в послевоенном мире... В тот декабрьский день с зельеварения она впервые ушла без баллов, принесённых факультету, но с некоторым набором ингредиентов в карманах мантии. У Гермионы появился план. *** Теодор встречался с чёртовой Дафной Гринграсс. Она видела их во время патрулирования. Ничего такого, банальные поцелуи, но сердце Гермионы это зрелище раздробило в мелкое крошево, а на шее будто бы затянули галстук со всей силы: воздуха стало не хватать. Пока Нотт обнимал Гринграсс за талию, с упоением терзая её губы, Гермиона стояла за углом, схватившись рукой за собственное горло, и хватала воздух ртом. Нет, она знала, слухи доходили, но знать и видеть вещи разные… От бессилия хотелось кричать и спалить мир к чёртовой матери — почему всё именно так? Она видела, как на неё смотрит Рон, почему же её глупое сердечко не откликалось на зов его собственного? Ведь звало! Гермиона понимала, что для Уизли их дружба в прошлом, дай только знак, и он бросит всё к её ногам, и ей так хотелось стать этим самым центром вселенной, повелительницей одного горячего сердца... трепещущего в груди Теодора Нотта. Подавив истерику и рвущиеся наружу слёзы, Гермиона набросила на себя дезиллюминационные чары, а в стоящие неподалёку от парочки рыцарские доспехи швырнула невербальное заклинание, и те с оглушительным грохотом рухнули на каменный пол. — Мерлин! — взвизгнула Дафна. Влажные звуки поцелуев сменились шорохами подошв. — Вряд ли это он, — отшутился Тео, и Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки. Она так любила его голос… — Пойдём в гостиную, мне кажется, это знак. — Знак? — переспросила Дафна, и дробь их шагов стала приближаться к углу, за которым притаилась Гермиона. — Думаю, кто-то тактично намекает нам, что время позднее для прогулок по коридорам. Гермиона задержала дыхание и замерла, вжимаясь в стену. Умница-Нотт догадался моментально, что доспехи не падают просто так. Когда их шаги стихли, Гермиона поплелась в сторону туалета Плаксы Миртл, где в небольшом котле настаивалось безупречно сваренное оборотное зелье. *** По четвергам Дафна Гринграсс посещала дополнительные занятия у профессора Трелони, а Теодор в это же время погружался в тонкости нумерологической науки вместе с Гермионой. Как правило, Гринграсс освобождалась немного раньше и дожидалась Тео, сидя на широком подоконнике в коридоре у кабинета профессора Вектор, чтобы после отправиться бок о бок с ним на ужин: Гермиона часто тенью следовала за ними до самого Большого зала. Увлечённые друг другом, Нотт и Гринграсс не обращали внимания на идущую чуть поодаль Гермиону, в голове которой порочной вишней зрел план. Ужин начинался в семь, занятия у Трелони заканчивались в половину седьмого, у Вектор — без четверти. Отпроситься у профессора на десять минут раньше уйти с факультатива, подкараулить ничего не подозревающую Дафну в одном из коридоров, срезать прядь волос пшеничного цвета, а дальше дело за малым: волосок в зелье, и наконец-то коснуться вожделенного тела. Некоторое время Гермиона посвятила изучению поведения Дафны, её походки, манеры речи, мелких привычек и предпочтений. Зачарованный от посторонних глаз свиток пергамента, озаглавленный «Дафна», заменил книги для чтения на ночь, ведь было очень важно сыграть роль Гринграсс убедительно. Гермиона воспринимала всё это как подготовку к спектаклю, воображала себя актрисой, готовясь примерить чужую личину, и даже… репетировала. Все совпадения, конечно, случайны, но иногда словно сама судьба даёт понять, что ты всё делаешь правильно банальным стечением обстоятельств. Министерство магии под началом Кингсли усердно работало над совершенствованием магического образования, и потому для послевоенного курса ввели повторные занятия по трансгрессии, слишком уж часто в Мунго обращались с расщепами ровесники Гермионы. На одном из занятий Дафна умудрилась переместиться прямо на Гермиону, буквально свалилась ей на голову. Под сотрясающие воздух смешки девушки поднялись на ноги, обменялись неловкими извинениями, и Дафна удалилась к своему месту, а у Гермионы в руке остался длинный светлый волос… Который она опустила в зелье в тот же вечер, предварительно заперев туалет плаксы Миртл. Раствор пробрел приятный перламутровый оттенок. Гермиона залпом осушила бокал, согнулась пополам от охватившей тело судороги, ощущая, как оно меняется. Мышцы сковали спазмы; Гермиона вцепилась пальцами в холодную раковину, стиснув зубы посмотрела в зеркало и едва не отшатнулась, увидев измученное лицо Дафны в отражении. Плакса Миртл сильно удивилась, когда обнаружила, как одетая в форму Гриффиндора Дафна Гринграсс вышагивала и кривлялась перед зеркалом. *** Грейнджер изучила каждый закуток, альков и нишу, мимо которых Гринграсс шагала к кабинету Нумерологии, и в самом неприметном из них припрятала зелье, в котором не хватало всего лишь одного ингредиента. Своё задание для профессора Вектор она выполнила в рекордно короткие сроки и теперь посматривала на Теодора, увлечённого составлением очередной матрицы. Кончики пальцев закололо от предвкушения: мой милый Тео, неужели я наконец-то дотронусь до тебя? Девушка взглянула на часы, сердце застучало быстрее: пора! — Профессор Вектор! Я закончила, могу ли я уйти немного раньше? Мне нездоровится. Нотт бросил на Гермиону короткий взгляд, а та лишь вздёрнула подбородок выше, всем своим видом демонстрируя полное безразличие к нему. Оставь взгляды для других, Нотт, я намерена взять всё! — Да, мисс Грейнджер, идите. — Спасибо. Она отправила свой исписанный убористым почерком пергамент на преподавательский стол и неспешно направилась к выходу, ощущая взгляд Теодора между лопаток. Стоило оказаться за пределами кабинета, как Гермиона рванула в сторону выбранного ею укрытия. Сердце гулко колотилось в груди, и девушке казалось, что оно звучит набатом над всем Хогвартсом, но, разумеется, это было не так. Она притаилась в алькове, рядом с которым удачно расположилась коморка для мётел, и стала ждать. Секунды летели, стрелки наручных часов приближались к половине седьмого, а Дафны не было. Гермиона уже отчаялась, практически смирившись с тем, что претворение плана в жизнь придётся отложить на следующую неделю, как вдруг услышала тихие шаги… Да, это была Гринграсс! Гермиона выглянула из своего укрытия и едва ли не захлопала в ладоши: Дафна шла по коридору одна. Пальцы плотно обхватили древко волшебной палочки, и, когда слизеринка поравнялась с альковом, Грейнджер оглушила её, моментально подхватив тело девушки левитационными чарами. Она бережно опустила Дафну на пол коморки, взмахнула палочкой и срезала с её головы прядь светлых волос. Держа локон в руке, девушка улыбалась: до конца года точно хватит. Руки Гермионы дрожали, когда она опускала в фиал с оборотным зельем тонкий волосок, но останавливаться было нельзя, и она залпом проглотила неприятную субстанцию. Зажмурилась. По телу пробежала дрожь, Гермиона почувствовала, что стала немного выше, рубашка сильнее натянулась в районе груди, а мыски туфель сдавили пальцы ног. Запоздало она подумала, что не позаботилась об одежде, поэтому пришлось наскоро изменять собственную форму на слизеринскую, благодаря Мерлина за собственную любознательность и изучение такого до определенного момента бесполезного заклинания. «Пятьдесят девять минут и тридцать восемь секунд», — голосом Теодора в голове, и она потратила уже пять из них. Гермиона заперла на всякий случай каморку, и, озираясь по сторонам, бросилась в сторону кабинета нумерологии. Ей повезло: она успела присесть на нужный подоконник за минуту до окончания занятий, и потому ей хватило времени, чтобы выровнять дыхание, изящно закинуть ногу на ногу на манер настоящей Дафны и ждать… Затаив дыхание ждать Теодора. Дверь кабинета распахнулась, и Гермиона впервые в жизни искренне улыбнулась, глядя прямо на Нотта… Сердечко её ёкнуло, когда она поймала ответную эмоцию, адресованную ей… Нет, не ей, Дафне, но ведь именно Дафной Гермиона была сейчас, не так ли? Мерлин, для него она была готова стать кем угодно. — Привет, — Тео подошёл к ней, опустил ладони на её колени, — как там старушка Трелони? На несколько мгновений Гермиона потеряла себя в ощущениях. Всё её существо сосредоточилось на руках Нотта, согревающих кожу коленок. «Соберись!» — мысленно приказала себе Гермиона. Глубоко вдохнула и коснулась его плеча немного дрожащей рукой. — В добром здравии, — выпалила, глядя в бездонную синеву его глаз. — А Вектор? — Аналогично, — ладони Тео переместились на её талию, он потянулся и… И Гермиона забыла, как дышать. Звуки, пространство и время исчезли, осталось только легкое касание губ Тео к её собственным. Сознание ударилось в панику: она понятия не имела, как должна отреагировать, потому и замерла, отдавшись во власть Нотта, только вот расслабиться не получалось, тело ощущалось сдавленной пружиной. — Всё в порядке, Даффи-Даф? — отстранившись, Теодор заглянул в её глаза. Море может быть нежным? Просто взгляд Нотта убеждал, что оно и есть сама нежность… — Да… — выдохнула Гермиона, и уже сама потянулась к его губам, проклиная полное отсутствие опыта в поцелуях. Почему об этом она не подумала? Нотт наверняка заметит разницу, уж сколько они с Гринграсс практиковались… Пожалуй, стоит просто отпустить себя, и она, прикрыв глаза, приоткрыла губы, позволив Теодору углубить до того вполне целомудренный поцелуй. Если бы у Гермионы спросили, каков на вкус поцелуй Теодора Нотта, она бы ответила про его сладость, умолчав, что послевкусие оказалось горьким ядом, поразившим мозг и сердце, ведь предназначался он Дафне, не ей. Руки Тео крепче сжали её талию, и Гермиона с замиранием сердца зарылась пальцами в его волосы. Видит Мерлин, она никогда в жизни не забудет этот момент, спрячет его глубоко в сердечных камерах и будет доставать в самые горькие минуты своей жизни, чтобы напомнить себе, что было что-то настолько прекрасное где-то в прошлом. — Пойдём на ужин, — Нотт отстранился от неё, осторожно заправил за ухо прядь её волос. Кончики пальцев почти невесомо проскользили по скуле к линии челюсти. Она всё пыталась разобрать на составляющие его парфюм, но не могла зацепиться за что-то конкретное, мозг будто отказывался работать. — Идём… — прошептала она и тут же пискнула от неожиданности: Теодор ловко обхватил её за талию и снял с подоконника так, словно девушка совсем ничего не весила. — Может, отнести тебя в Большой зал на руках? — он крепко держал её за бедра, прижимая к себе. Гермиона положила ладони ему на плечи, сминая ткань его мантии. Сердце колотилось как сумасшедшее, мозг, не привыкший к такому количеству близости вожделенного тела, отказывался соображать, а внизу живота разливалось приятное тепло. — Думаю, нас не поймут, — прошептала девушка, даря ему скромную улыбку, и не отказала себе в удовольствии провести подушечками пальцев по его щеке. — Согласен, — Тео осторожно опустил её на пол, — идём? Он переплёл их пальцы, чуть сжав руку Гермионы, и сделал шаг в сторону Большого зала. Опьяненный присутствуем Теодора, мозг соображал плохо, но не отключился совсем, потому Гермиона, сглотнув густую слюну, осталась стоять на месте, придав себе донельзя задумчивое выражение. — Тео… — хрипло начала она, прочистила горло. — Кажется, я так торопилась к тебе, что забыла у Трелони волшебную палочку, представляешь? Я сбегаю за ней, встретимся в Большом зале, — чмокнув Нотта в губы, Гермиона рванула в противоположную сторону, молясь, чтобы Теодор не пошел за ней. От разрывающих мозг эмоций хотелось петь, обнять весь мир и закружить его в безумном танце. Она не заметила, как оказалась в коморке, где на полу так и лежала оглушенная Дафна, и тут только задумалась, что делать дальше: Гринграсс ведь не вспомнит… Не вспомнит эту встречу с Тео. Стоя над неподвижным телом однокурсницы, Гермиона лихорадочно соображала. Внедрить ей свои воспоминания? Девушка прикусила губу: а получится ли? Привести в чувство просто так? Нет, Дафна не должна её видеть… Решение пришло быстро: Гермиона выволокла слизеринку в коридор, предварительно убедившись, что поблизости нет Пивза или привидений, вернулась в коморку и нацелила на Дафну волшебную палочку. — Энервейт! — прошептала, тут же плотно прикрыв дверь. От потери сознания вполне могла приключиться легкая амнезия, это объяснимо, проблем возникнуть не должно… По крайней мере, так убеждала себя Гермиона, в щель наблюдая за тем, как ничего не понимающая Гринграсс поднимается на ноги и осматривается по сторонам. Гермиона выдохнула, когда Дафна двинулась нетвердой походкой по коридору, и наконец-то позволила себе рухнуть в омут сознательно задвинутых подальше ощущений. Итак, она попробовала на вкус поцелуй Теодора… *** Склянка с оборотным зельем и припрятанная прядь пшеничных волос грели душу, но повторить превращение Гермиона не решалась: следовало лучше изучить привычки Дафны. Анализируя своё маленькое приключение, Гермиона пришла к выводу, что, рассмотри её Нотт чуточку внимательнее, заметил бы отсутствие дурацкого обруча для волос и фамильного перстня на тонком пальце. Сама Гермиона едва не пришла на ужин с слизеринским галстуком на шее, спохватилась посреди пути к Большому залу, благодаря всех великих магов за то, что никого не встретила. Объяснить, почему подружка Гарри Поттера гуляет по Хогвартсу с ненавистной серо-зеленой петлёй на шее, было бы трудно. Кроме того, повторять волнующий опыт, осознавая, что Теодор уверен в том, что перед ним Дафна, не сильно хотелось. Это его «Даффи-Даф» отдавалось отголоском в сознании, и Гермионе хотелось выть раненой волчицей от мысли, что потрясающая ласка предназначалась не ей. Так пролетело несколько недель. Близился день святого Валентина, грозя обжечь душу Гермионы новой порцией кипятка с утра пораньше. Видит Мерлин, если Нотт осыплет чёртову Гринграсс лепестками роз на глазах всего Хогвартса за завтраком, Гермиона его проклянет каким-нибудь особенно изощренным проклятием. Как насчет вечного нестояка, Тео? Воспоминания о его губах грели душу и отравляли её одновременно. Иногда хотелось вытянуть эту серебристую ниточку из головы, спрятать куда подальше и ответить уже на тоскующие взгляды, что бросал в её сторону Рон. — Ты в каких облаках вечно витаешь, Гермиона? Как будто не с нами, — легкомысленно бросила Джинни одним зимним утром, и Гермиона только грустно улыбнулась. «Я и не с вами, я с ним». Пришлось смириться с мыслью, что повторить волнующий опыт с перевоплощением не получится: нельзя просто взять и отыграть роль Дафны Гринграсс на «превосходно», гарантии, что никто не вмешается в маленький эксперимент, просто не существует, опять же, неожиданная забывчивость слизеринки может вызвать подозрения… И именно эти мысли Гермиона старательно вколачивала в свои умные мозги, рассматривая отражение в старом зеркале. Гринграсс, Делакур… У Теодора есть типаж, судя по всему, ему нравятся блондинки… Грейнджер взмахнула палочкой, и от корней до самых кончиков каштановые пряди окрасились в непривычный блонд. Мерлин, а ведь ей даже шло… Она прихватила несколько прядок на затылке пальцами, открыв уши, красиво разложила на плечах локоны, покачала головой из стороны в сторону. Интересно, заметил бы Нотт? «Замечательно», — шепнул голосок в голове, — «а кровь сможешь точно так же исправить?» Гермиона застонала и прислонилась лбом к прохладе зеркала. С ресниц сорвались непрошенные бусинки слёз, и вдруг Гермиона услышала шум девичьих голосов, приближающихся к туалету. Плачущая, она скрылась в кабинке ровно в тот момент, когда распахнулась дверь туалета, и каблуки чьих-то туфель забарабанили по старому кафелю. — Я слышала, это очень больно, — сконфуженный голос Булстроуд немного удивил Гермиону. Такой интонации она точно не слышала. — Терпимо, Милли, если парень постарается, — Паркинсон, чей тон стал чуть ли не менторским и авторитетным. — Я вообще почти ничего не почувствовала. — Драко настолько плох? — Дафна, срываясь на смех. Гермиона сглотнула, уловив негласный предмет разговора слизеринок. Послышался скрип и зажурчала вода, заглушая голоса девушек, поэтому ответ Пэнси Гермиона не услышала, зато услышала другое… — А ты сама хочешь? — Конечно, — утвердительно. Гринграсс. — По-моему, лучшего дня просто не выбрать. День всех влюблённых, годовщина наших отношений, романтика… — Нотт между твоих ног… — Да, я и так достаточно долго его мариновала. Они захихикали, а Гермиона зажала рот ладонью. Слёзы побежали с двойной силой, лёгкие сдавливало от подавленных всхлипов. Нет. Нет-нет-нет-нет, пожалуйста, нет, не думай об этом, не думай-не думай-не думай… Но думала. Ядовитыми щупальцами мысли жалили воспалённый мозг. — Комнату им теперь освобождай… — пробубнила Булстроуд. — Не переживай, Милли, тебе тоже не избежать этой участи, — голос Дафны искрился, — но ничего освобождать не нужно. У нас свидание в Выручай-комнате. Щебеча, слизеринки вышли из туалета, а Гермиона со злостью стёрла с щёк слёзы. В её голове очень быстро оформился новый план. *** Она рассматривала склянку с перламутровой субстанцией внутри. План был не идеален… Скорее, больше отдавал провалом и разоблачением, но, когда она писала для Гринграсс записку, подделывая почерк Слизнорта, перед глазами висело алое марево. Гермионе было необходимо выманить Дафну, и ничего лучше, чем клочок пергамента с небрежным «Жду вас в своём кабинете после ужина» с подписью Слизнорта Гермиона не придумала. Она нервно кусала губы, когда сияющая Гринграсс, прочитав только что полученную записку, нахмурилась, нежно поцеловала Нотта в щёку и выпорхнула из Большого зала. Выждав пару минут, Гермиона двинулась следом за ней. Она старалась дышать глубоко и спокойно, пыталась угомонить рвущееся из груди сердце, но оно всё равно стучало где-то в районе горла. Если честно, назвать планом то, что крутилось в голове Грейнджер, можно было с натяжкой: выманить Гринграсс — точка А, переспать с Ноттом — точка Б, как попасть из точки А в точку Б — одному Мерлину известно. Гермиона шла за Дафной, скользя взглядом по увешанным портретами стенам, проклиная тех, кто посчитал очень уместным развесить их на каждом шагу. Аналог видеонаблюдения, получается? Дафна свернула на лестницу, ведущую в подземелья, и Гермиона ускорила шаг, выдыхая: там никаких портретов нет. Точно между лопаток Гринграсс ударил Ступефай, и девушка ничком провалилась на пол. Что-то сломалось с противным влажным хрустом. Гермиона, озираясь по сторонам, перевернула Дафну на спину. У той оказался сломан нос… Кровь залила подбородок девушки. «Ничего смертельного!» Неподалёку был заброшенный класс зелий. Когда-то в нём взорвался котёл, в котором близнецы Уизли варили очередное экспериментальное нечто прямо на уроке Снейпа, и теперь каждый, кто находился в этом кабинете достаточно долгое время, начинал плеваться конфетти и мелкими цветочками. Туда Гермиона и отлеветировала бессознательное тело Дафны. Она понятия не имела, где они с Теодором условились встретиться, потому дальнейшие действия были чистой импровизацией. На всякий случай Гермиона наколдовала плотную повязку на глаза Дафны, стянула с неё форменный джемпер и галстук, увесистый перстень и серьги-гвоздики. Придирчиво осмотрела Гринграсс на предмет других личных вещичек… Под белой тканью рубашки выделялось бельё. Гермиона расстегнула несколько пуговиц, поджав губы: да, чёрное с кружевными фиолетовыми цветочками, похожими на сирень. Под юбкой Дафны обнаружились невероятно изящные чулки с поясом и трусы, явно из одного комплекта с бюстгальтером. — Готовилась, — прошептала Гермиона и вдруг вспомнила. Сегодняшнее утро. Тошнотворно-розовые сердечки кругом. Гринграсс, с восторгом рассматривающая что-то в плоской широкой коробке, Нотт с чуть покрасневшими скулами, счастливый возглас: «Конечно, я надену его сегодня!» И поцелуй под присвистывания представителей змеиного факультета. Блять. Это его подарок. Он ждет, что снимет с Гринграсс это кружевное безумие сегодня. Гермиона застонала, приложившись затылком о стену: надевать трусы слизеринки не хотелось. Зато переспать с её парнем — да! На всякий случай она почистила бельё заклинанием. Гермиона выпила зелье; от трансформации потеряла равновесие и упала на пол, едва не размозжив собственный (или уже нет?) нос. Похвалила себя за то, что использует заранее срезанные волосы, потому что идти на свидание к Теодору со сломанными лицевыми костями не хотелось. Бельё оказалось необыкновенно приятным на ощупь и нежно обнимало тело, идеально подчеркивая грудь. Сердце пронзила иголочка боли: подарок своей девушке Нотт явно выбирал с любовью. Гермиона мотнула головой, прогоняя ядовитые мысли, и натянула на себя форму Дафны. Этой ночью Теодор будет очень долго любить… Её. *** — Дафна! Гермиона замерла. В спину врезался голос Паркинсон вперемешку с её же торопливыми шагами. — Да? — она медленно обернулась. — Тео просил передать, что будет ждать тебя у входа в Выручай-комнату, — проворковала Пэнси, подхватив Гермиону под локоток, — ты как? — В порядке, — неуверенно выдала она, умоляя себя расслабиться. — Не переживай, помни, о чем мы с тобой говорили! Грейнджер подавила желание закатить глаза. Паркинсон, знала бы ты, сколько всего Гермиона прочитала в справочниках по колдомедицине и маггловских журналах… Будто готовилась к сдаче предмета под коротким волнующим названием «секс». — Я всё помню, Пэнси, — она натянуто улыбнулась. — Бельё надела? — заговорщически прошептала Паркинсон, и Гермиона медленно кивнула. — Зелье при тебе? Ага! Забыла! По глазам вижу, забыла! Идем! Паркинсон потащила Гермиону ко входу в гостиную Слизерина, уводя от действительно нужного зелья подальше. Знать бы вам, что заклинания куда эффективнее в вопросах предохранения, а вот без оборотного Гермионе лучше не соваться в Выручай-комнату… Страшно было представить, как удивится Нотт, когда в разгар процесса под ним или на нём окажется Гермиона. — Пэнси, погоди, оно со мной, — Грейнджер с облегчением похлопала ладонью по сумочке из драконьей кожи, вывернувшись из хватки Паркинсон. Секундой ранее пальцы коснулись знакомого фиала, и она выдохнула. — Я пойду, Теодор ждёт. Теодор ждёт… Как же приятно было произнести это вслух. Как отравлял фразу чужой голос… — Хорошо, дорогая, беги, — Паркинсон широко улыбнулась ей, и Гермиона подумала, что Пэнси идёт улыбка. Она делает её красивой. *** Теодор стоял, прислонившись спиной к участку стены, скрывающему в себе тайну входа в Выручай-комнату. Он выглядел задумчивым и отстранённым, оттого ещё более притягательным. Услышав её шаги, он поднял голову, и сердце Гермионы забилось птичкой в грудной клетке. — И где ты гуляла, Даффи-Даф? Дурацкое прозвище резануло слух, но Гермиона не могла не улыбнуться ему в ответ. — Разве это важно, Тео, — не удержалась, прильнула, провоцируя на поцелуй и ладони на талии. Нотт сковал её в стальной хватке, прижимая к себе, и совершенно беспардонно ворвался в её рот своим языком. — Ты надела мой подарок? — чуть отстранившись, он заглянул ей в глаза. Вожделение и надежда… А это что, страх? Теодор боялся, что ему откажут? Не сегодня. — Проверь, — шепнула прямо в губы, мысленно накинув удавку на шею своей скромности. Гермиона понятия не имела, как себя вести, но провела глубокий анализ прочитанных книг, журналов и прослушанных разговоров старших подруг. Небольшая стеснительность не должна его смутить, верно? — С удовольствием, — пропел Тео ей на ухо и легонько прикусил мочку. Как оказались в Выручай-комнате, Гермиона не поняла. Просто в какой-то момент осознала, что полуголая сидит верхом на Нотте, расстегивая его рубашку непослушными пальцами. — Даф… — и она прижала ладонь к его губам, заставив замолчать. Только не это слово, моментально возвращающее в реальность, только не сейчас! — Никогда не любила своё имя, — она рисковала, но слушать чёртово «Дафна» было выше её сил. На удивление, Теодор растянул губы в улыбке. — Знаю, нежная, я просто дразню тебя, — и Гермиона не смогла ему ответить, лишь вскрикнула от неожиданности, потому что в следующее мгновение ловкие пальцы Нотта избавили её от бюстгальтера. — Как хорошо, что мы друг другу обещаны, и можно не ждать свадьбу, да? — Да… — простонала, подаваясь вперёд, навстречу рукам и губам Нотта. О значении слова «обещаны» она подумает не в этой жизни, потому что настойчивые прикосновения Тео стирали в прах все её мысли, её саму… Удивительно. Теодор Нотт действительно мог стереть из реальности Гермиону Грейнджер. Только даже не догадывался об этом. Он нависал над ней, обнажённый и невероятно красивый. Мерлин, Моргана и великие маги, Гермиона извлечет это воспоминание, купит омут памяти и будет ежедневно смотреть вместо любимого фильма. Теодор нежно коснулся губами её виска, почти невесомо провёл кончиками пальцев по промежности… — Погоди, — спохватившись, Гермиона дёрнулась вверх и больно стукнулась лбом и подбородок Теодора. — Мерлин, Тео, прости, — она тут же коснулась линии его челюсти губами. — Что-то не так? — Мне… Мне нужно выпить зелье, — промямлила, избегая его прямого взгляда. «Вовремя вспомнила!» — Для наследников рановато, не находишь? — она попыталась отшутиться и ринулась к брошенной где-то у входа сумочке. — Акцио изобрели, Дафна, — раздалось за спиной, и Гермионе захотелось с силой хлопнуть себя по ушибленному лбу, но… — Палочка тоже там, Теодор, — бросила через плечо и низко наклонилась к этой самой сумочке, стоя к нему спиной. Смотри, Нотт, смотри. Ты не можешь не смотреть. Она опрокинула в себя оборотное зелье залпом. Хорошо, что наизнанку не вывернуло, ведь пила с запасом, обратная трансформация ещё не началась. Голова закружилась... Медленной походкой Гермиона подошла к сидящему на диване Нотту, стараясь не опускать взгляда ниже линии его плеч: стыд и без того обуревал её. — На чем мы остановились? — она подошла вплотную к дивану, и ахнула, когда Тео, обвив руками её бедра, прижался губами к её животу. Гермиона прикрыла глаза, рвано выдыхая. «Прости, что украла твой первый раз, Дафна». *** Ноги дрожали, тело приятно ныло. Они с Тео почти бесшумно скользили по коридорам Хогвартса, взявшись за руки. Гермиона старалась не торопить его и не паниковать, отсчитывая минутки действия оборотного зелья. Из пятидесяти девяти минут и тридцати восьми секунд у неё в запасе осталось не больше десяти. — Теперь ты обязан на мне жениться, Нотт, — она сказала самую банальную вещь из глупых романов, и Тео рассмеялся. — Возьму и женюсь, — он погладил тыльную сторону её ладони кончиком пальца, — Дафна Нотт. Дафна, блять, Нотт. Гермиона прикрыла глаза, сглатывая. Хорошо, что он не смотрел в её сторону… — Звучит неплохо, — выдавила, маскируя печаль в голосе. Как бы ни было приятно идти вот так, взявшись за руки, всё-таки необходимость найти повод отделаться от Нотта возрастала в геометрической прогрессии. Она судорожно искала предлог. Что сказать? Вариант с забывчивостью не подходит… К счастью Гермионы, удача преподнесла ей подарок в виде меланхоличного Малфоя, замершего у окна одного из коридоров примерно на половине пути до кабинета, где Гермиона оставила оглушенную Дафну. — Нежная, дойдёшь сама до гостиной? Нужно выяснить, что с ним. Честно, Драко меня пугает последнее время, — Теодор кивнул в сторону Малфоя, сжимая ее ладонь в своей руке. — Конечно, — облегченно выдохнула она и уверенно коснулась щеки Тео губами. *** Её обуревали двоякие чувства. С одной стороны, Гермиона узнала, каково это — быть любимой. Секс являлся высшим проявлением любви для неё, и она в полной мере продемонстрировала сегодня глубину своего отношения Теодору, как и он… Показал, насколько сильно любит чёртову Дафну. И как убрать эту лишнюю переменную из их уравнения, подскажете? Со вздохом она распахнула дверь заброшенного кабинета. Дафна так и лежала, прикрытая пледом, в спешке трансфигурированном из мантии самой Гермионы. Сколько её не было, пару часов? Ну да, точно, не больше двух. Гермиона присела на корточки рядом со слизеринкой и в ужасе отшатнулась: всё её лицо, шею и грудь заливала кровь напополам с рвотными массами и конфетти… Дрожащей рукой она проверила пульс, и с облегчением выдохнула, почувствовав под подушечками пальцев слабое биение. Гермиона очистила её тело взмахом палочки, наскоро одела Гринграсс в рубашку и юбку, и… — Энервейт! Ноль реакции. — Энервейт! Бесполезно. Гермиону затрясло. Дафна Гринграсс не приходила в себя. *** Минерву Макгонагалл разбудил громкий стук в дверь. Накинув халат из шотландки на плечи, взяв в руки волшебную палочку, она распахнула дверь и с подозрением уставилась на замершую перед ней Дафну Гринграсс. — Профессор, там Грейнджер… Она без сознания, — пролепетала дрожащая девушка, — я пыталась применить Энервейт, он не помогает. *** Ей всегда было интересно, как передают тела пострадавших в Хогвартсе их родственникам при несчастных случаях. Оказалось, не без помощи властей. Было странно видеть это бледное и безжизненное тело, такое родное и чужое одновременно, но хуже оказалось попрощаться со своей драгоценной волшебной палочкой: после случившегося оставлять её у себя было слишком опасно, она и без того привлекла внимание странным интересом к впавшей в кому сокурснице. Тревога отступила, когда опечаленная Макгонагалл, сопровождавшая тело, вернулась в Хогвартс. Она украдкой наблюдала, как Минерва рассказывала что-то столпившемся около неё студентам. Все как один выглядели так, словно их постигло большое горе. — Она будет под наблюдением специалистов, это требование её родителей… поддерживать жизнеспособность… Слова Макгонагалл доносились издалека, их периодически заглушал гул голосов — неотъемлемая часть атмосферы Большого зала. Девушка глубоко вздохнула. Последние восемь часов жизни показались ей адским бегом по раскаленным углям под дождем из серебряных пуль, и она изворачивалась как могла, параллельно примиряясь с новой реальностью. Час первый. Страх. Липкий ужас понесся по венам вместе с кровью, заглушая любые пережитые эмоции, закупоривая вены и лишая кислорода. Она правда не могла нормально дышать некоторое время, хватая ртом затхлый воздух. Час второй. Её вырвало. Вывернуло наизнанку, тошнило так долго, что изрыгать было нечего, кроме собственных внутренностей. Час третий. Время перевалило заполночь. Нужно было срочно что-то делать! Она влила в приоткрытые сухие губы оборотное зелье, с содроганием наблюдала после за самым жутким превращением в своей жизни, и… побежала. Вверх по старым ступеням и снова вниз, не заботясь о громкости собственных шагов. Час четвёртый. Руки, сжимающие пергамент, дрожали то ли от холода, то ли от страха. Замерзшие пальцы выводили короткое послание, письмо родителям… Час пятый. В больничном крыле пахло травами и костеростом. Мадам Помфри мирно спала, койки были пусты, и она выдохнула. Повезло… Склянки с умиротворяющим бальзамом подверглись некоторой модификации. Час шестой. Серебряные нити воспоминаний, небрежно стряхиваемые в пустую склянку. Стук в личные апартаменты профессора Макгонагалл… Час седьмой. Тело вынесли за пределы замка. Она проводила его долгим взглядом, покусывая губу от нервозности. Час восьмой. Голос Макгонагалл, слёзы её подружек. Можно выдохнуть. Что делать дальше, она решит чуть позже, нужно дать себе передышку. Она заправила за ухо прядь светлых волос, глядя в зеркало. Что же… Пора привыкать к отражению. И имени. — Привет. Меня зовут Дафна Гринграсс, — милая улыбка украсила пухлые губы. Она сделала глоток из изящной фляжки цвета слоновой кости, бросила на себя придирчивый взгляд, промокнув уголки рта наколдованной салфеткой. — Я чистокровная студентка факультета Слизерин, моя сестра Астория учится здесь же, из-за войны мы на одном курсе… Моя лучшая подруга — Пэнси Паркинсон, мой парень — Теодор Нотт. Мои родители… — она прикрыла глаза, глубоко вздохнув. Вновь посмотрела на своё отражение, которое выражало крайнюю степень скептицизма. — Так обман очень скоро раскроют, — зазеркальная Дафна качала белокурой головой. — У меня есть воспоминания оригинала, а до омута памяти я как-нибудь точно доберусь, — ответила девушка сама себе. Убеждала и успокаивала расшатанную нервную систему, произнося вслух. — Ты же помнишь, что оборотное зелье действует только до тех пор, — вкрадчиво шептала зазеркальная Гринграсс, — пока жив оригинал? — Помню. Родители Грейнджер позаботятся о ней, — отозвалась вслух, стараясь вложить в звучание фамилии побольше презрения. — Быстро схватываешь, — оценивающе протянуло отражение. — Ну, — девушка повернулась боком, пристально рассматривая изгибы тела, — я ведь самая умная ведьма столетия, — подмигнула она отражению и вышла из туалета. «Ты потеряла всех близких», — шептала в ужасе рациональная её часть. «Ты приобрела Нотта», — пело одержимое Теодором сердце. «Прости, что украла твою жизнь, Дафна», — скулил разум.