Эстафета

Ближе к вечеру солнце напоминало переспелый персик. Воздух дрожал над раскаленным асфальтом, даже тень казалась теплой и ленивой. Август показывал характер — тот самый август, когда лето начинает уставать от самого себя, но еще не готово сдаться осени. Миша стоял у окна, наблюдая, как по двору от тени к тени ползёт соседский кот Барсик, высунув розовый язык. Даже коты млели от жары. А сегодня начинался последний месяц каникул, последний месяц перед одиннадцатым классом — последний месяц того лета, которое они поклялись сделать незабываемым. Телефон в руке завибрировал. Экран загорелся новым сообщением из общего чата. "Слабоумие и отвага" — фраза, которую постоянно говорили этой четвёрке учителя, и которая стала их маленьким девизом. Максим: Народ, встречаемся в 7 у фонтана. У меня идея века!!! Катя: В прошлый раз твоя "идея века" закончилась тем, что мы три часа искали твой кроссовок в пруду. Соня: зато весело было 😂 я буду! только предупреждаю, мама сказала домой к десяти. Миша: Ок, буду. Миша улыбнулся, блокируя экран. Даже через сообщения чувствовалось, как они соскучились друг по другу за эти две недели. Максим провел время у бабушки в деревне, Катя была в летнем лагере, Соня мыкалась между дачей родителей и курсами подготовки к ЕГЭ, а сам Миша работал в кафе отца — официантом, чтобы накопить на новую гитару. Они познакомились еще в первом классе, но настоящими друзьями стали только в средней школе, когда оказалось, что у них есть один общий талант — создавать приключения. То они случайно запирались в школьной библиотеке, то устраивали тайные вечеринки в старом гараже у Сониного дома (и едва не сожгли его, когда Максим решил сделать "романтическое освещение" свечами). То участвовали в городском квесте и умудрились выиграть, хотя половину заданий решали методом научного тыка. Этим летом они успели удивительно мало безумств по сравнению с прошлыми. "Может, взрослеют?" — подумал Миша и осёкся. — "Страшная мысль". Значит, пора было навёрстывать упущенное. К нужному времени Миша шагал к центру города. Солнце сдавало позиции, но жара стояла стеной. На каждом углу продавали мороженое, квас, холодную воду — весь город превратился в попытку охладиться. Фонтан работал с перебоями, дети носились вокруг с криками, родители обмахивались в тени всем подряд. Миша заметил Соню первой — она сидела на краю фонтана: ноги в воде, солнечные очки на носу, мороженое в руках. Воплощение беззаботного лета. — Мишка! — Она помахала ему ложечкой. — Иди сюда, вода обалденная! Он плюхнулся рядом, стащил кроссовки. Вода была божественно прохладной. — Где остальные? — Катька полчаса едет, пробки. А Максимка "готовит сюрприз", — Соня закатила глаза. — Боюсь представить. — Помнишь торт-Эйфелевку на Катин день рождения? — Как забыть! Развалился прямо в руках. — Зато намерения хорошие. — У Макса всегда хорошие намерения. Да руки не оттуда растут. Миша закрыл глаза, подставляя лицо легкому ветерку, который изредка набегал между деревьев. Хорошо. Вот так вот, сидеть рядом с лучшим другом, болтать ногами в прохладной воде и знать, что впереди еще целый месяц лета, целый месяц приключений, целый месяц быть просто собой, без мыслей о будущем, экзаменах и взрослой жизни. — Эй, банда, где четвёртую потеряли? — смех и задорный голос Максима только укрепил эту мысль. — Я тут такое придумал! — Молчать, змеюка! — Катя подбежала к друзьям так быстро, что даже внимательная Соня не заметила её. — Язык длинный без меня всем рассказывать что ли? — Да я чё?! Я даже не начал! — сразу схватился за голову Максим, хотя Катя даже не подняла и руки. Привык. — Ладно, — взмахнула своими косами в колосках Катя, поправив бандану, — говори. И тут даже Соня опустила свои солнечные очки, а Миша перестал смеяться с перепалки друзей. Катя округлила глава, словив все лучи солнца своими ресницами, пока Максим неловко чесал затылок и улыбался. — Найти велики, прокатать на них через весь город, доехать до какой-то там заброшки, проверить эту заброшку, забраться на крышу и пялиться на звёзды?! Я ничего не упустила? — спросила Соня, пытаясь уложить всё это у себя в голове. — Агась. — И где мы велики найдём? — втянулась в разговор Катя. — Мой у бабушки в деревне остался. — Ну… Про это я не подумал. — Стырим, — предложил Миша, подняв палец вверх. Над его головой точно загорелась лампочка. — Что?! — девочки повернулись к нему так чётко и резко, что по спине аж муравьи прошлись. Максим с этого кадра лишь начал ржать, как неугомонный. Идея ведь правда выглядела хорошо — ну, для них с Мишей точно — только реализация хромала. Но на то они и «Мишка и Максом два сапога пара: один утонул в болоте, другого на дерево закинули» — так всегда говорила их любимая соседка, тётя Света, которая прикрывала их шило в том самом месте, чтобы родители не орали по всему району. А они ей всегда помогали, так сказать, мужской силой. Все горшки с цветами и рассадами перетаскали, и даже звонок в квартире её как-то починили. Следом уже и Катя рассмеялась от того, насколько серьезно ответил Миша. Только Соне было не до смеха. Она всё стояла и хмурилась. — Да ладно тебе, Сонь, они несерьёзно! — смахнула слёзы от смеха Катя, грозно посмотрев на мальчишек. — Несерьёзно ведь? — Те лишь плечами пожали да взгляд отвернули. — Да не из-за этого я! Мне домой к десяти сегодня… — Ой, ну нашла из-за чего париться, — приобнял её за плечи Макс. — Тётя Нина Катюху любит больше, чем тебя. Она наплетёт ей что-то про ночёвку и всё. Зуб даю, Катя шевелить языком умеет круче меня. Сколько раз она нас своими речами перед учителями спасала? Во-во! Всё будет как надо, второй зуб даю! — Ты так без зубов останешься, герой. И хватит меня Катюхой обзывать! — Катя всё же дала ему подзатыльник. — Ну а так Максим прав. Соня, я тебя подстрахую. Как раз ещё и мои предки свалили, — подмигнула она, чтобы приободрить подругу. А дальше всё как-то само завертелось. Миша с Максимом побежали к себе на район строить глазки их любимой тёте Свете, чтобы та дала ключи от дворового гараж, мол у них там вещи нужные остались. Чужих великов там жопой жуй, главное, чтобы пацаны потом не убили их. Но Максим сказал, что договориться. Как-нибудь потом. Катя повела за ручку Соню к её же дому, чтобы построить глазки уже тёте Нине. Наплела о том, как страшно ночевать одной в квартире, что сосед у неё там жуткий и странный. Приукрасила всю историю тем, что её родители сами хотели Соню к ней подселить, чтобы девчонки не скучали, да и вообще тётя Нина сама может им позвонить и узнать. И плевать, что Катя упустила деталь о том, что предки в поход с палатками вместе с друзьями пошли. Туда, где нет ни связи, ни интернета, ни чего-либо ещё. Плевать, что соседа страшного нет. Катя сто процентов пережила бы этот грех лжи, ведь а как иначе? К восьми тридцати всё было готово: велики, еда, тёплые вещи и азарт. Азарт бил по ушам так сильно, что они не слышали ворчания прохожих, когда летели на великах так, будто это последний их день в жизни. Когда они свернули к дороге за город, свобода подарила им крылья сразу же: Миша распустил руки в стороны, перестав держаться за руль, улыбнулся спинам друзей и вдохнул этот запах последнего месяца лета. Катя догоняла Максима, потому что тот снова ляпнул что-то в её сторону, пока Соня спокойно ехала за ними, даря улыбку этому августу. Закат целовал ресницы и косы, кончики волос и растянутые руки вдоль. Всё было таким правильным и родным, что даже страх неизвестности никак не щекотал рёбра. — Макс, нам в лес? — прокричала вдогонку Катя, заезжая на песчаную дорогу с грозными соснами вокруг. — Тут осталось чуть-чуть, не ссыте! А лес был многоножкой. Казалось, что это не ты по нему передвигаешься, а передвигается он: шевелит лапами, ломается в хребтине, веточки хрустят как неокрепшие детские кости. А ночью лес светился, мигал глазами живых и умерших, пристрелянных и загрызенных. На живую и мёртвую. Катя вобрала в лёгкие побольше воздуха и надавила на педальку, догоняя Соню, пока впереди мигал фонарик кого-то из парней. — Эй, Кать, а Макс точно знает, где эта заброшка? — голос Сони хрипел, наслаивался на древесину, и казалось, что деревья всё слышат. Впитывают. Гудят. Ветер чесал затылок. — Давай поднажмем, — Катя только неуверенно кивнула, приподнялась на сидушке и задвигала коленями. Сухая трава хрустела под колёсами, шептала осенью и липла прохладой августовской ночи. За четырьмя подростками следил бледнолицый монах — луна благосклонно начала перекатываться к середине неба. Через несколько минут парни затормозили, Миша выставил героически ногу и приподнял голову. Не дом. Скорее разваливающийся гроб. — Это? — Миша кивнул Максу, но тот только сжал губы. — Эй, ты вообще куда нас вёл? Началась толкучка. Соня и Катя топтали грязь в сторонке, пока Макс неуверенно оглядывался по сторонам. Кажется, лес, правда, ожил. За спинами загудело. — А давайте постучим. Поздно, правда, но… — Соня неуверенно выглянула из-за Катькиного плеча. Выбора им не осталось. Лестница скрипела, страдальчески стонала. Половицы прогибались под тонкой подошвой кед, а дверь впереди от неуверенного толчка-стука покосилась. И ребята покосились друг на друга. Как лупоглазые котята. Жертвой единогласно выбрали Макса, вооружили его фонариком и ореховой палкой, Сонька для удачи перекрестила, а Катька схватилась за косички. Мишка шел сзади. Чтобы наверняка, закрыть всех своей широкой спиной. — Слабоумие и отвага, да? — Макс прошептал и толкнул дверь. Все угукнули. Запахло гарью. Дом был похож на гробницу. Или шабаш ведьм, который огнём инквизиции несколько веков назад сожгли. Доски свисали с потолка второго этажа, черная, сгоревшая лестница пробелами тянулась вверх. Голые стены пятнами сажи расползались в глазах. Все разделились по парам. Катька тащилась за Максом, поправляла сползающую на лоб бандану и пыталась делать вид, что всё в порядке. На втором этаже топтались еще четыре ноги, кажется, удачно что-то нашли, потому что затопали быстрее. — М-да, хорошенько его подшмалили, — под ногой хрустнула половица, Катька подскочила и тяжелым вздохом врезалась в спину Макса. Тот замер в небольшой, черной гостиной. В сожженном камине валялись огрызки чего-то когда-то кому-то важного. — Как ты думаешь, сколько прошло после пожара? — Пять лет… — проговорил Макс и быстро отвернулся, пока кругляшок света скакнул на открытую кухню. — А? — Катька поёжилась и поправила бандану. Макс был серьезным, наверное, даже слишком серьёзным для придурка, которым он являлся. — Что там? От света фонаря блестела глянцевая обложка тетрадки. Они подошли поближе, поняли, что это фотоальбом. Старенький, потрепанный, со смятыми, пожелтевшими углами. Красная кожа выцвела. Но была живой. Не сгоревшей. Будто он здесь был подношением. Макс потянулся свободной рукой, но был перехвачен Катей. Её беспокойный взгляд скакнул на его серьезное лицо. — Может, не стоит? — шепнула. Почти оглушила. — Обычный альбом. — А вдруг там закладка. — Не стоит гадать, давай просто… Половица скрипнула снова. В саже и пыли запыханная спустилась Соня. — Эй, мы нашли выход на чердак. Идём, звезды в лесу балдеж. И Катька дернула Макса за рукав. Альбом пропал. В чужих руках и топоте подростковых ног. Звёзды блестели на небе, как рассыпанный бисер. Сонька пыталась собрать картинки воедино, но получалось скверно. В ее голове вечно крутилась какая-то информация и лилась из ее рта, не переставая. Катька пыталась ее понимать, но в её пустой голове всегда бегал ветер. — Так вот… Персеиды. Нам бы, конечно, попозже бы сюда, к числам двадцатым, метеоры так и буду сыпаться с неба! — Сонька задумчиво глядела в ночное небо. Где-то ее родители слепо верили, что она видит десятый сон, но вместо этого она сидела на крыше сгоревшего дома, даже не боясь, что можно провалиться. Косточки потом уже будет не собрать. Макс сидел рядом с Мишей, они открывали упаковки снеков, кутали девочек в пледы, потому что ночь августа начинала становиться прохладной и время от времени каждый из них задумывался, как отсюда выбираться. Первым не сдержался Миша. — Так, если ты видишь этот дом впервые, — он повернулся к Максу, удобнее усевшись на кирпичной кладке. — То где та заброшка? Сверчки трещали в ушах. А Макс сжимал под кофтой края старого альбома и пытался ни на кого не смотреть. — Макс… — Катька ударила его локтем по ребрам. Она не рассчитывала силу, никогда, знала, что не сделает больно, но Макс как-то сильно пошатнулся и пришлось его ловить. Катя вспыхнула. — Придурок, ты сам не знал, где она. Не вопрос — утверждение. Соня громко задышала, уложив подбородок на колени. Сияние луны блеснуло на щеках Миши. Он отвернулся. Макс запричитал: — Пацаны во дворе рассказывали. Зуб дали, что она недалеко. — Скажи своим пацанам завтра, что к вечеру они останутся без зубов, — Катька напыжилась и затянула на затылке бандану. Бесит этот Макс. Бестолковый. — Смотрите, — Сонька встрепенулась. Небо разрезал большой метеор. — Комета? Я впервые вижу! И желание, конечно, никто не загадал. Потому что все желания были уже давно не детскими, из могил никого достать не получится, здоровье выправят только врачи, а все хотелки можно купить, только если по-взрослому начать работать. Но Мишка замер, в глазах потухнул хвост кометы, и он лишь подумал: «Вот бы этот август стал незабываемым». И у подножия дома что-то хрустнуло. А стены дома мазнул желтый свет. Вся четвёрка насторожилась. Ветки внизу продолжали хрустеть. И звук становился все громче и ближе. Свет фонарика снаружи скользил по обгоревшим стенам заброшки. У Сони пробежали мурашки по спине, Катя нервно поправляла бандану, а парни переглянулись. — А мы велики спрятали? — шепетом спросила Катька. Не время конечно, думать о них, но перспектива пешком утром домой идти её не устраивала. — Велики с другой стороны дома. — тихо ответил ей Миша. Они сидели, затаив дыхание и прислушивались к хрусту на улице. Луна выглянула из облаков и осветила перепуганные лица подростков. — Как вообще кто-то додумался сюда прийти? — Соня теребила край синего пледа, в который была закутана. Макс пытался разрядить обстановку: — Ну мы же додумались сюда прийти. Наверняка, такие же искатели приключений на заднее место, как и мы. Он говорил шёпотом и со скрываемым напряжением, хоть и выглядел, как бесстрашный. Катя нахмурила брови и посильнее укуталась в жёлтый плед с тюльпанами: — Мы вообще то, в другую заброшу должны были пойти. Это ты нас сюда завёл. Макс хотел ей что-то ехидно ответить, но послышались голоса снаружи: — Ну и зачем мы сюда припёрлись? — голос был девчачий. И он выражал, что она не довольна этой заброшкой. И вероятно тем, что её сюда привели. —Да не ссы. Все нормально будет! — приободряюще сказал мужской голос. Это были два подростка примерно возраста ребят. Конечно, успокаивало, что это не взрослые, но не слишком. Ребята на чердаке переглянулись. Макс взял газировку, что они принесли и отпил из неё. Соня грозно посмотрела на него. Миша и Катя поежились, тк хруст продолжился. — Давайте напугаем их? — Макс опять со своими глупыми затеями, которые не кончатся ничем хорошим. Катя закатила глаза, а Соня озвучила её мысли: — Зачем нам их пугать? Потом проблемами не оберёшься. Миша кивнул, а Макс обиженно надул губы: — Ну, как хотите! Моё дело предложить. Просто не очень хочется, чтобы кто-то здесь был, кроме нас. Макса поняли все. Они были согласны с ним, но пугать? Риск того, что потом они могут вызвать полицию тоже есть. Но вдруг, Макс поднялся на ноги и пошёл к выходу с чердака. Половицы жалобно застонали, ребята грозно посмотрели на него. Соня шёпотом спросила: — Ты пугать их собрался? Макс пожал плечами и открыл выход в полу. — Не беспокойтесь. Я до великов, и вернусь. Он хотел уже спуститься вниз по хлипкой деревянной лестнице, но по стенам скользнул жёлтый свет фонарика тех ребят, что пришли сюда. У Макса в руках была пустая бутылка из под газировки. Так как, его девиз по жизни "Слабоумие и отвага", он кинул бутылку в ту сторону, где предположительно были незнакомцы. Бутылка с громким шумом упала где то в глубине дома и в ту же секунду послышались крики подростков. — Ну нахер!!! Взвизгнула девушка и по звукам было слышно, что она выбежала на улицу. Её спутник посветил в сторону лестницы на чердак и Макс решил довести дело до конца. Он просто начала завывать замогильным голосом. Соня закатила глаза, Катька прыснула со смеху, а Мишка лучезарно улыбнулся и подсел к Максу. Макс завывал, а Миша свистел. Луч фонарика сильно задрожал и уже парень закричал: — Таня, подожди меня!! Удаляющиеся быстрые шаги постепенно стихали, а Мишка с Максом громко заржали. Соня и Катя засмеялась, но больше от смеха этих двоих. Парни смахнули слезы от смеха и вернулись обратно в круг. Разговоры были просто ни о чем. А Макс продолжал сжимать под кофтой старый фотоальбом. Катя говорила её брать его, а он не сдержался. — Поднимем газировку за эту ночёвку на заброшке! Катя подняла почти полную бутылку и улыбнулась. Бандана немного сползла до бровей, а плед съехал на пыльный пол. Соня и Миша подняли бутылки. И только Макс смотрел в пустоту. "Мы же все когда нибудь повзрослеем. И уже не будем собираться вот так. Вдруг, это наше последнее лето? Бррр, лучше подумаю об этом как нибудь потом." — вывел из раздумий локоть Кати под ребром. — Макс? Ты в норме? — Соня обеспокоенно посмотрела него. Макс улыбнулся и почесал затылок. — Да, все окей. Просто задумался. Давайте выпьем за ночёвку! Он поднял газировку и откусил кусочек от снека, что был в руке. Они улыбнулись и хором воскликнули: — За ночёвку! Сидели и общались они около часа. Звёздное небо и луна освещали лучше фонариков. Упаковки от чипсов и снеков то и дело шуршали, газировка журчала рекой, подростки смеялись и жили этим моментом. —А давайте рассказывать страшилки? Вдруг, предложила бесстрашная Сонька. Она иногда увлекалась всякой паранормальщиной, поэтому, очень любила пугать всякими мифами и историями своих друзей. — Начинайте, я сейчас приду. Макс поднялся на ноги и половицы снова застонали. Миша конечно посмеялся с него, мол, мы ещё не начали, а ты уже обнутеллился. Они посмеялись и Макс спустился вниз. Он пошёл к великам, так как оставил там батарейки на фонарик. Его что уже начал помигивать. Велики они спрятали в кустах, прямо напротив тропинки к заброшке. На всякий обложили ветками и листвой. Сосны шумели под гнетом летнего ночного ветерка, под ногами хрустели ветки, листва и другой мусор. Ветерок развивал волосы и трепал футболку. Пахло лесом и свободой. И все еще не верилось, что уже август. Макс залез в те кусты, держа фонарик во рту. Там знатно пованивало всеми сортами канализации, но до великов нужно было добраться во что бы то ни стало. Раздвинув ветки и убрав лишний мусор, что они положили поверх, Макс заподозрил, что что-то не так. И таки да. Из четырёх великов на которых они приехали, осталось только два. «Что?..» — мелькнуло в голове. Он резко качнул фонариком влево-вправо, освещая кусты глубже. Пусто. Только помятая листва да сломанные ветки там, где должны были стоять еще два велосипеда. Его старый, но надежный "Салют", и... новенький, блестящий горный велосипед, который Катя взяла совершенно случайно, за его красоту и, который она так тщательно прятала. Холодная волна прокатилась по спине, сменив летнюю духоту. Макс выронил фонарик изо рта. Тот с глухим стуком упал на землю, луч замер, направленный куда-то под куст. «Не может быть...» — Макс снова схватил фонарик, лихорадочно освещая место. Может, они просто сильнее завалены? Нет. Кто-то явно разгреб листву и ветки здесь. Следы были свежими, земля взрыхлена. И... там, где стоял его "Салют", валялась смятая пачка его любимых чипсов, которую он засунул в корзинку. Ее просто выбросили. — «Таня и тот парень?» — первая мысль. Но они убежали в панике в другую сторону, к дороге. Макс отчетливо слышал удаляющиеся шаги. Да и зачем им тащить два велика? Красть посреди ночи? Маловероятно. — «Значит, кто-то еще...» — мысль повисла в воздухе, тяжелая и леденящая. Страх окутал его, как цепи. Кто-то был здесь, пока они сидели на чердаке, смеялись и пугали других. Кто-то, кто видел, куда они спрятали велосипеды. Или просто нашел. И унес два из них. Бесшумно. Но как такое возможно?! Макс стоял, оглушенный, глотая липкий от страха ком в горле. Шум сосен вдруг стал казаться зловещим шепотом. Свобода пахла теперь не лесом, а опасностью. Он посмотрел на оставшиеся два велосипеда – Мишин потрепанный "Аист" и Сонин складной. Катин блестящий велик... исчез. Как и его собственный. Что он скажет Кате? Она с ума сойдет. И Соне? И как они теперь поедут домой? На двух велосипедах вчетвером? Фонарик в его руке снова нервно поморгал, как бы подгоняя с решением. Макс резко развернулся и, почти не глядя под ноги, побежал обратно к дому. Колючие ветки царапали руки, но он не чувствовал боли. В голове стучало только одно: «Пропали... Пропали... Как сказать?.. Он влетел в пролом в стене, с грохотом сбивая подгнившую доску, и начал карабкаться по хлипкой лестнице на чердак. Половицы заскрипели под его тяжелыми шагами так, что, казалось, весь чердак вот-вот рухнет. — ...И тогда она услышала, как кто-то шепчет прямо в ухо... — Сонин голос, нарочито таинственный, оборвался на полуслове. Все трое резко обернулись на грохот и тяжелое дыхание Макса. Лучи их фонариков ударили ему в лицо. — Макс? Что случилось? Ты как будто привидение видел! – фыркнула Катя, но смех замер на ее губах, когда она разглядела его лицо. Оно было белым как мел, глаза широко раскрыты, в них читался чистый ужас. — Макс? – тихо, с тревогой спросила Соня, отодвигая синий плед. Миша молча встал, настороженно глядя на друга. Макс оперся о косяк, пытаясь отдышаться. Фонарик дрожал в его руке, бросая на стены прыгающие тени. — Велики... – выдохнул он, голос сорвался. – ...Пропали. — Что? – не поняла Катя. — Два... – Макс глотнул воздух. – Осталось... только два. Мишин и Сонин. Твой... – он посмотрел на Катю, – ...И мой... Исчезли. Наступила мертвая тишина. Даже ветер за окном словно замер, прислушиваясь. Шуршание упаковки от чипсов в руке у Миши прозвучало оглушительно громко. Катя медленно поднялась. Желтый плед с тюльпанами сполз с ее плеч и бесшумно упал в пыль. Ее лицо, еще секунду назад оживленное смехом от страшилки, стало каменным. — Что...Ты сказал? – ее голос был тихим, но в нем зазвенела сталь. – Мой велик? Пропал? — Да... – Макс кивнул, не в силах выдержать ее взгляд. – Кто-то... Кто-то утащил их, пока мы сидели тут. Следы свежие... — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Катя вдруг взорвалась. Она резко шагнула к Максу. – Ты что, шутишь?! Это не смешно, Макс! Где мой велик?! — Кать, я не шучу! – Макс отступил, поднимая руки. – Я сам в шоке! Там только Мишин и Сонин! Твоего и моего нет! Катя схватилась за голову, сжимая пряди волос под банданой. Ее глаза забегали, в них мелькнули слезы ярости и паники. — Нет... Нет-нет-нет! Это же новый! Он был такой красивый! Единственный! – она закричала, голос сорвался на визг. – Как они посмели?! ГДЕ ОН?! — Кать, тише! – шикнула Соня, вскочив и хватая подругу за руку. – Мало того, что велики украли, так ты еще всех в округе перебудишь! Поедем тогда по двое. Один будет вести, а второй его пассажир. — Мне плевать! – вырвалась Катя, но голос ее все же стал тише, перейдя в сдавленное рыдание. – Что мы теперь будем делать?! Как домой?! И мой велик... Он же такой новый... И наверняка дорогой! Миша подошел к пролому и посветил фонариком вниз, во двор, словно надеясь увидеть пропажу. Но там была только темнота и шумящие деревья. — Может... Может, они их просто куда-то откатили? Спрятали? – неуверенно предположил он. – Назло, после того как мы их напугали? Эта парочка? Макс отрицательно мотнул головой: — Не думаю. Они убежали как ошпаренные в другую сторону. И зачем им тащить два велика? Нет... – он сглотнул. – Похоже, кто-то еще был здесь. И видел, куда мы их спрятали. Или просто нашел. Слово видел повисло в воздухе, наполняя и без того жуткую атмосферу заброшки новым, более реальным и осязаемым страхом. Кто-то наблюдал за ними? Соня обняла Катю, которая теперь тихо всхлипывала, уткнувшись лицом ей в плечо. Ужасно переживая, парни сами чуть не расплакались, смотря на эту картину. Особенно, жалел Макс. Идея то была его. А теперь… — Ладно, – Соня взяла на себя инициативу, голос ее звучал напряженно, но собранно. – Паника нам не поможет. Нам нужно... Что-то делать. Искать? Но где? В темноте? Или ждать утра? — Ждать утра?! – Катя вырвалась из объятий, ее глаза горели. – Чтобы тот, кто их украл, укатил еще дальше?! Нет! Надо искать СЕЙЧАС! Пока следы свежие! — Кать, это опасно! Одумайся! – запротестовал Миша. – Мы не знаем, кто это и где они сейчас. Могут быть где-то рядом! — А что нам делать?! Сидеть тут?! – Катя была неумолима. Горечь утраты и страх перед владельцами велика пересилили осторожность. – Макс! Ты же видел следы! Куда они вели? Макс задумался, пытаясь вспомнить мелькнувшие в панике детали. — Взрытая земля... сломанные ветки... – он поморщился, сосредотачиваясь. – Вроде... в ту сторону. – Он махнул рукой вглубь участка, за дом, где лес сгущался еще больше. И был в сто раз опаснее. – Но это может быть тупик... Или просто тропинка. Гарантий нет. — Идем, – решительно сказала Катя, вытирая лицо рукавом. – Попробуем. Я не могу просто сидеть! Миша, Соня, вы со мной? Макс? Соня и Миша переглянулись. Идея была безумной. Но вид отчаяния Кати и осознание, что без велосипедов утро обещает быть кошмарным, заставили их кивнуть. — Ладно, – вздохнула Соня. – Но только осторожно! И держимся вместе. И фонарики... Экономим батарейки. Макс, ты впереди, ты видел следы. Макс кивнул, чувствуя тяжесть ответственности. Его глупая выходка с бутылкой и завываниями теперь казалась не просто шалостью, а роковой ошибкой, отвлекшей их и позволившей ворам действовать. Он поднял свой фонарик, который все еще мигал, словно предупреждая об опасности. — Пошли. Только тихо. Они начали спускаться по скрипучей лестнице, оставив на пыльном полу чердака пустые бутылки из-под газировки, упаковки от снеков и теплую, но тревожную атмосферу их ночевки. Звезды и луна, еще недавно такие дружелюбные, теперь холодно наблюдали сверху, как четверо перепуганных подростков шаг за шагом исчезают в черной пасти леса, на поиски того, что могло быть уже безвозвратно потеряно... Или того, кто эту потерю устроил. Макс шел впереди, хотя не чувствовал себя героем, который решит любую проблему, но вина, клубящаяся внутри, царапала по ребрам — или это были потертые края альбома, который все еще был при нем, бережно хранимый у тела. Отчего-то раньше тепливший в себе что-то светлое, теперь он только холодил кожу, как булыжник. Этот холод напоминал ему о чем-то давнем и близком одновременно, о том, что он старался забыть — и вполне успешно, — пока шуршащий, как живой, лес и дом, полуразрушенный, съеденный пламенем, не заставили забитые в угол сознания воспоминания вспыхнуть с новой силой. Миша шел рядом, но на шаг позади, постоянно бросая взгляды на идущих позади девчонок, что в темноте, под крыльями сосновых боровов казались меньше и слабее. Храбрящаяся Соня на глазах Миши подскочила от шума упавшей ветки где-то вдалеке, сильнее кутаясь в плед, который не стала складывать обратно. Расстроенная больше всех Катька перевязала бандану на шею, растрепав свои волосы, и жалась к подруге. Ветер гулял между телами сосен, шуршал по черной хвое, будто исполинская ладонь гладила шерстку кота. Для полноты картины не хватало только чеширской улыбки — просветы между деревьями уже образовывали полосатую шерсть. Говорить совсем не хотелось, а тишина лишь сильнее сгущалась вокруг подростков. Бледный лик луны будто отказывался следовать за ними, прячась за кронами сосен, а звезды перемигивались где-то в вышине, но их холодное касание отпугивало. Макс жалел, что предложил эту идею, а еще сильнее о том, что позволил им остаться в доме. Фонарь погас. Девочки позади ойкнули, Катя зашуршала в попытках включить свой фонарь, и яркий луч осветил пятачок вокруг них. Макс, чертыхаясь, щелкал кнопкой, но фонарик мигнул еще раз, мол, no, i wont work anymore, и выключился совсем. — Черт, — как-то обреченно выдохнул он, всучив погибшего в руки Миши. Ссориться желания не было ни у одного из них, потому Катя просто передала свой фонарик знаменосцу-Максу. Они сбились в кучу, Макс освещал дорогу, время от времени водя фонарем по округе. Девочки ойкали на пеньки, кусты и упавшие деревья, что напоминали монстров, Миша хмуро плелся рядом, да и все они уставали. Грандиозная идея превратилась в кошмарный сон наяву, хоррор, который они привыкли смотреть в мягких креслах кинотеатра, и по всем правилам этого жанра садились фонари, пропадали вещи(еще не люди), мерещились шаги, каждый шорох приобрел душу, сущностное воплощение и норовил сцапать их в свои окровавленные когти. Каждый из них сейчас хотел оказаться на месте Тани и того парня, что сбежали от дома, когда это еще можно было сделать, а они, прыскающие от смеха тогда, сейчас чувствовали себя хуже некуда. Идти никуда не хотелось, а тропинка в один момент просто оборвалась, пропадая в кустах и объятиях леса. — Отлично, здесь тупик, — жизнерадостно заявил Миша, на лице которого не мелькнуло даже намека на улыбку, — и что мы будем делать? — Идти обратно, — буркнула в ответ Соня, — я не собираюсь рыскать по кустам в темноте, чтобы переломать ноги или провалиться куда-нибудь. Глупая затея искать что-то в лесу посреди ночи! — Предложи умную, — оскорбилась Катя, чувствуя, что подруга винит ее в произошедшем, — как-будто это я предложила сюда ехать. — То есть теперь виноваты все, кроме вас? — бросился на защиту друга Миша. Макс молчал, смотря в сторону. — А ты не говори за него, — огрызнулась Катя, — или Максюша язык прикусил от стыда? — Кать, хватит, — влезла Соня, кладя ладонь на плечо подруги. Та повела плечом и сделала шаг назад. — Хватит заводить нас в передряги, — передразнила она. Друзья промолчали. Катя понимала, пусть и отказывалась признавать сейчас; они все понимали, что если бы не эти передряги, никакой команды “слабоумие и отвага” не было бы и вовсе. Именно эти приключения скрепляли их, стали основой — тем, что зародило их дружбу. Каждый из них приносил неприятности другим, но их сила была в том, что они встречали их вместе, плечом к плечу, справлялись и шли дальше, несмотря ни на что. Катька-бунтарка, Сонька-забота, Максимка-сюрпризка и Мишка-улыбка. — Пошлите уже, — первой отмерла Соня, поворачивая по тропинке назад, — что толку здесь стоять? Макс быстро догнал ее, продолжая подсвечивать путь, а Катя прибилась к Мише, но шла чуть в стороне, будто обиженная на них всех. Она всегда легко вспыхивала, долго тлела, но стоило времени пройти, как быстро забывала. Всегда так было. Лес будто стал еще темнее — куда уж хуже? Зато ветер пропал, и мрачная тишина, на самом деле наполненная жизнью — живой и мертвой, окружила их. Облепила, полезла под одежду, впиталась и затаилась, будто хищник перед прыжком. Неприятные мурашки бегали по коже, и Макс поежился, представляя, как сейчас наверное страшно девочкам. Неудивительно, что нервы сдавали. Захотелось пить, но они прошли в обратном направлении лишь треть, когда громкий шорох со стороны заставил их подпрыгнуть и отбежать подальше от ожившего куста между двух сосен. Кровь застыла в венах, замерзла в сердце, что пропустило удар, сознание заторможено выдало “беги”, но темный, шуршащий куст уже выплюнул к ним кого-то. Или что-то. — Не пугайтесь, — скрипучий голос раздался будто отовсюду одновременно, — я вас не обижу. “Все вы так говорите” — забилась истеричная мысль на краю сознания Макса. Он поднял фонарь в сторону куста, и яркий луч осветил мужчину, который был больше похож на огромный пенек, чем на человека. Этакий дух леса, фантасмагория, мифология, ужас. — Бежим, — шепнула еле слышно Катя, и ребята без препираний рванули вперёд, спотыкаясь и запинаясь об каждый корень, камень и ямку по пути. Мельтешащий фонарь освещал все, кроме тропинки под ногами, как бы Макс не пытался на бегу держать его ровно. Позади послышался крик мужчины, который просил их остановиться, дать ему объясниться и не бежать так сломя голову. Голос не приближался, а затем вовсе пропал, что хоть немного радовало, и Макс, задыхаясь, бежал дальше, слыша пыхтящих рядом друзей. Успех продлился недолго: на очередном шаге он провалился в ямку, выронив фонарь. Колено пронзило резкой болью, ладони обожгло, и он покатился вперёд, вскрикнув. Друзья тут же оказались рядом, чтобы подхватить его под руки и поднять, пытаясь утянуть за собой. Макс зашипел, когда колено хрустнуло, нога подогнулась и он замер. — Макс! — Не могу, нога, — болезненная гримаса исказило его лицо, но погасший фонарь ничем не мог им помочь. — Твою ж, — выругался Миша, оглядываясь вокруг, — Сонь, фонарик, ни черта не видно, где…? Соня включила фонарь и стала водить по тропинке за их спиной в поисках напугавшего их человека(наверное). Вокруг было слишком спокойно. Тишина остро разрезала пространство и слух, а затем уже со стороны дома раздался шум. Соня дернулась, переводя взгляд и свет туда. Они даже не заметили, как добежали почти до самой заброшки. Уже знакомый мужчина стоял у двери, приглашающе махая им, но они замёрзли, как зайцы перед фарами грузовиками. Макс опирался на плечо друга, с другого бока его поддерживала Катька. Тупик, им некуда было деваться, но идти в ловушку самостоятельно они отказывались. Если биться, то до конца. Мужчина сделал шаг вперёд, а затем стал неспешно подходить к ним, удерживая руки перед собой, чтобы… чтобы что? — Не подходите, — напрягся Миша, шаря взглядом вокруг в поисках хоть какого-нибудь оружия. — Я не сделаю вам больно, — отозвался тот, уже стоят в паре шагов от них. Макс сощурился, пытаясь разглядеть в нем что-то. Соня сжала фонарик, готовясь его бросить. У них был ещё один и телефоны, а жизнь одна у каждого. И раненый Макс. — Я хочу помочь. — Чем докажите? — выкрикнул Миша, сжимая ладонь на спине Макса, — мы вас не знаем. — Один знает, — не согласился мужчина, — просто не помнит. Или не хочет помнить. — О чем он? — шепнула Катя. «Не знаю» послышалось в ответ от всех, кроме Макса. — Макс? — Я помогу, — повторил мужчина, оказываясь в упор к подросткам, и Соня закричала от неожиданности. — Тихо, живность распугаете. Он подхватил Макса под поясницу, намереваясь поднять, но тот засопротивлялся. — Я сам пойду, — тихо отозвался он, не поднимая головы, — только… помогите. Друзья обалдело закрутили головами, не понимая, что вообще здесь происходит. Катя привычно подняла руку, ткнув кулачком плечо Макса, но ничего не сказала. В голове не укладывалось ничего, будто ветер переместился из леса в мозги и устроил беспорядок там. — Пошлите в дом, — вздохнул Макс, — поговорим там. На попытки Макса подняться по ступенькам ко входу мужчина что-то проворчал под нос, после чего всё-таки подхватил мальчика и зашёл внутрь. Последний был явно недоволен таким исходом, но сопротивляться в этот раз не стал, поэтому просто пыхтел, показывая своё настроение. — Ну, кто теперь? — в голосе Сони уже не было такого страха, но фонарь в её руке всё ещё продолжал подрагивать. Катя закатила глаза на то, как вздрогнула подруга из-за ветра, и показательно двинулась ко входу, оставляя двоих позади. Злилась на всё происходящее скорее, чем на них, но всё равно пыхтела на всех. — Пойдём. — Миша положил руку на талию Сони и повёл за уже исчезнувшей за дверью подругой. Макс сидел на притащенном откуда-то стуле, пока мужчина осматривал его ногу, иногда нажимая и вызывая тихое шипение. Остальные тихо ждали заключения, стоя не слишком близко к двери, но и не подходя вплотную. — Повезло, что нет перелома или вывиха, но добираться назад самостоятельно будет неприятно. Я бы даже сказал, что вредно. — на этом моменте сам Макс немного выдохнул, не знавший, как объяснял бы родителям, что за этот год умудрился второй раз ногу сломать и снова в том же доме. — Будто бы вы разрешили. — хмыкнул Макс, на что мужчина, поднявшись с колен, потрепал его по голове. — Тоже верно, только вот велосипед твой друзьям нужно будет везти самим, так как на мотоцикле нет сейчас люльки, а без неё никак не поставишь и не прикрепишь что-то настолько габаритное. Ты же уже без него, чтобы ногу лишний раз не тревожить, чтобы заживала скорее. Услышав про транспорт, Катя широко распахнула глаза, ожидая узнать, куда делся её любимый велик из местных гаражей. — А откуда вы знаете, что мы на них приехали? — Миша всё же не мог так быстро забыть липкий ужас, панику, с которыми они бежали по лесу всего несколько минут назад, поэтому желал знать все детали. Егерь потёр бородку пальцами, осмотрев нормально компанию впервые с момента встречи в лесу. Слишком уж быстро те бежали, чтобы их можно было различить по признакам, отличным от цвета одежды. — Так работа обязывает. — развел руками мужчина. — Осматривал лес, когда вдруг услышал шорох, а животные такой не издают. Подумал уже, что опять браконьеры вылезли, собаки такие! И снова в этот лес! — под конец голос его стал немного громче. — А там нас нашли? — решилась спросить Соня. — Тогда бы он не знал про велосипеды, мы же их ни разу не упоминали. — Катя всё ещё немного дулась за произошедшее, но уже не закатывала глаза. Всё же вероятность, что велики нашли и с ними всё в порядке, стала сейчас гораздо выше. — Да, других ребят. Так старались они велосипеды травой прикрыть, что их бы таланты да в другое русло, но нет же, надо... — Других ребят? — впервые подал голос Макс, который сидел до этого как в воду опущенный и думал, что надо было всё сразу ребятам рассказать. "Они же друзья, поняли бы его наверняка. И всё равно бы все вместе пошли бы сюда." — Да, так старались они, что и не заметили, как подошёл. А как услышали, то как подпрыгнули, думал уже, что и за ними бежать будет нужно. Любите же вы все убегать, насмотревшись своих ужастиков. Дочь у меня такая же... "Может начитались" — неожиданно для самой себя чуть не обиделась Соня как главный фанат Кинга, но как только поняла ситуацию, то сама же и хихикнула, заслужив странный взгляд от Миши, не понимающего, от нервов это или же от чего-то ещё. — ... Ну и начала девочка рассказывать, а сама чуть ли не плачет, мол, в лесу решили сходить на заброшку, посоветовали ребята со двора, а там как стало что-то завывать, из-за чего и сбежали, что только пятки и сверкали, а потом узнали, что это не привидения, а другие дети. Ну и не придумали ничего лучше, кроме как отомстить. На этом и поймал их. В итоге так расплакалась, что даже икать начала. Пришлось успокаивать их, что ничего им не сделаю, хоть и надо бы им как хулиганам, но жалко же... А Миша в этот момент понял, что ничего в этом лесу не происходило страшного: и деревья шумели как обычно, и прохлада стояла скорее приятная после жаркого дня, даже ветер завывал не так жутко, как мог бы. Хотелось также как и Соня начать хихикать над тем, как они сами выдумали себе приведений, в то время как на самом деле надо было просто остановиться и подумать. Да, они бы не сразу поняли, что произошло, но всё же Сонька то умная, сколько книжек прочитала, да и Катька видит намерения людей насквозь, если бы не переживала, что родителям придётся платить за чужой велик, то быстро бы поняла что к чему. А Макс так и вовсе что-то знает, вон с каким сердитым видом сидит и брови хмурит. — Так что в итоге с великами? — не выдержала Катя длинных рассказов обо всём. — Да что с ними будет то?! — мужчина в порыве чувств даже ногой притопнул. — Там, где их прокопали, там же и оставили. Да и те ребята не совсем же дураки, чтобы возвращаться и перекапывать, тем более при обещании, что за такое я точно буду пытаться с родителями связаться. — А вы нас проводите до них? Чтобы мы их забрали. — Да, обязательно нужно их забрать. — согласилась с идеей Миши Соня. — Да куда же я денусь. — махнул на них рукой Степан Иванович. — Но перед этим надо бы узнать, — на этих словах Кати Макс немного вздрогнул, — зачем нас на самом деле сюда позвали и для чего нужно было забирать альбом. В руках Кати был альбом с красной обложкой. Катя не сводила глаз с Макса, ожидая наконец получить ответ. Ей не давала покоя причина, почему друг так прикипел к этой несчастной фотокниге. Макс обречённо вздохнул, осознавая, что не получится уйти от ответа. Если уж остальные ребята смогут смириться с тем, что так и не узнают этой тайны, то Катя ему спуску уж точно не даст. Парень устало потер лицо руками и приступил к объяснению. - В общем...Несколько лет назад я, мои родители и семья дяди с тётей по маминой линии отдыхали в этом самом лесу. Была череда майских праздников, стояла отличная погода. Грех было бы упустить момент и не выехать на шашлыки. Мы собрались нашей небольшой компанией, взяли всё необходимое и поехали за город. По дороге открывались очень красивые и живописные виды, за которыми мы с сестрой наблюдали. По приезде в лес взрослые распределили обязанности: папа и дядя занимались установкой стола, мангала а так же самим шашлыком. Мама и тётя нарезали салаты и готовили закуски. Нам с Ксюшей - моей младшей двоюродной сестрой, дали важное задание: не найти приключение на пятую точку и не мешаться под ногами. Поэтому нас отправили погулять. « Быть в поле зрения, никуда не лезть и ничего не трогать» - строго - настрого приказали мама с тётей. - Макс сделал паузу и перевёл дыхание. Многие из слушателей стали подозревать, что дальше будет не самые приятные воспоминания. А вот Катя всё ещё злилась на ситуацию и не разделяла общий настрой. Ей казалось, что Макс давит на жалость. Неутолимое желание знать правду и непонимание, почему Макс сразу не рассказал про альбом вытеснило из головы то, что перед ней вообще-то её друг... - Мама попросила погулять с сестрой где-нибудь поблизости, чтобы мы не мешали под ногами. Ксюша была рада, что пойдёт гулять по самому настоящему лесу без взрослых! Я взял её за руку, но не успели мы пройти и десять метров, как она вдруг вырвалась и побежала обратно. - Ксюша, что случилось?, - крикнул я ей вслед. Вопрос остался без ответа. Я постоял немного. Сестрёнка не заставила долго ждать. Принеслась обратно с молниеносной скоростью, протянула свою ручку мне и довольная держала что-то подмышкой. Я решил узнать, в чем же причина. - Ты куда бегала? И что у тебя в руке? - я отпустил её и присел на корточки напротив. - Вчера мы были у бабушки. Она показала мне эту книгу с фотографиями своими. Мне понравилось, и бабушка разрешила забрать его с собой, - она выглядела очень счастливой, мило улыбаясь во весь рот. - Это здорово! Но зачем он тебе сейчас? Не боишься потерять? - Не-а. Я боюсь, что мама его спрячет и отдаст бабушке тайком. Думает, что я забуду про него, и он мне не нужен,- девочка нахмурилась. Я встал на ноги, взял её за руку и потихоньку зашагал. Ксюша топала следом. - Не бойся, я не допущу этого, - Макс улыбнулся. Он надеялся, что сестрёнке станет лучше. И он оказался прав. Ксюша тут же начала улыбаться вновь и идти вприпрыжку. Сначала всё шло прекрасно: дети бродили, рассматривали всякие интересные растения и насекомых. Макс пытался напугать сестру каким-то жуком. Но она была не из пугливых. Взрослые посматривали на детей, слышали их смех и были спокойны. Ксюша рассказала брату о своей жизни, о всех мальчиках, которые её бесят в детском саду. О том, как сложно просыпаться рано утром и о противных комках в манной каше. А ещё о том, что это все позади, ведь ей скоро школу. Ксюша была этому рада, чего Макс не понимал, но не стал её огорчать. Просто слушал и вникал, а также просил не молчать о своих обидчиках. За разговорами они прошли немного дальше от взрослых. Но всё ещё глаза старших их видели. Макс и Ксюша слушали лес : шум листьев, жужжание насекомых и звуки птиц. В один момент Ксюша увидела бабочку. Яркую и жёлтую, словно лимон. Отдала альбом мне и погналась за бабочкой.Я побежал за ней и пытался приостановить, но не смог. Она ни в коем случае не хотела упустить её. Во время нашей погони я чуть не упал тысячу раз, получил веткой по лицу столько же, а ей хоть бы хны. Но бабочка словно растворилась в какой-то миг. Деревья казались одинаковыми. Я забыл откуда мы пришли. - А как вы выбрались? - Обеспокоенная Соня ворвалась с вопросом. Поняв, что перебила, смутилась, - извини, Макс. Рассказывай дальше. Катя остыла к этому моменту, переживая не меньше Сони. Миша с интересом слушал. А Егерь знал, что будет дальше, но сидел, не подавая виду. - Ничего, - Макс легонько улыбнулся. Он не обижался на Соню вовсе. - А ответ на твой вопрос кроется дальше, - Макс продолжил рассказ. - Я паниковал. Ксюша видела по моему лицу, что что-то не так. Да и сама видела, что вокруг всё незнакомо. Когда она поняла, что бабочка исчезла, вокруг всё ново, начала хныкать. Я присел перед ней на корточки, обнял и успокоил. Пообещал, что мы выберемся. - Ой, а альбом?.. - Детские глаза были полны слез. - Он у меня, - помахал я этой дорогой детскому сердцу вещицей. Сестра успокоилась. А дальше мы взялись за руки и шли, куда глаза глядят. Пока мы плутали и звали на помощь, взрослые обнаружили пропажу, подняли панику и тревогу и отправились на наши поиски, потушив огонь, дабы избежать ещё одной беды в качестве пожара. Куда бы я не пошёл, путь казался правильным до определённого момента. Я находил новый, с которым происходило тоже самое. Ксюша вцепилась в мою руку, боясь потеряться, и просто шла следом, подражая моим крики о помощи и не сомневаясь во мне ни на секунду. Я мысленно пообещал, чтоб мы обязательно найдём взрослых, но всё же надеялся, что они нас сами найдут, как можно скорее. Прошло по моим ощущениям около часа. Взрослых мы не нашли, но учуяли и увидели дым. Я показал Ксюше, как прикрыть рукой рот, а взял её на руки и побежал в обратном направлении. В этот самый момент я выронил альбом, совсем о нём позабыв. Ксюша тоже, ведь очень сильно испугалась. Я не знаю, сколько по времени это всё длилось, с какой скоростью я бежал на самом деле. В моей голове стояли задачи: спасти себя и Ксюшу от огня, а также позвать взрослых на помощь. Спустя время впереди среди деревьев показался тёмный силуэт. Стало страшновато, честно говоря. Не похоже было на маму с папой или тётю с дядей. По версии Ксюши это был леший, которого она не боялась даже. Я же знал, что это взрослый человек. Наверяка мужчина. И возможно, он станет нашим шансом на спасение. - Аууу, тут есть кто-нибудь? - закричал я. Силуэт стал приближаться. Я инстинктивно отошел назад. Я переживал, что это мог оказаться человек с не добрыми намерениями, да ещё и Ксюша у меня на руках была. Но страх сразу развеялся, как только он подошел и показал дорогу назад. Я поставил Ксюшу на ноги, взял за руку, и мы в спешке пошли назад, на точку отдыха. А сам лесник побежал тушить пожар. Отругали нас с Ксюхой конечно, за то что ослушались..- Макс даже улыбнулся. Воспоминания с двоюродной младшей сестрой, были для него особенно тёплыми. Катя облокотившись об стену, опять взглянула на альбом. -То есть, в этом альбоме всё это время были спрятаны фотки бабушки, твоей кузины.- Она указала пальцем на альбом, державший в руке. Он незаметно кивнул, его взгляд был устремлён куда-то в пол. Вдруг лесник неожиданно поднялся с пола, и недовольна выдохнул. -И ведь наведались потом всё-таки…- Сказал он, смотря на Макса будто с осуждением. -Ладно… предлагаю вам всем лечь спать. Завтра уже решим что делать, и как вас отправить домой с одним инвалидам.- Соня тоже поднялась с пола, таким образом соглашаясь с ним. Мишка же, уже давно спать хотел, поэтому не противоречил. А вот Катька всё ещё смотрела на Макса с презрением. Всё-Таки это он был тем, кто втянул их во всё это. Она словно чувствовала, что что-то он от них утаил. Буд-то после рассказа, он хотел сказать что-то ещё, но утаил. -Разбирайтесь сами куда вы ляжете, я пошёл.- Егерь даже не взглянул на них, мигом растворившись в проеме двери, где-то во тьме этого дома. Трое друзей кинули взгляд сначала на ногу пострадавшего, а потом уже на самого Макса. -А Макса как мы на чердак переносить будем? С его то ногой..- Спросила обеспокоено Сонька. -Пусть здесь остаётся.- заявила вдруг Катя, от чего все ошарашена на неё посмотрели. -Нет, ну а что?! Может осмыслит наконец, что если утаивать что-то важное и вводить в это дело своих друзей, то именно такое и может произойти!- -Вот только сейчас не надо ссориться, ладно?! Я схожу за вещами. Мы все будем спать тут, и точка!- после чего он направился в сторону чердака. Все резко замолчали. Теперь в комнате остались только трое ребят. -Пойду помогу Мише принести вещи.- сказала Соня и спешно ушла за ним . Теперь в комнате остались только Катя и Макс, которий всё ещё чувствовал вину перед остальными. Катька же просто молчала, смотря в окно, в котором не было стекла. Она иногда посматривала на друга, закатывая глаза. Через окно можно было разглядеть очертания деревьев и кустов, которые так бережно освещала полная луна. Через окно лес казался не таким страшным, нежели прямо в его чаще. Хотя и сам дом не внушал ничего хорошего. в нём наоборот наворачивались какие-то внутренние тревога и страх. Вдруг Катя замерла, всё также глядя в окно. Она отшатнулась назад и упала, не заметив доску от Пола, которая немного выпирала. Макс дёрнулся от неожиданности, подняв на неё взгляд. На её лице был страх. Он хотел по привычке встать со стула и подбежать к ней, но вспомнил про ногу. -Катя? Что случилось, ты что-то видела?- Макс был явно обеспокоен за подругу. -Там… В окне был кто-то! Я как только моргнула, она сразу исчезла!- Еле выговорила она, будучи в состоянии шока. Он даже не успел ничего сказать или дать какой-либо реакции, ведь в комнату зашли, Соня с мишой, с вещами в руках. Как только Соня заметила её, сразу выронила всё из рук и уже через секунду была рядом с ней. -Катя?! Что произошло?- спросила она встревожено, обняв её. Миша положил вещи взглянув на Макса, ничего не понимая. Он почесал свой затылок. Они сели поближе к Кате, которая уже успокоилась. Миша и соня не бывшие рядом, задавались вопросам: - Что же могло такого произойти?,- их рядом не было всего пять минут. -За окном кто-то стоял. Это была какая-то девочка. Я всего-то моргнула, а её там уже не оказалось…- рассказала она уже более подробно. Теперь тревога нарастала уже у всех. -Кто пошел бы на улицу ночью, один, так ещё и в густой лес. Может тебе показалось? - спросила Соня. -Нет. Я отчётливо видела девочку. Мне тоже показалось странным, ночью в лесу маленькая девочка. Откуда? Но она выглядела очень странной. В белом но рванном белом платье, с длинными черными волосами. У меня от неё мурашки по телу пробежали . Поэтому я очень испугалась , отпрянула назад и упала.- -Так ребята. Давайте уже утром с этой девочкой разберёмся. Кто куда, а я спать.- Заявил Мишка , расположившись на полу, накрыв себя одним из пледов. Остальные в недоумении посмотрели на лежачего Мишу. Неужели после всего случившего он сможет заснуть. И вот через пару минут он уже дрых как конь. От такой картины и остальным захотелось спать, так что решили они разобраться с этим уже утром. Ребята наконец-то дошли до той заброшки, о которой так долго говорил Ромка. — Ну чё, пацаны! Прошу любить и жаловать! — звонко сказал Рома, подойдя к двери и расправив руки, словно приглашая в свой дом. Но оба друга лишь остановились на месте. — Мы серьёзно топали сюда так долго ради этой развалюхи? — возмутился Антон. — Ой, да хватит нюни распускать. Пошлите уже! — не терпелось зайти Ромке. Он зашёл первым, а за ним последовали Тоха и Максим. Пока ребята обхаживали дом в поисках чего-то стоящего, Максу он показался жутким, словно после недавнего пожара. Это было видно по сгоревшим стенам, покрытым сажей. Когда они поднялись на второй этаж, Макс вдруг заметил одну комнату и немного отстал от друзей. Дверь в неё была открыта. Он подошёл ближе; деревянный пол скрипел под ногами. Комната будто принадлежала девочке — по игрушкам и розовым деталям интерьера. Эта комната, видимо, сохранилась лучше всего. Макс вдруг вспомнил про того лесника, что показал им дорогу обратно, а сам помчался тушить пожар. Неужели это был тот самый дом?.. — Максон! Ты где пропал? Давай сюда, мы тут такое нашли! — позвал его Тоха из соседней комнаты. — Да, иду! — прокричал он и пошёл к ним. В комнате не было ничего, кроме рабочего стола и небольшого комода, возле которого что-то рассматривали Рома и Антон. Максим подошёл к ним и спросил: — Ну, чё там? Оба повернулись к нему, но взгляда не отводили от вещи, которую Ромка держал в руках. Присмотревшись, Макс увидел золотую цепочку с красивым подвесом, украшенным мелкими камнями, похожими на изумруды. Неужели такая вещь могла сохраниться после пожара? — Пацаны! Да вы представьте, сколько такая вещь стоит! Мы столько бабла за неё получим! — радостно заявил Рома, подняв цепочку выше, словно трофей. — Это точно! Пошлите отсюда, а то домой уже хочется, — высказался Антон, которого это явно утомило. — А вы уверены? Вдруг эта вещь кому-то принадлежит? — хотел удостовериться Макс, который не привык красть что-либо. Оба посмотрели на него как на идиота. — А чё? Святой, что ли? — с ухмылкой спросил Рома. — Давай не гони! Погнали отсюда. Оба ринулись вперёд, а Макс неуверенно пошёл за ними. Когда они уже были на выходе, их остановил громкий голос: — Эй! А ну убирайтесь отсюда! Он прозвучал грозно и до боли знакомо Максу. Пацаны рванули вперёд. Никто из них не смотрел, куда бежит, лишь надеясь скрыться. Листва шуршала под ногами, а холодный осенний ветер бил прямо в лицо. Вдобавок пошёл дождь, усложнив им путь. Друзья Макса продолжали бежать, но сам он внезапно остановился. Среди деревьев он краем глаза заметил кое-что странное. Подошёл ближе, чтобы разглядеть. Каждый вдох был агонией после бега, но он всё равно удержал воздух, будто от этого зависела его жизнь. Перед ним стояло надгробие. Казалось, сам лес задержал дыхание, и тысячи невидимых глаз уставились на него — осуждающе, настороженно. Будто увидев эту гробницу, он совершил что-то дурное. Лишь дождь нарушал тишину. Присмотревшись, он прочитал имя погибшей: «Ивановна Алина Степановна». Неожиданно небо рассекла ослепительная молния, ударившая в дерево. Тяжёлая ветвь с грохотом рухнула прямо на Макса. … Он резко проснулся, будто кошмар вытолкнул его обратно в мир. Несколько минут он сидел в холодном поту, разглядывая каждый миллиметр своего тела, словно пытаясь понять, что есть сон, а что — реальность. Сердце всё ещё било слишком громко, будто стараясь пробить грудную клетку и вырваться наружу. Он чувствовал, как футболка неприятно липла к спине, как влажные ладони дрожали, а дыхание сбивалось и никак не хотело возвращаться в привычный ритм. Через окно проскакивали первые лучи только-только взошедшего солнца и падали на него. Золотистые полосы света рассекали полутёмную комнату, смешивались с тенью, скользили по стенам, словно хотели напомнить: «Проснись. Всё в порядке. Это всего лишь утро». Но Максу от этих лучей спокойнее не становилось. Они резали глаза, а вместе с ними — и голову, полную тяжёлых мыслей. У него не было ни малейшего желания вспоминать свой сон, поэтому он зациклился на мыслях. Это был странный, бессвязный поток: то обрывки воспоминаний, то чужие лица, то непонятные слова, будто кто-то говорил в темноте. Целая каша варилась у него в голове, пока все эти размышления не оборвала та безымянная девочка. Он до сих пор чувствовал вину за то, что не помог ей. Бедная, наверное, заблудилась и осталась в лесу совсем одна… Нет, всё же нехорошо он поступил. Ведь кому, как не ему, понимать, что значит потеряться. Воспоминание о том, как он сам однажды блуждал среди деревьев, обрушилось внезапно и болезненно. Тогда он был ребёнком. Сердце колотилось так же, ноги дрожали, и он помнил, как хотелось кричать — но голос предательски застревал где-то в груди. Но в то же время он понимал: потерянный ребёнок так себя не ведёт. Он бы кричал, бегал, пытался выбраться — а не просто стоял. В этом-то и заключалась странность. Девочка будто ждала его. Ждала именно его. И именно это не давало покоя. Взгляд Макса повис в воздухе, не замечая того, что Катя наблюдала за ним. Она тихо сидела в углу, поджав ноги, и будто ждала момента, когда он наконец заговорит. Её глаза блуждали по лицу Макса, и в них мелькало что-то вроде тревоги. Ей казалось, что он становится всё более отстранённым, что он уходит куда-то внутрь себя, и до него невозможно достучаться. Катя пыталась угадать, сколько времени пройдёт, пока он наконец обратит на неё внимание. Минут пять точно прошло. И вдруг он посмотрел на неё так, будто видел впервые. Будто только сейчас заметил, что она вообще рядом. — Хорошо спалось? — спросил Макс. Но в ту же секунду мысленно ударил себя ладонью по лбу: «Боже, зачем я это ляпнул…» Было видно, что Катя его не простила за вчерашнее безрассудство, но, по крайней мере, заметно успокоилась. — Не спалось от слова совсем, — ответила она и сразу сжалась в комок, будто это признание сделало её слабее. — Давай угадаю, — Макс протянул руку в её сторону и начал пародировать экстрасенсов, закатывая глаза и делая таинственный вид. Его голос звучал чуть карикатурно, как будто он действительно пытался рассмешить. Катя улыбнулась и едва сдержалась, чтобы не засмеяться вслух, но веселье быстро улетучилось. — Пам-парам-пам-пам-пам-пам! — напевал он, изображая шоу. — Ты не спала из-за той девочки в окне… верно? Улыбка мгновенно исчезла с лица Кати. Холодок пробежал по её коже, когда она вспомнила тот силуэт. Воспоминание было слишком ярким: стекло, за которым стояла девочка, её взгляд — пустой, немигающий. — Ой, прости, пожалуйста… я снова не то ляпнул, — в этот раз он даже показательно побил себя ладонью по лбу, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Да всё норм, наверное… — начала она, но её перебил громкий храп Миши. Звук был таким мощным и раскатистым, что стены казалось слегка вибрировали. Катя и Макс переглянулись. — О боже, сейчас он всех разбудит, — пробормотал Макс. — Дай угадаю: а потом его за это прибьют? — продолжил он, стараясь снова вернуть лёгкость в разговор. — Агась… — Катя быстро посуровела, словно вспомнила что-то важное и собиралась решиться. На её лице пробежала тень — лёгкая, но отчётливая. Она сделала вдох, будто собиралась прыгнуть в холодную воду. — Макс… а кто такая Алина Ивановна? Он вздрогнул. — А что случилось? — голос его дрогнул, хотя он пытался казаться спокойным. Макс почувствовал, как в груди будто оборвалась тонкая струна. — Да ничего такого… просто, когда ты спал, ты бормотал это имя, — сказала Катя и посмотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. В комнате повисла тишина. Даже храп Миши вдруг показался далёким и ненастоящим. — … — Макс? Кто это? Её вопрос прозвучал тише, но твёрже. Не как простое любопытство, а как требование. Как будто от ответа зависело что-то важное. Макс сглотнул. В голове пронеслось множество вариантов: соврать, отшутиться, отмахнуться. Но каждое слово застревало ещё до того, как он открывал рот. Имя «Алина Ивановна» всплыло в памяти, и вместе с ним — смутный, болезненный образ. Ему стало холодно. — Ну, понимаешь… — он явно подбирал слова с трудом. Его спасением оказалась Соня, только что проснувшаяся. Потянувшись, она с наигранной серьёзностью обхватила руками шею Миши, делая вид, будто душит его...