Enemies lovers

Белоснежная рубашка сверкала на весеннем солнце, поблескивая пуговицами. Такие же пуговки глазки бегали по лицу молодой женщины, чья улыбка успокаивала маленького сына, который не мог справиться с волнением. Первый раз в первый класс — гласил плакат на невероятно сияющей разноцветной плитке. Толпы маленьких детишек волнительно отирались вокруг родителей, загнанные в угол страхом чего то нового. Но Бомгю боялся совсем не этого. Малыш был гиперактивным и зажигательным — созданным для чего то нового и интересного. Его всегда любили и были ласковы, не акцентируя свое внимание на деньгах и влиянии родителей. Бомгю затмевал все. Доброта лилась из открытого всем сердца, а глаза блестали ярче бриллиантового колье на шее старшей Чхве. И Бомгю зависел от лестных слов сказанных в его стороны, теплых взглядов и улыбок. Поэтому, впервые сталкиваясь с такими же детьми как он его пробирали мурашки волнения. Он не знал что делать в подобных ситуациях и как вести себя с другими детьми. Он не был в садике и не имел друзей. У него была куча игрушек и его добродушные няни, которые заменяли ему общение со сверстниками. Отец боялся что общество поменяет их сына, их солнце, что не переставало светить с самого дня рождения. Поэтому мама нежно огладила щеку малыша и мягко улыбнулась. — Будь собой, Бомгю. И Бомгю был. Цвел и пах, когда вокруг него собралась целая толпа детишек, ярко улыбаясь и знакомясь. Так и прошла солнечная и беззаботная пора в его жизни — младшая школа. Цветные карандашики и озорные улыбки друзей остались в прошлом. На смену пришла средняя школа. Наполненная юношеским максимализмом, сигаретным дымом и чужим, манящим чокером. Период самокопаний, горьких слез в подушку и пропажи аппетита. Это было безумно, громко и волнующе. Он как сейчас помнит: теплое солнце не светило также ярко как в детстве, но было по особенному ослепительным. Толпы подростков расположились по огромному двору. Они были такие же как он: наследники богачей, чьи чеки составляли огромные суммы, а одежда сияла марками крупных и дорогих брендов. Большинство было как под копирку, следуя новым трендам. Однако было единственное черное пятно, что выделялось среди всего однообразия. Парень-хаос, что сводит с ума одним лишь видом. Девочки не могли оторвать глаза от его модельной внешности. Острые скулы, пухлые, словно бутоны губы, и темные глаза, завораживающие одним лишь взглядом. Он был по настоящему красив, но это был явно не конец. А вот конец личности Бомгю случился когда взгляд опустился на черный кожаный чокер, красующийся на крепкой шее. Захотелось его потрогать на ощупь, оттянуть и.. Бомгю точно свихнулся. Но как можно было устоять? Сверкающие серебрянные цепи были выставлены на подиум — платформу черных ботильонов. Рваные джинсы заманивали, раскрывая участки манящей кожи. Бомгю сглотнул когда взглядом прошёлся по крепкой груди, скрытой тонкой майкой, вид на которую открывался сквозь распахнутую рубашку. Бомгю мягко говоря завидовал, когда видел как у красоточек девчонок текут слюни. И он не признается что понимал их, совсем нет. Он в первую очередь парень, а парни не должны признавать других красивыми и откровенно пялиться. Но это потом, потому что Бомгю не мог оторвать своего взгляда ни на секунду. Даже в классе, когда учитель долго рассказывал о правилах поведения и безопасности, Бомгю не мог отвести глаз. Его внимание мигом притянул взгляд того самого парня. Этот пристальный, словно пронизывающий взгляд заставил Бомгю потерять сосредоточенность. А удивление усилилось, когда выяснилось, что их посадили за соседние парты. Урок тянулся бесконечно. Каждое движение брюнета было возведено в абсолют. Как он небрежно откидывает прядь черных волос, как покусывает кончик ручки, задумчиво глядя в окно, как перелистывает страницу учебника, обнажая красивые пальцы. Все было нарочито идеальным, словно вырезанным из глянцевого журнала. Бомгю чувствовал себя гадким утенком, по сравнению этим прекрасным лебедем. Звонок прозвенел, словно спасение, освобождая Бомгю из плена навязчивых мыслей и наваждений. Он собрал свои вещи, стараясь не смотреть в сторону того, чей взгляд по-прежнему жег его изнутри. Сердце билось неровно, но он пытался сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее покинуть класс. Сделав несколько шагов к выходу, он был неожиданно окликнут. — Эй, ты! — раздался голос позади. — Чхве Бомгю? Бомгю встал, словно вкопанный, сердце сжалось в ожидании, он медленно обернулся к источнику звука. Перед ним стоял парень чуть ниже по росту, но не уступающий ему в привлекательности и харизме. Его глаза, напоминающие бусины, внимательно разглядывали Бомгю, задерживаясь особенно на золотой цепочке, которая красиво сверкала на его шее. Шатен тихо улыбнулся своим мыслям, возвращаясь из задумчивости в реальность. — Неплохо. Ты сын Чхве Дон Хёна? — с лёгким приподнятием брови поинтересовался он, словно пытаясь понять, с кем имеет дело. В голове у Бомгю мгновенно мелькнула мысль о "гнилом обществе", но тут же была отогнана лёгким кивком — парень ярко, будто ангельски улыбнулся, обнажая зубы. — Меня зовут Хюнин Кай. Мой отец друг твоего, — продолжил он с дружелюбной улыбкой, протягивая руку, — вот сюр! Сто раз слышал о тебе, но ни разу не видел. Кстати, ты действительно красив. Бомгю не смог удержаться от улыбки и ответил, крепко пожав руку незнакомца: — Ты тоже. Так Бомгю и оказался в школьном туалете в компании небольшой группы парней из местной элиты. Все они казались словно выкроенными из денег — беззаботные, уверенные в себе. Несмотря на это, их дружелюбие было ощутимо — они явно были открыты новым знакомствам. Один из них пристально уставился на Бомгю. Тот самый привлекательный обладатель бунтарской внешности и кожаного чокера затянулся. Погодите чем, сигаретой?! Бомгю в удивлении уставился на него в ответ. Его мозг долго соображал, но пришел к одному выводу. Этот парень — чертов выпендрежник. Год назад получил паспорт, а уже затягивает бычок, словно родной. Будто услышав мысли растерянно-потерянного Бомгю, курящий усмехнулся, негромко произнося: — Чхве Ёнджун, — поприветствовал тот, протягивая руку. Бомгю свёл брови к переносице, проигнорировав протянутую руку. — Чхве Бомгю, — недовольно ответит парень, на что Ёнджун вопросительно выгнул бровь. Бомгю лишь хмыкнул, отвлекаясь на остальных. Спустя некоторое время он уже чувствовал себя намного раскрепощенее, задавая вопросы и на них же с энтузиазмом отвечая. Так остальные стали тоже более расслаблены, вливаясь. Однако, было единственное но. Чхве Ёнджун нагло игнорировал не только вопросы Бомгю, но и само его присутствие. Это злило до предела — настолько, что ему хотелось вопить, кричать или даже ударить. Лишь бы хоть как-то привлечь внимание этого наглеца. И удар прилетел — не в лицо, а прямо по сигарете, зажатой в чужих аппетитных губах. Бомгю медленно отошёл от стены, на которую опирался, и уверенно шагнул к Ёнджуну. Впервые после неудачного знакомства парень поднял глаза и посмотрел на него. Когда расстояние сократилось до минимума, их взгляды встретились. Острый, почти лисий разрез глаз Ёнджуна приковал внимание Бомгю, который на мгновение замешкался, внимательно изучая лицо одноклассника. "— Ну?" — с лёгким вызовом поднял бровь Ёнджун, ожидая дальнейших действий. Без лишних слов Бомгю резко выхватил сигарету из его губ и с силой бросил в мусорный бак. — Гадость, — с раздражением пробормотал он, вытирая руку о рубашку, явно показывая своё отвращение. Остальные ребята, наблюдавшие за этой сценой, громко смеялись, подбадривая то одного, то другого. Остальное время Ёнджун не сводил с него взгляда. ### Бомгю был уверен: это никак не повлияет на его жизнь. Как же он ошибался. Всё изменилось в тот самый момент, когда он увидел Енджуна который, сладко улыбаясь, нежно прикасался губами к их однокласснице. Сердце будто застучало громче, а мир вокруг внезапно замер. Бомгю застыл, словно в ступоре, не в силах осознать происходящее. Мысли путались в голове, реальность казалась размытым сном. Но тут настороженный взгляд — чужие глаза, острые и проницательные, словно охотничьи, — неожиданно упали на него. Бомгю почувствовал, как его словно вырвали из глубокой задумчивости, вернув в реальный мир. Резко развернувшись, он бросился по коридору, пытаясь сбросить с себя тяжесть навязчивых образов. Его сознание было переполнено бесполезными мыслями, которые мешали сосредоточиться. Везде мелькали чужие губы... Бомгю сглотнул. Не верится — он почти коснулся их на прошлой неделе, когда достал сигарету. Что. За. Ужас. О. Чем. Он. Думает? ### На уроке ситуация однозначно ухудшилась — все мысли занимала не химия, а Ёнджун. Он не был для него другом, не был таким же, как остальные одноклассники. Он просто существовал в его сознании, словно невидимый, но неумолимый хаос, который не давал ни минуты покоя. Ёнджун сидел за соседней партой, беззаботно перекидываясь записками с девочкой рядом. Его улыбка была мягкой и милой, он аккуратно писал что-то на листочке и, время от времени, выжидающе поднимал взгляд. Но смотрел он не на Ба Гён — его взгляд был направлен на Бомгю. Бомгю чувствовал, как этот взгляд разрывает его мысли, заставляя их бежать врассыпную. Он потерял контроль над своими мыслями, которые к тому же переполнились волнением — таким сильным, что оно выходило за все разумные пределы. Его сердце начало биться чаще. И он не знал почему. Его реакция на взгляд обычного человека была странной, нелепой, не поддающаяся контролю. Но главное — это был парень. ... Последующие дни проходят легко и спокойно, словно сама природа пытается уберечь Бомгю от тревожных самокопаний. Ветерок ласкает кожу, проникая в самую глубь лёгких, одаривая весенней свежестью. Солнечные лучи пробивались сквозь нависшие густые серые тучи. Бомгю казалось не просто шел по просторным школьным коридорчикам, а парил, окрылённый этим беззаботным чувством. Встречая знакомых — дружелюбно здоровается, ласково улыбается и крепко пожимает руки. В ответ слышатся пожелания хорошего дня и это не может не радовать. Казалось, что быть счастливым можно так высоко и бесконечно, словно в детстве. Но тут неожиданно возникает что-то новое — черного пятна, сидящего по соседству, которое раньше постоянно мазолило глаза не возникает. Учитель говорит что причина отсутствия неизвестна. Но Бомгю хотелось бы услышать что надоедливая персона перевелась в другую школу, попала в больницу из за несчастного случая. Боже мой, пусть даже умерла. Лишь бы не появлялась ни рядом, ни в мыслях. Лишь бы руки не начинали дрожать каждый раз, когда он пытался разобраться во всем этом дерьме. Дерьмо — так можно было описать тот же день. Также, как и состояние Бомгю, в котором он остался прибывать после того, как застал одну не однозначную картину... Урок физкультуры должен был проходить последним, поэтому, как законный староста класса, Бомгю обязан был подготовить кабинет до прихода учителя. Он быстро забежал на вахту, схватил ключ и направился в помещение. Чем быстрее он закончит уборку, тем скорее окажется дома. Эта мысль подгоняла его, когда он вставлял ключ в замок. Однако замок не поддавался ни ключу, ни его попыткам открыть дверь. К счастью, долго возиться не пришлось – достаточно было просто слегка нажать на ручку, как дверь поддалась и… И Бомгю застыл как вкопанный. Черное пятно выводило на девушке, что сидела на парте узоры языком, расставив руки по обе стороны от нее. Она блаженно прикрыла глаза, даже не представляя на чьей парте сидит. Также, как и то, что их застукали в не самый удачный момент. Вокруг парты были разбросаны чьи то принадлежности в совокупности с учебниками. А также плюшевый медвежонок. Его медвежонок. У Бомгю перехватило дыхание, когда он стал переваривать то, что видел. Видел как двое одноклассников нагло лизались на его парте. Как разбросали его вещи. Как один из них снова забрался в его мысли. Он почти готов был заплакать, когда каблук девушки прошёлся по его игрушке, которую когда то подарил ему его старший брат. Не понял, когда сорвался с места, так быстро, и так шумно, что привлек внимание двоих голубков. Они устремили на него свои испуганные взгляды, после чего девушка неловко отстранилась. Черное пятно же одарило Бомгю мимолётным взглядом, продолжая исписывать шею одноклассницы. Бомгю подлетел к своей парте так быстро, как только мог, опустился на колени и попытался как можно скорее собрать разбросанные вещи. Он суетливо закидывал их в рюкзак, лишь бы поскорее сбежать от наблюдающих взглядов, которые казались пронизывающими насквозь. Он хотел убежать не только от них, но и от той личности, которая снова и снова вторгалась в его мысли — от сознания, которое кричало ему на грани безумия: «Влюблен.» — Чушь! — вырвалось у Бомгю с истерическим протестом, когда его взгляд, потерянный и тревожный, упал на обгоревшего от сигареты медвежонка. Это была рана, глубокая и проженная , прямо там, где должно было биться его собственное сердце. Но он знал — медвежонок не живой, у него нет души и чувств, он выдержит любые испытания. А вот он — нет. Он чувствовал, что не выдержит. *** Июнь встречает Бомгю с распростёртыми объятиями, как и чувство беззаботности. Вместе с этим приходит долгожданное чувство лёгкости, почти забытое за четыре месяца тревог и сомнений. Учителя дезориентируют, солнышко светит все ярче, контрастируя с прохладным ветерком, а его больше нет. Новые друзья быстро заполнили все его свободные часы, унося мысли в вихрь разговоров и радостных впечатлений. Больше не было места для Ёнджуна. Просто не осталось ни времени, ни сил для этого. Или, может быть, Бомгю отступил, словно сбежал от всего того, что терзал его душу в последние месяцы. Он устал от бесконечных самокопаний — мучительных мыслей, что пожирали его изнутри последние несколько месяцев, не давая ни секунды покоя. Устал от воспоминаний об Ёнджуне, который завладел всеми его грёзами и тайнами. И, прежде всего, устал от самого себя — от внутреннего конфликта, от борьбы между чувствами и разумом.. Впрочем, время шло и с каждым новым днём Бомгю все глубже погружался в новую реальность — окружённую совместными походами в школу, проведенными вместе мгновениями в подсобке физкультурного зала и новыми знакомыми. Парень из параллельного класса быстро завоевал репутацию местного чемпиона по самым глупым шуткам и заразительному смеху. Хван Хёнджин — открытый и жизнерадостный молодой человек — сумел пробиться прямо к сердцу Бомгю всего лишь одним словом. Лёгкий весенний ветерок играл с локонами тюли, раздувая их словно цветки под нежным солнцем. Лучи солнца проникали через старинные окна, бросая на пыльный пол и полки мозаичные пятна оранжевых оттенков. Бомгю всегда восторгался винтажным стилем — для него это было настоящим искусством, живой историей, однако сейчас он начинал сомневаться в своём выборе. Старенькая библиотека, пусть и пропитанная атмосферой прошлого, оказалась далеко не идеальной — воздух здесь был тяжел и густ, наполненный пылью, которая раздражала горло и мешала спокойно сосредоточиться на страницах книги. Но самой большой помехой был незнакомец, сидевший рядом. Точнее, его слова, вырвавшие Бомгю из собственных мыслей. — Даже Минхо не может сравниться с этой проклятой библиотекой, — с едва слышным фырканием произнёс он. В ответ раздался тихий, почти невольный смешок. Хёнджин медленно повернул голову в сторону и застыл, словно вкопанный, внимательно всматриваясь в сидящего рядом парня. Ветер нежно игрался с его тёмным маллетом, придавая виду лёгкую небрежность и живость. Парень растянул губы в искренней улыбке, отдаваясь волне эмоций. Его длинные ресницы дрожали, покрытые лёгким дыханием смеха, а глаза — необычайно яркие и глубокие, с бликами оранжевого света, — устремились прямо на Хёнджина. Его лицо казалось почти неземным, с правильными, изящными чертами, словно сошедшими с полотен художника. Хёнджин ощутил, как сердце неожиданно забилось быстрее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова вдруг уплыли, уступив место лёгкому замешательству. Атмосфера вокруг словно изменилась: пыль и затхлость библиотеки отступили, оставив место теплу и свету. — Все таки Ёнджун будет похуже этой библиотеки. — мягко улыбнулся Бомгю, рассматривая парня перед собой. Хёнджина словно вытянули из ледяной воды — он вздрогнул, пару раз хлопая глазами. Парень резко сел ровнее, будто пытаясь собраться с мыслями, и тихо засмеялся, слегка покачивая головой. — Ёнджун, говоришь? — переспросил он, интерес в голосе становился всё заметнее. — Почему ты так говоришь? Он что, действительно так страшен? Бомгю на мгновение замолчал, его взгляд стал задумчивым, почти печальным. Затем он медленно откинулся на спинку стула и вздохнул. — Не знаю… Просто иногда кажется, что некоторые люди так глубоко западают в мысли и чувства, что становятся словно тёмной бездной, в которую страшно заглядывать. Ёнджун — один из таких. Он сложный, и… тяжёлый. Тот, кого сложно понять, а ещё труднее отпустить. — последнюю фразу он прошептал, словно тайну. Хёнджин внимательно слушал, не перебивая. Его глаза отражали искреннее желание понять. — Звучит серьёзно, — сказал он наконец. — Незнакомец способен очаровать также как и разозлить.. или многое другое. Но есть люди которые могут быть нашей одержимостью, тебе так не кажется? Стоит найти свой свет, что бы он затмил этого человека. Бомгю впервые почувствовал, что кто-то действительно видит его, а не просто улыбается и говорит ради смеха. — Кажется, — тихо сказал он, улыбаясь чуть теплее. — Быть может, ты и прав. Ветер снова завыл за окнами, наполняя комнату свежестью, а редкие лучи солнца, казалось, стали ещё ярче, будто подтверждая эти слова. В этот момент Бомгю принял Хёнджина как свет, который сможет занять все место собой, своими шутками, своим смехом, своими мыслями.. ... Хван Хёнджин — человек, о котором знала почти вся школа. Его улыбка сияла ярче, чем солнечные лучи в самый ясный день, а звонкий смех легко заражал всех вокруг. У него было множество знакомых и друзей, но среди них выделялся один особенный человек — его одноклассник Ли Минхо. Никто не мог понять, что именно привлекало Хёнджина к закрытому и отстранённому Минхо — парню, который казался словно обвитым невидимой стеной из холодной отстранённости. Несколько раз друзья пытались спрашивать Хёнджина о причинах такого внезапного интереса, но он всегда ловко уходил от ответа, предпочитая хранить этот секрет глубоко внутри себя. Это был тайный островок в его душе, куда не ступала нога лишних глаз и ушей — настоящий лабиринт сомнений. Он признавал все объяснения тому влечению— от простой жалости до чего-то более сложного и непонятного даже для себя самого. Минхо — был человеком тайной. Его холодный взгляд и отрешённость от всего и всех, кроме самого себя, создавали невидимую преграду между ним и остальными. Другие одноклассники, пытавшиеся подойти или заговорить с ним, отступали, столкнувшись с колючей стеной равнодушия и иногда даже враждебности. Минхо оставался одиноким человеком, сидящим на последней парте, погружённым в собственные мысли и устремлённым куда-то далеко за оконное стекло. Для Хёнджина же эта отстранённость была как вызов и одновременно боль — он не мог смотреть на эту одинокую фигуру без чувства жгучего сожаления. Первые его попытки прорваться сквозь этот холодный покров терпели поражение одна за другой. Он стучался в эту закрытую дверь, пытаясь завязать неуклюжий разговор, предложить помощь или просто дружбу, но сталкивался с гневом и холодом. Даже когда Хван настойчиво сопровождал Минхо домой после уроков, сталкиваясь с его раздражением и резкими комментариями Минхо не отталкивал его полностью. Это был тонкий знак, который питал надежды Хёнджина. Кажется, не все было потеряно. Мог ли ледяной принц оттаять и хоть раз лучезарно улыбнуться, не скрывая свои эмоции за маской холода и безразличия. Мог ли принять интерес и заботу Хвана не как способ поиздеваться, а как влечение к своей персоне? Даже если это было не так, даже если Минхо считал Хёнджина глупым фанатиком, если не понимал его и не пытался этого сделать — Хёнджин был уверен — Минхо сможет перерости одиночество, обрести друзей и душевный покой. Обрести такого хорошего друга как он. Но думая об этом снова и снова он все чаще стал сомневаться, другом ли? Смогут ли их связать не только прогулки после школы, гляделки во время занятий и совместные ланчи. Сможет ли Хёнджин получить ответ на свои тайные размышления? И будет ли он положительным? ... Если бы у Бомгю спросили, как он провёл это лето, он бы ответил в трёх словах— «Я и Хван». Но если копнуть глубже, всё началось в первые дни летних каникул, которые длились около месяца. Бомгю сперва думал, что проведёт всё своё свободное время в одиночестве, валяясь на диване и отдыхая от суеты. Однако планы резко изменились, когда он понял, что теперь на диване ему не так уж и одиноко. — Наглёж! — восклицал Бомгю с раздражением, всякий раз, когда Хван без приглашения появлялся у него, оправдываясь тем, что всё равно никого другого у него нет. Конечно, это не было болезненно, но доставляло немалое неудобство. Особенно когда разговоры заходили слишком близко к личным моментам. Однажды Хёнджин, не отводя взгляда от крутящегося вентилятора, неожиданно заметил: — Ёнджун в последнее время странно на тебя пялится. Ты не замечал? Может, всё из-за твоей новой причёски? Бомгю невольно коснулся головы, где раньше были привычные волосы, а теперь смешались чёрные локоны с белыми прядями. Хёнджин всегда любил трогать волосы друга и шутил, что тот похож на печенье «Орео». На эти прозвища Бомгю смотрел с каким-то непонятным выражением, а потом быстро отдергивал руку друга от своих волос. Тот наигранно корчился, потирая «ушибленное» место. Он действительно перекрасил волосы, но думал, что это ему совсем не идёт. Особенно забавно было, когда друг начинал называть его каким-то странным прозвищем. Бомгю это развлекало, но чтобы дать отпор, он придумывал более смешные прозвища в ответ. Из-за этого дразнилки постепенно уменьшились, и атмосфера между ними стала легче и веселее. Да и в общем — Бомгю стало легче. Их с Ёнджуном пути разошлись на целый месяц, когда учитель объявил о летних каникулах. Бомгю не мог перестать мечтать о лучшей жизни без надоедливого одноклассника, грезил о освобождении и отмечал дни в календаре. До чего? До полнейшего опустошения в душе, в голове и в жизни. Это было непривычно — не видеть чужого лица, вечно ухмыляющегося, не закатывать глаза каждый раз, когда тот устремлял свой взгляд на него, не заставать его курящим на заднем дворе школы... Жизнь без Ёнджуна стала казаться неполной. Без чего то важного. Но Бомгю отрицал это. И то, что Ёнджун был важной деталью в его жизни и свою растущую привязанность.. ... Пестрые огоньки разноцветных листьев раскинулись по деревьям, качающимся в такт мелодии играющей в наушниках. Пальцы нервно теребили лямку сумки, в горле стоял неприятный ком, а глаза не могли сосредоточиться на прекрасном осеннем пейзаже. Последнее на чем был сфокусирован Бомгю было сообщение, пришедшее к нему на смартфон несколько часов назад. «Говорят, Чхве Ёнджун перевелся.» «— Быть не может!» — откинув телефон в сторону Бомгю уселся на кровать, провалившись в свои мысли. Мысли запутались в единый комок, заставляя парня сжимать волосы руками. Он был зол, а также потерян. Прошел всего один месяц, как они не виделись, но Бомгю уже с жадным стремлением ждал их встречи. Он тщательно укладывал непослушные волосы, подводил глаза черным карандашом, даже сменил одежду. Он выглядел просто идеально, что бы утереть нос этой заразе. Но его планы разрушились, как только ему написал Хёнджин. Одно только сообщение привело его в смятение. Одно только упоминание Ёнджуна дало трещину в моральном состоянии Бомгю. Он терпеть не мог Ёнджуна и его чокер, крашенные волосы и дерьмовый стиль. Но он не хотел переставать видеть его сонное лицо по утрам, перекуры в перерывах между уроками, стычки с другими хулиганами, даже то, как он нежится в объятьях Бо Гён. Пускай делает что хочет, но не перестает смотреть на него каждый урок, не перестает улыбаться так по дурацки, но так привычно, так невежественно и не культурно облизывать губы когда смотрит на Бомгю. « — Пускай только попробует свалить. Клянусь, я сделаю куклу вуду и буду кошмарить его каждый день. Уж если мучаться, то вместе...» Когда Бомгю заходил в огромное здание частной школы губы были поджаты. Когда другие ребята не переставали улыбаться, делясь впечатлениями о проведенном времени летом, активно жестикулировали и показывали фотографии Бомгю было абсолютно все равно. Кто где был, с кем начал встречаться, что сделал... Ему было все равно абсолютно на все, кроме него. Того, кого не оказалось не в классе, не в раздевалке, ни в столовой. Чхве Ёнджуна нигде не было. Сердце было готово порваться на куски, когда на его месте сидела та самая девушка Бо Гён. Она радостно улыбалась и сплетничала с подружками. «Наверняка о нём»... Бомгю не мог перестать думать о том, что Ёнджун и вправду перевелся. Ушел, оставив Бомгю одного с ноющим сердцем и пустотой в душе. Они не друзья, они блять никто, но почему же в носу становится щекотно, а глаза начинает щипать. Почему он вдруг поднимается со своего места посреди урока и направляется в туалет, с трудом переводя дыхание? Открывает дверь и… Замирает. Чокер из черной кожи выделялся на бледной шее, как и словно только что купленные черные ботильоны… Все та же расстегнутая рубашка, рваные черные джинсы, и вот он снова здесь… Однако, перемены бросались в глаза: губу украшало кольцо пирсинга. Организм отреагировал паникой. Он сделал пирсинг. И… Покрасил волосы. Теперь он не был темным пятном… Теперь светлые пряди будут резать глаза Бомгю… Цвет не имел значения, отнюдь, главное, чтобы он был рядом. – Бомгю? – совершенно незнакомый голос вонзился в уши. Его голос стал более зрелым, мужественным, глубже. Ёнджун в целом стал другим. И это было очевидно по его не язвительному голосу, простому взгляду, с удивлением изучающему фигуру Бомгю. Казалось, еще мгновение назад в его мыслях бушевал ураган, свирепствовала буря, надвигался конец света. Но теперь там зияла огромная пустота. Он просто молча смотрел на Ёнджуна, словно в трансе. Он мог бы облегченно вздохнуть, отпустить глупую шутку или огрызнуться в ответ, но… Ноги сами понесли его вперед, и он врезался в Ёнджуна, крепко обняв его. Ёнджун явно растерялся и на несколько секунд замер в замешательстве. Бомгю был уверен, что тот оттолкнет его и будет всю жизнь подшучивать за проявление слабости. Но была ли это слабость? Безусловно, ведь Бомгю больше не контролировал ни себя, ни эмоции, которые лились холодными слезами. Теплая рука крепко прижала Бомгю к себе, а носом уткнулись в чужие черно-белые волосы. Ёнджун тихо вдохнул его запах, сильнее погружаясь в чужие волосы, в привычного Бомгю. Никто не знает сколько они так стояли, согреваясь в друг друге, в обоюдном молчании, в теплых прикосновениях и солнечных лучах...