Little Star's alphabet

A — Aftercare

[Какой он после секса]

      Ксавье не спешил выпускать свою Избранную из объятий. Он притянул девушку ближе, уткнувшись лицом в её макушку, чтобы вдохнуть её нежный аромат, свой собственный насыщенный шлейф и что-то ещё, что принадлежало только им двоим.       Аврора прильнула к его груди, её ухо ловило успокаивающий ритм его сердца, а кончики пальцев лениво водили по его коже, выводя известные только ей одной узоры.       — Ты так прекрасна, Рори, — сказал Ксавье, наполненный безмерной нежностью. Девушка лишь сильнее прижалась к нему в ответ.       — Ксави…       — Я принесу нам перекусить, хорошо?       Аврора тут же замотала головой, не желая отпускать его ни на секунду.       — Ты же быстро вернёшься?       Ксавье мягко улыбнулся, ещё раз коснувшись её губ своими.       — Конечно, моя звёздочка.       Через несколько минут дверь спальни приоткрылась, пропуская силуэт Ксавье. В его руках поблёскивал кувшин с водой, а на небольшом подносе аккуратно лежали ягоды, дольки яблок, груш и спелого манго. Он замер на пороге.       Аврора, укутанная в простыню, разглядывала своё отражение в большом зеркале напротив кровати. Её пальцы скользили по коже, по багровому отпечатку его пальцев на бедре и по россыпи следов от его губ на шее и ключицах.       Ксавье поставил поднос на прикроватный столик с едва слышным стуком. Он сделал шаг к девушке.       — Я не хотел сделать тебе больно... Прости.       Девушка накрыла своей ладонью его руку и поднесла к своему сердцу.       — Не говори так, — ответила она, смотря в отражение. — Это знаки твоей любви.       Он не стал обнимать её снова, лишь прикоснулся кончиками пальцев к её плечу.       — Ты должна поесть, а потом я приведу тебя в порядок.       Он повёл её к кровати и вложил стакан с водой ей в руки. Пока она маленькими глотками пила воду, он молча подал ей фрукты и ягоды. Лишь когда на тарелке не осталось ни кусочка, Ксавье встал, взял девушку за руку и снова подвёл к зеркалу. Он усадил её на пол, подстелив подушку, спиной к себе и стал распутывать её волосы.       Под плавные движения расчёски Аврора будто начала засыпать. Её плечи опустились, спина прогнулась, а голова слегка откинулась ему на грудь. На её круглых щеках, ещё влажных от слёз, выступил румянец.

B — Body part

[Любимая часть тела]

      Мысли Ксавье постоянно крутятся вокруг двух вещей: ног Авроры и её груди, когда она надевает форму Охотников.       Он сгорал от желания, но не мог вымолвить ни слова. Это оставалось его тайной мукой и сладкой фантазией. Он мечтал поймать свою принцессу в тихом уголке Академии, прижать к стене и, наконец, позволить рукам сделать то, что так жаждали его глаза. Задрать эту чёртову юбку и потерять голову от её стонов, пока она с притворным негодованием ругает его за несдержанность, но её тело отвечает ему взаимностью, когда он касается её.       — Дома ты всегда находишь миллион дел, — его губы скользнули по её шее, заставляя девушку вздрогнуть. — А здесь ты только моя, – его руки пробрались под пиджак, ощущая горячую кожу на её талии.       — А если… — её слова оборвались, когда его ладони медленно поползли к застёжке бюстгальтера.       — Никто не придёт, — он выдохнул прямо в её губы, прежде чем прижаться к ним в нетерпеливом поцелуе. — Я всё проверил.       Он остранился, чтобы посмотреть на Аврору. Её круглые щёки пылали, губы были приоткрыты, а в серых глазах стоял туман. Его руки опустились на её бёдра, и он приподнял свою компаньонку, чтобы посадить на край стола, смахивая на пол стопку бумаг с отчётами.       — Ксавье! — ахнула она, но её руки уже обвили его шею.       — Тише, звёздочка, — усмехнулся он, опускаясь на колени. Его пальцы обхватили её лодыжку и медленно повели вверх до округлых бёдер. — Я так долго этого хотел…

C — Cum

[Сперма и всё, что с ней связано]

      Он знает её цикл, и в этом нет ничего неловкого. И кстати, он не имеет ничего против средств контрацепции. В некоторые дни его прикосновения бывают шёлковыми, почти воздушными и осторожными, когда он кончает ей на грудь, на живот или в рот, наблюдая, как она с затуманенными глазами принимает всё до последней капельки.       Скоро, например, у неё овуляция, а пока... Время, когда он позволяет себе быть собой. Его губы находят её шею, его пальцы впиваются в её бёдра, и он знает, что завтра на них проступят синеватые и лиловые следы. А потом, когда она лежит измождённая и наполненная им до краёв, он замирает, наблюдая, как из неё на белую простыню с сердечками медленно вытекает его сперма. И да, это каждый раз сводит его с ума.       Его большая рука ложится на её влажный, мягкий низ живота, и в голове возникает образ беременной Авроры.       Он представляет, как она медленно идёт по коридору в его футболке, положив руку на поясницу, немного уставшая, с небрежной гулькой на голове, и внезапно её плечо задевает косяк двери. Она останавливается и зовёт Ксавье, её глаза наполняются слезами.       — Я стала совсем неуклюжей, — говорит она, и голос её дрожит. — Как бегемотик… — Аврора всхлипнула, нервно начиная тереть нос.       Ксавье подходит, обнимает её, его руки обхватывают её уже большой живот, чтобы снять нагрузку с поясницы, и он целует её в макушку, говоря, что она самая красивая на свете.       Помотав головой, Ксавье наклонился и прижался к тому месту на её животе, где когда-нибудь окажется его ребёнок. Девушка тихо застонала во сне и повернулась. Она не видела бурю в его глазах, не чувствовала того трепета, что сжимал его сердце.       В одной из прошлых жизней они были королём и королевой, но не успели оставить после себя продолжения. Трон остался пустым, династия прервалась, Филоса больше нет. И Ксавье верит, что, возможно, хотя бы в этой жизни их божественная связь продолжится.

D — Dirty secret

[Грязный секрет]

      Самая страшная тайна Ксавье была настолько нелепой, что он бы умер со стыда, если бы она когда-нибудь всплыла. Особенно перед его девушкой.       Однажды ночью ему приснилось, что он и Аврора — кролики. Настоящие, которые прям кролики, а не костюмы там какие-то…       Он — крупный, белоснежный самец, а она — юркая крольчиха с шёрсткой цвета шоколада, точь-в-точь как её волосы в реальной жизни. Во сне он бежал за ней по бескрайнему лугу, и она не убегала от страха, а играла с ним, прячась за высокой травой и дразня его, мелькая своим пушистым хвостиком. И во сне он не чувствовал ничего, кроме порыва догнать её, поймать и прижать к земле.       Проснувшись с бешено колотящимся сердцем, Ксавье уставился в потолок. Его первым импульсивным желанием, даже прежде чем осмыслить весь кринж происходящего, было забить в поисковик «сон кролик бежит за крольчихой что это блять такое».       Он тут же стёр историю браузера, поклявшись себе больше об этом не вспоминать.       Аврора слегка повернулась к нему, потянулась во сне и положила руку ему на грудь. Ксавье осторожно накрыл её ладонь своей.       «Что за пиздец?», — мысленно стонал он, закрыв глаза. — «Я только что представлял свою девушку крольчихой. Боже, какой же я ебанько».       Он представил, как объясняет ей это утром за завтраком:       — Рори, мне такое снилось, охренеешь… Мы были кроликами. Кроликами, блять!       Её бровь медленно поползла бы вверх.       — Эм… И что это значит? Всё очень плохо?       — Да так, ничего такого! Я просто люблю тебя. Очень.

E — Experience

[Опыт]

      В Линконе, в маленькой квартире с большим балконом, на котором растёт много цветов, живёт Ксавье, скромный голубоглазый блондин, который говорит тихо, улыбается редко и предпочитает тишину.       В прошлых жизнях у него было всё: время, титул наследного принца, никаких запретов, роскошь и сотни девиц. А в этой жизни у него есть комната, заваленная всякой всячиной, и ноутбук с паролем «Uluru». Да, и ещё компаньонка, которая для него является центром галактики. Она смеётся громко, носит кожаные ботинки и с лёгкостью разъёбывает Странников. У неё мягкие щёчки, которые Ксавье любит целовать, родинка на носу и яркий макияж, который иногда размазывается, когда она засыпает на его плече.       Каждое его прикосновение к Авроре — это результат сотен ночей, проведённых за статьями, подкастами, форумами, видео и книгами, связанными с отношениями, но всё держится в строжайшем секрете.       — Я никогда не расскажу, — мелькнуло у него в голове. — Сколько жизней я прожил, чтобы снова находить тебя и снова любить.       Поэтому когда его пальцы скользят по её коже, нежно находя те самые места, от которых у неё перехватывает дыхание, он знает, что поцелуй в шею, чуть ниже мочки уха, заставит её вздохнуть, а медленное движение ладоней по её бокам к бёдрам — смущённо закусить губу.       Однажды Ксавье признался Джеремайе, что никогда не был к чему-то более серьёзен, как к отношениям со своей компаньонкой. Потому что любить её — это постоянная работа.

F — Favorite position

[Любимая поза]

      Ксавье важны прикосновения и взгляд, поэтому он любит позы, где может видеть её лицо. Он хочет слышать каждый сбившийся вдох, каждый стон, который она пытается сдержать, чтобы не разбудить дом. Хочет чувствовать, как её ногти впиваются в его спину, оставляя следы-полумесяцы. А Ксавье в это время зарывается лицом в её шею, целует, стонет, тихо хвалит, называя своей Вселенной.       Есть ещё одна вещь, которая сводит его с ума. Когда Аврора садится на него сверху. В этот момент весь его контроль рассыпается к хуям, когда её бёдра двигаются медленно, немного неумело, в своём собственном ритме. Он смотрит, как её грудь вздымается, как она запрокидывает голову, а потом настойчиво берёт его руки и кладёт себе на талию.       — Ты такой красивый, мой кроль-король, — однажды сказала она.       И он уже был готов кончить лишь от одного этого вида. Она замедлилась и тихо засмеялась, гордо наклонившись, чтобы поцеловать его в губы.       — Что такое? — спрашивает Аврора. — Уже хочешь сдаться?       Он не отвечает. Тогда она гордо наклоняется ещё ниже, касаясь его губ своими, и нежно целует.

G — Goofy

[Серьёзность]

      Ксавье серьёзен, потому что полностью отдаёт себя. Он может стать напористым, если она просит. Может прижать её, оставить засосы на коже, войти до предела. Может шлёпнуть по ягодице и тут же провести ладонью по красному следу, целуя кожу:       — Ой…       Он может рычать в её шею, кончать глубоко, оставлять следы рук, но сразу после он обнимает её, прижимает к себе и переплетает пальцы.       — Ты в порядке? — спрашивает он, целуя в висок.       Потому что без неё он не представляет своей жизни. Потому что она — его всё, и он отдаёт себя ей без остатка.       Сейчас, например, в квартире Авроры проходит ожесточённая битва подушек, где она играет саму себя, то есть дерзкую Охотницу, а Ксавье – в образе грозного Странника, правда, его уже победили, и сейчас он лежит на полу. Охотница оседлала Странника, упругость её бедер прижималась к его животу, a её ладони прижали его запястья по бокам от головы, лишая малейшей возможности вырваться. Хотя Ксавье даже не пытается это делать.       — Думаешь, победила? — всё, что сказал Странник в оправдание.       Охотница надавила на его запястья сильнее.       — Я же тебя обездвизила… Блять, обездвижила!       Уголок его губ дрогнул в едва уловимой улыбке.       — Ты обездвижила только мои руки, — поправил Ксавье, и его бёдра под ней едва заметно подались вперёд. — Остальное всё ещё при мне.       Он повторил движение, и Аврора невольно выдохнула, её хватка на его запястьях ослабла.       — Я не…       — Ты же взяла то, что хотела, — усмехнулся он. — Теперь посмотрим, сможешь ли ты это удержать.       Медленно, не отводя взгляда от компаньонки, он освободил одну руку. Его пальцы скользнули по её руке, а когда его ладонь легла на её шею, она поняла — гейм, сука, овер.       — Неплохо поборолись, да, принцесса?       Ему не составило труда перевернуть свою девушку, и после одного приёма Аврора оказалась прижатой к мягкому ковру, а Ксавье навис над ней, заслоняя свет.       — Что теперь будешь делать, Миссис Шен? — ещё один вопрос, от которого по её коже побежали мурашки.       Бороться в пижамах было самой ужасной идеей. А может, и наоборот, отличной… Её ночнушка вся задралась, обнажая бежевое кружево, одна бретелька съехала с плеча, открывая упругую грудь, а на ключице алело свежее покраснение от укуса. Сам Ксавье лишь упивался этим видом, и вскоре его когда-то свободные шорты почему-то стали тесными, выдав его возбуждение, которое теперь упиралось в её бедро.       — Нечего сказать, Охотница? — он наклонился ниже, его губы почти коснулись её уха, а горячее дыхание обожгло шею. — Зато твоё тело говорит за тебя.       Его большой палец провёл по ареоле её обнажённой груди, едва касаясь, заставляя сосок набухнуть и затвердеть. Аврора выдохнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям.       — Ты же хотела играть? — заметил Ксавье опуская голову и заменяя палец прикосновением своего языка к её соску. — Так давай играть.       Его губы опустились ниже, оставляя влажный след по её животу, к краю кружевных трусиков. Он зацепился зубами за тонкую резинку и медленно стянул их вниз.

H — Hair

[Волосы]

      У Ксавье волосы светлые, почти пшеничные и очень мягкие. Кожа у него бледная, с редкими веснушками, а глаза голубые и как будто холодные, но только до тех пор, пока он не смотрит на Аврору. А у неё волосы тёмные, густые, длинные до пояса и всегда вкусно пахнут.       Каждый вечер, когда девушка садится перед зеркалом, Ксавье берёт расчёску, которую долго искал специально для неё, и начинает вести ею по её прядям от корней до самых кончиков. Она смеётся:       — Помнишь легенду про Свет и Тень?       И в постели этот контраст становится ещё острее. Когда он целует её шею, когда она лежит под ним, когда её волосы рассыпаются по белой простыне. Он собирает их, вжимая тело в матрас, и осторожно наматывает пряди на кулак.       — Не двигайся, — шепчет Ксавье, приподнимая её голову, заставляя запрокинуть шею. — Дай мне видеть тебя.       Аврора молча повинуется, и он целует её плечо.       Был однажды момент, когда Ксавье внезапно схватил резинку с её запястья, а она смеялась, пытаясь вернуть своё.       — Нет! Моё!       — Уже нет, — ухмыляется он, ловко собирая их чёлки вместе, свою светлую и её тёмную, как кофе с молоком, и завязывает в один смешной, кривой хвостик на макушке.       — О Боже, смотри, мы выглядим как двухцветный шоколад! — хохочет Аврора, уже доставая телефон.       — Свет и Тень, — отвечает он, прижимаясь к ней лбом и глядя на их отражение в камере. Они прижаты друг к другу щека к щеке, глаза блестят, а их волосы сплетены в этом глупом, милом хвостике.

I – Intimacy

[Романтичность]

      Утром, когда Аврора ещё спит, Ксавье уже бродит по склону за городом, где растут незабудки. Он не торопится, собирает их аккуратно, выбирая самые красивые, потом возвращается домой. Благо, его компаньонка живёт этажом ниже. Он тихо залезает по пожарной лестнице к её балкону, кладёт туда букетик, перевязанный верёвочкой, и суёт записку «Доброе утро, Рори». Ксавье знает, что когда она проснётся, то выйдет в своём плюшевом халате с кружкой чая на балкон, найдёт цветы, прижмёт их к груди и улыбнётся.       Вечером Ксавье придёт за ней, посидит в её комнате и подождёт, пока Аврора соберётся, дорисует стрелки и достанет любимые туфли, а потом он обязательно будет идти с ней по улице за руку.       Они гуляют по торговому центру, проходя мимо автоматов с игрушками, в которых лежат единорожки, лисята, пингвины, котики с огромными глазками или кролики с длинными ушками. Ксавье замечает, как Аврора рассматривает игрушки, и останавливается, чтобы достать из кармана горсточку жетонов.       — Опять? — смеётся она.       — Ты просто на них так пристально смотрела, — отвечает он, будто это самая серьёзная причина в мире.       И когда автомат выдаёт очередного пушистого дракончика с радужными крыльями, Ксавье протягивает его своей компаньонке. Девушка визжит, обнимает и целует в щёку, а он только улыбается, потому что для него это очень ценно.       Блуждая по разным магазинчикам, Ксавье находит заколку со звёздочками, блестюшками и камушками.       — Рори, смотри! — он позвал девушку, чтобы приложить заколку к её волосам. — Тебе очень идёт.       Она краснеет и смеётся:       — Ты такой романтик…       Потом он находит браслет с огромным цветком.       — А как тебе вот это?       Аврора примеряет находку.       — Будешь носить? — спрашивает Ксавье, когда она не стала снимать браслет с руки.       — Конечно! Это же ты мне выбрал!       Были и смешные разноцветные бусы, как из детского набора. Он надел их себе на шею и посмотрел в зеркало.       — Икона стиля на базе!       Девушка хохочет, прижимаясь к его плечу.       Ксавье романтичен не только днём. Когда они возвращаются домой уставшие, но счастливые, он не сразу идёт спать. Снимает с неё новые бусы, браслет и заколки один за другим. Пальцы скользят под футболку, снимая её. Бюстгальтер расстёгивается уже давно выученным движением.       — Устала? — спрашивает Ксавье.       — Есть немного… — отвечает Аврора, опуская глаза, щёки чуть розовеют.       Он улыбается, подходит ближе и начинает массировать её плечи. Его ладони скользят по нежной коже, заставляя девушку вздыхать и расслабляться.       — Ксави… Можно я у тебя сегодня останусь?       Он медленно поворачивает её к себе и смотрит в глаза.       — Ты же знаешь ответ, — говорит он тихо.

J — Jack off

[Мастурбация]

      — Рори… Ты сильно занята? — спрашивает он, уставший от недосыпа и от мыслей о ней.       — Нет, я в отдыхайке сижу, — отвечает она, и Ксавье слышит, как скрипит старый диван. Его компаньонка сейчас находится в Зоне 109. — Как дела?       — Поговори со мной… Пожалуйста, — просит он, сидя на кровати, одной рукой придерживая телефон, а другой медленно поглаживая бедро.       — Ну… — начинает она, понимая, что нужно делать. — Я надела сегодня ту толстовку с ушами, и, по-моему, я пополнела, потому что кое-кто меня раскормил!       Он улыбается, глаза закрываются. Рука скользит под ткань пижамных штанов и находит уже напряжённый член.       — Ты прекрасна всегда, моя принцесса, — шепчет он, начиная двигать рукой. — А что под толстовкой?       — Только комплект с цветочками, — смущённо отвечает девушка. — Ты что, уже начал?       Он прикрыл глаза, представляя её, как она сидит в территориальном пункте в этой дурацкой толстовке с ушами, с ногами, поджатыми под себя, в холодном кабинете с тусклым светом и плохой связью. Представляя, как её пальцы скользят под ткань нижнего белья, как она медленно раздевается для него.       — Да, — выдыхает он, плотно обхватывая член. — Скажи мне… Если бы я был сейчас рядом, что бы я сделал?       — Раздел бы меня, — её голос становится тише. — Может быть, прижал бы к стене или к столу…       — А потом?       — Потом бы взял мои руки, связал бы чем-нибудь… Например, своим галстуком. И стал бы тереться об меня…       Ксавье почти теряет дыхание. Он представляет её запрокинутую голову, дрожь в ногах, как она закусывает губу, чтобы не быть громкой. Его член пульсирует, капли предэякулята выступают на головке.       — Ксави… — он слышит в динамике, как её дыхание сбилось.       — Ты тоже трогаешь себя?       — Да… — признаётся она. — Из-за тебя.       — Покажи мне, — просит он. — Включи камеру. Я хочу видеть, как ты это делаешь.       — Я, ах… — стонет она, и этого достаточно.       Сперма выплёскивается на живот, на грудь, на пальцы, которые всё ещё двигаются, выжимая всё до последней капельки. Он зарывается лицом в подушку, чтобы заглушить стон, но это не особо помогает.       — Блять, Аврора… — выдыхает он. — Я… Я только что…       — Я слышала, — смеётся она тихо. — Ты всегда так красиво кончаешь…       Он ложится весь разгорячённый с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание.       — Я скучаю, — говорит он.       — Я тоже, — отвечает она. — Сейчас включу камеру.       И в этот момент экран загорается. Он пристально смотрит на телефон и видит свою компаньонку.       Аврора сидит на диване в тёмной комнате, толстовка задрана почти до шеи, обнажая мягкий животик. Одна рука придерживает голую грудь, и девушка слегка сжимает её, проводит медленно по соску и стонет, а другая рука у неё между ног. Пальцы скользят по складкам, собирают влагу, круговыми движениями касаются клитора. Она смотрит прямо в камеру.       — Ты уже успел, — девушка улыбнулась. — А я пока нет.       Ксавье садится поудобнее, член снова начинает напрягаться.       — Ты меня убиваешь, — выдыхает он.       — Хочешь, чтобы я отключилась? — спрашивает она, не переставая себя трогать.       — Нет! — протестует он, снова хватая себя. — Хочу, чтобы ты поиграла.       Она опускает голову, затем медленно вводит два пальца внутрь.       — Вот так? — стонет она.       — Да… — Ксавье внимательно следит за тем, что происходит на экране, потому что не может оторвать глаз от неё и готов снова кончить.

K — Kink

[Фетиши]

      Первый фетиш — это Аврора без косметики. Она приходит к нему по утрам, чтобы разбудить, щёчки розовые после зарядки на балконе, волосы собраны в гульку. Никаких стрелок, красных губ и длинных ресниц.       — Такой ты мне нравишься даже больше, — Ксавье целует её в лоб, потом в уголок рта, отвлекая девушку, когда она берёт в руки утюг, собираясь погладить его рабочую форму.       — Если мы опоздаем, капитан Дженна нас прибьёт…       Одной рукой Ксавье снял с её головы большую резинку, и тёмные пряди рассыпались по её плечам. Он обнял свою компаньонку, положив подбородок на макушку.       — Мы правда опоздаем! — напоминает Аврора.       — Значит, используем мой Эвол, — предложил он.       Второй фетиш — это переплетённые пальцы. В одной из жизней Аврора угасала от болезни в его беспомощных объятиях, в другой — её уносила война, вырывая из рук Короля, потому что он нашёл Королеву в полях Филоса, не успев даже попрощаться. И в этой жизни, каждый раз, когда их пальцы переплетаются, он бессознательно проверяет, что она жива и что рядом с ним. Иногда его хватка становится почти отчаянной, и Аврора, которая догадывалась о его тревожных мыслях, отвечает ему тем, что её пальцы всегда сжимаются в ответ. Так будет спокойнее для него.       Третий фетиш — когда его девушка надевает короткие вещи. Аврора стоит в дверном проёме его спальни в чёрной кожаной мини-юбке, а под ней колготки в сеточку, облегающие каждую линию её невероятно красивых ног. Стразы ловят свет, мерцая. Ксавье медленно, сантиметр за сантиметром, рассматривает ажурный узор на её ногах. В висках застучало, кровь ударила в пах, сдавив дыхание.       — Блять, — вырвалось у него хрипло.       Он не помнил, как пересёк комнату. Его пальцы вцепились в её талию, притягивая к себе так, что сетка колготок зашуршала о ткань его брюк.       — Ты специально, — руки скользнули вниз по её бедрам, подушечки пальцев прошлись по сетке и по стразам. — Я не могу думать, когда ты в этом, — выдохнул Ксавье. Его руки сжали ее бёдра, и он приподнял девушку, заставив обвить ногами его талию.       Четвёртый фетиш — когда Аврора стреляет. Тишину руин нарушал только хруст пепла под ботинками и отдалённые звуки Странников. Ксавье стоял в тени обломков, его рука сжимала меч, но взгляд был прикован не к монстрам, а к своей компаньонке.       Девушка замерла, держа пистолеты и прицеливаясь. Один Странник с рёвом рухнул. Затем прозвучал второй выстрел, и сразу же третий. Каждый был подобен точному удару меча, такой же смертоносный. Когда последний Странник свалился с тихим стоном, наступила тишина. Аврора опустила пистолеты, её плечи наконец расслабились, и она обернулась, чтобы встретить взгляд своего компаньона. Ксавье подошёл к ней, не сказав ни слова, просто протянул руку и коснулся её щеки, смахивая пятнышко пепла.       — Ты прекрасна, когда убиваешь, —он притянул Аврору к себе, его руки обвили её талию, сжимая сквозь ткань формы.       Пятый фетиш — когда она готовит на его кухне. Ксавье обожает еду и сам неплох в готовке. Он каждое утро кладёт в сумку своей девушке идеально скрученные роллы, сэндвичи, иногда нарезает фрукты или овощи и не забывает про смузи в бутылочке. Но когда Аврора хозяйничает на его кухне — это другое.       Она не спрашивает, где что лежит, заранее раскладывает нужное на стол и начинает творить. Ксавье нравится беспорядок от рассыпанной муки на столешнице, от кучи посуды, которая возвышается как башня и вот-вот упадёт, а ещё от того, как она просит его попробовать что-то, поднося ложку к его губам. Он привык заботиться о ней, и ему немного странно ощущать, что о нём тоже могут заботиться. Он бы никогда не знал этого чувства, и его сердце переполняется теплом, поэтому каждый раз, когда Аврора говорит «Давай я сегодня приду чё-нибудь нафеячу», Ксавье улыбается и отвечает «Можешь не прибираться».       Шестой фетиш — когда Аврора читает ему вслух. У Ксавье, как книжного червячка, есть целая библиотека от книг по астрономии, любовных романов, работ философов до редких комиксов с пометками на полях, журналы и сборники стихов. Когда ему не спится, он звонит своей соседке снизу, чтобы она пришла и почитала ему. Он устраивается на диване, кладёт голову ей на колени, чувствуя её руку на своих волосах. Слушая Аврору, Ксавье позволяет себе побыть уязвимым, и когда она замечает, как его дыхание становится ровным, она улыбается, потому что он заснул, как ребёнок под колыбельную.       Седьмой фетиш — её милые прозвища.       — Как дела, куколка? — смеётся Аврора, гладя его по щеке.       — Я не кукла! Я взрослый мужчина!       — Да-да, — поддразнивает она, прищурившись, — А ещё ты мой маленький принц.       Он ворчит, отводит взгляд, но на самом деле ему нравится, когда она называет его глупенькими словами с такой любовью.       — Внешность обманчива, феечка моя, — намекает он, стараясь вернуть себе контроль. — Я не так хрупок, как кажусь.       — Знаю, знаю, — отвечает она. — Каждая девочка хотела бы выглядеть, как ты. Бледная кожа, голубые глаза, светлые волосы, миловидная внешность, как будто сошёл с картины… Я иногда даже завидую.       Ксавье это смущает. Очень. Он опускает голову, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он не стал говорить, что каждый раз, когда она так говорит, внутри него что-то переворачивается, будто он действительно становится кем-то другим. Хрупким, желанным, нужным.       — Обычно женщины побаиваются своих мужчин… — бросает он, пытаясь сменить тему.       — Я боюсь лишь одного, — признаётся девушка, — Что однажды проснусь и пойму, что тебя нет… — она кладёт голову на его плечо, пальцы скользят по его запястью. — Иногда мне кажется, что ты — просто сон, который я придумала, чтобы не чувствовать себя одинокой.       — Ты чего… — Ксавье берёт Аврору за руку. — Я всегда буду с тобой.       — Обещаешь?       — Клянусь, — серьёзно отвечает он. — Даже если Вселенная снова разделит нас, я найду тебя в каждом измерении.       И последний фетиш. Аврора Вейл — буквально живая легенда, стрелок с редким Эволом, способная одним выстрелом ушатать нескольких Странников одновременно. Её уважают в Академии, гордятся в Ассоциации, но в присутствии Ксавье её броня ослабевает.       Она может зайти к нему домой, не спрашивая разрешения, устроиться на полу, скрестив ноги, и часами раскрашивать раскраски или собирать пазлы. И когда один кусочек пазла никак не находится, она поднимает глаза и говорит:       — Ксави, помоги… Он где-то здесь, я знаю…       Ксавье молча опускается рядом, перебирает детальки, находит нужную и кладёт ей в ладонь. Она хихикает, хлопает в ладоши и продолжает, а он смотрит и невольно улыбается.       Он водит её в кафешки, магазины и парки развлечений, хотя сам терпеть не может шум и толпы людей, но терпеливо играет ради неё, пока она выбирает приз, пусть даже это будет очередная повторяющаяся безделушка. Он смотрит за уличным котёнком, которого она однажды заметила и сказала:       — Он же совсем один, мы не можем его бросить…       И теперь они оба ухаживают за малышом, называют Лучиком и потихоньку приручают.       А ещё она любит рисовать на его руках мелкие цветочки, звёзды или полумесяцы чёрной ручкой, как временные татушки у детей. Ксавье ходит с такими руками весь день, пока их не смоет душ. Он позволяет Авроре быть мягкой, а она — единственная, кто видит, как Ксавье, обычно сдержанный и замкнутый, распускается в ответ.

L — Location

[Место]

      — Почему всегда здесь? — спрашивает она однажды, лёжа под ним на простынях, уже слегка помятых после долгих часов их уединения. Её пальцы скользят по его спине, оставляя лёгкие следы. Ксавье улыбается, целует её в уголок рта и отвечает:       — Потому что здесь я могу быть собой и без всяких ЧП.       Девушка хмыкает, проводя ногтем по его груди.       — Нам хватило того раза в ванной, — смеётся он. — Мы потом полночи воду вытирали, а ты замёрзла, потом дрожала под пледом. Я всё думал, зачем? Ради пятнадцати минут безумия?       — Зато какие пятнадцать минут...       — Понимаю, но на моей кровати и под моим одеялом как будто комфортнее, что ли… И мы не убьёмся, и вещи целы.       Аврора смеётся.       — А помнишь, когда на кухне мы уронили вазу, которую я тебе дарила? Было весело…       — Очень, — он хмурится. — Пол кухни в осколках, и я переживал, чтобы ты не порезалась.       — Но не порезалась же, — говорит она, обвивая его шею. — Потому что ты меня схватил как всегда.       Он только усмехается и притягивает её ближе.

M — Motivation

[Что заводит]

      Ксавье нравится, как его компаньонка инстинктивно прижимается к нему в толпе. Хотя Аврора Вейл далеко не слабая девочка и знает, как постоять за себя. Но когда они идут сквозь шумные места, мимо грохочущих машин или в переполненном метро, она хватается за его руку, и тогда внутри него что-то вспыхивает.       — Ты опять прижалась, — шепчет он ей однажды, когда толпа в очереди сдавливала их со всех сторон.       И в этом вся его слабость. В том, что она принадлежит ему, даже когда не думает об этом.       Когда они были Рыцарями, Ксавье сидел за партой, делал вид, что читает, а на самом деле следил за своей соседкой. За тем, как Аврора выглядит в рубашке, подогнувшей рукава, как её короткая юбка шелестит при каждом шаге, как свет ловит прядь тёмных волос. Он восхищался ею как воином, но по ночам вспоминал линию бёдер, тонкие чёрные чулочки и сапожки.       Он мечтал о том, как бы осторожно задрать эту юбку, прижать девушку к стене раздевалки и услышать, как она перестаёт быть идеальной.       А в другом прошлом — в мире, где они были Королём и Королевой Филоса, павшего в пепле и легендах, он смотрел на неё с трона. Ему нравилось, как золото льётся по её платью, как оно подчёркивает её фигуру, как искрится в камнях, вплетённых в волосы, как её открытые плечи пахнут маслами и блестят на свету.       Со стороны, конечно, Ксавье был невозмутим, но на самом деле мечтал о том, чтобы сорвать с неё эти сраные побрякушки и уложить Избранную на шкуры в своих покоях, где никто не увидит и не услышит, как она извивается под ним.       Сейчас, в этой жизни, он всё так же сходит с ума от неё. Например, когда она ходит в его вещах, шлёпая босиком по его балкону с лейкой, чтобы полить цветы. Когда она садится к нему на колени, не спрашивая, будто это её законное место, хотя так и есть. Когда в боях она ищет его, чтобы он был поблизости, но не потому, что боится, просто рядом с ним ей спокойнее. Но главное, что его заводит — это не её красота, не её тело, даже не её сила, а то, как она принимает его собственничество.

N — No

[Категорически не будет делать]

      Ксавье знает, что мог бы стянуть с неё одежду одним резким движением, как в тех прошлых жизнях, когда он был королём, привыкшим брать всё, что хочет. Мог бы шептать грубые слова на ухо, командовать, требовать, зная, как она горит от его прикосновений, как её тело отзывается на каждый его жест, даже самый лёгкий. В прошлом Лайтсикера и даже в обличии Люмьера он был пылким и немного агрессивным. Он целовал её, хватал за запястья, не замечая, как она морщится, когда он слишком сильно сжимает её плечи. Он думал, что раз она не уходит, то значит, ей нравится... Но однажды она сказала «Ты делаешь мне больно», и он словно получил выстрел в сердце.       В этой жизни он никогда не тронет её без согласия. Даже когда она, смеясь, говорит «Делай, что хочешь», он качает головой.       — Нет, Рори. Это неправильно.       Он не будет говорить грубости и пошлости. Не назовёт её «шлюхой», не скажет «моя собственность», потому что она — не вещь, а человек, ради которого он готов на всё.       Конечно, он не идеален. Иногда вспыхивает ревность, и его собственническая натура просит выйти наружу — схватить, прижать, пометить, но он старается сдерживаться.       — Я стараюсь быть лучше ради тебя.       — Знаю. Поэтому я с тобой.

O — Oral

[Оральный секс]

      Он любит оральный секс, и не просто любит, а наслаждается им и как дающий, и как принимающий.       Когда он скользит губами по её внутренней стороне бедра медленно, чувствуя, как она напрягается, как её пальцы впиваются в простыни, как дрожит голос. Он знает, где задержаться, где коснуться послабее или посильнее.       Но больше всего ему нравится быть тем, кто принимает. Он любит, как она смотрит на него, когда опускается перед ним. Он следит за каждым движением, за тем, как её пальцы медленно расстёгивают пуговицу, как дрожат ресницы, когда она поднимает на него глаза. Ещё утром она обиделась, проиграв ему в игре, надула губы и хлопнула по столу. А теперь эти самые губы касаются его члена, и он стискивает зубы, чтобы не застонать слишком громко.       Он запрокидывает голову и дышит глубже, пытаясь сохранить контроль. Но стоит только ей поднять взгляд, как он теряется. Аврора смотрит на него прямо, пока её рот медленно принимает его глубже.       — Блять… — вырывается у него, руки судорожно хватаются за её волосы. Она двигается ритмично, то замедляясь, то ускоряясь, потому что знает, где нужно чуть сильнее сжать губы, где провести языком по уздечке, где сделать паузу, чтобы у него сорвало крышу.

P — Pace

[Темп]

      Однажды Ксавье наткнулся на статью о древней технике Тао, она же 9-1. Девять почти невесомых движений и в конце один глубокий, затем восемь и два, семь и три, шесть и четыре, пять и пять, четыре и шесть, три и семь, два и восемь, а потом один и девять.       Он прочитал это ночью, сидя у окна. Перечитал трижды, краснея от стеснения или интереса, и на следующий вечер он сказал своей компаньонке:       — Сегодня я хочу попробовать что-то новое.       — Что ты там опять нашёл? — она улыбнулась, игриво проводя пальцем по его груди.       Девять лёгких фрикций. Аврора вздрагивала, сжимала бёдра, пыталась податься навстречу, но он не позволял, чтобы сделать один резкий, глубокий толчок, такой, что она вскрикнула, хватаясь за его спину.       — Боже… — выдохнула она. — Что это?       — Техника Тао, — прошептал Ксавье, глядя ей в глаза. — Девять-один.       Он продолжил. Восемь коротких движений и два глубоких, мощных, заставляющих её тело выгибаться дугой.       Вскоре она начала терять счёт, дыхание сбилось, глаза закрылись. На «пять-пять» она уже не могла внятно говорить. На «четыре-шесть» он подложил под неё подушку, чтобы приподнять. Четыре медленных, почти издевательски нежных движения и шесть быстрых, немного грубых. На «три-семь» он прижался лицом к её плечу. Три коротких толчка и семь таких, что каждый заставлял её всхлипывать. И когда они достигли «один-девять», он замедлился. Один лёгкий толчок, едва заметный, а потом девять. Он вбивался с такой силой, что кровать скрипела, стена дрожала, а она плакала, уже не пытаясь сдерживаться. Ксавье замер внутри неё, чувствуя, как она сжимается, как пульсирует, как живёт в этой сладкой неге.       — Ты… — прошептала она, — Ты меня убил.       — Нет, — ответил он, целуя её в лоб. — Я тебя создал заново.

Q — Quickie

[Быстрый секс]

      — Быстрый секс? — он покачал головой, когда Джеремайя рассказывал про свои подвиги с очередной красоткой. — Это странно. Как читать книгу по диагонали, пропуская детали. Зачем тогда вообще начинать читать?       Однажды Ксавье лежал на диване, положив голову на бёдра своей девушки, чувствуя тепло её кожи сквозь тонкую ткань шорт. Аврора сидела, слегка откинувшись, и листала модный журнал. Её пальцы перебирали страницы.       — Платье ищешь? — спросил он, не глядя на страницы.       — Да так, просто смотрю, — ответила она, улыбаясь.       — Да ну, это неинтересно. Надо внимательно изучать, какой там материал, как оно на тебя сядет…       И речь была совсем не о платьях.       Его пальцы скользнули выше, под край футболки, касаясь груди.       — Ты же не станешь читать книгу, просто пробегая глазами по абзацам? — спросил он, целуя внутреннюю сторону её бёдра. — Ты будешь вчитываться в каждую сцену.       Аврора глубоко вдохнула, пальцы судорожно сжали журнал.       — Ты же знаешь, как я люблю? — он приподнял взгляд.       Она кивнула, не в силах говорить.       Ксавье опустил руку ниже, проникая под ткань, касаясь её там, где она уже была немного влажной и горячей. Девушка запрокинула голову, волосы рассыпались по спинке дивана.       — Ксавье, ах… Пожалуйста…       — А если я скажу «нет»?       Вместо этого он поднялся, давая ей увидеть каждое движение. Как он стягивает с себя рубашку, как расстёгивает пуговицу брюк, как освобождает себя, не отводя взгляда, потом опускается между её ног.

R — Risk

[Эксперименты]

      Если бы кто-то прямо спросил Ксавье «Хочешь попробовать что-то новое в постели?», он бы, не моргнув глазом, ответил «Нет». Но Аврора знает его слишком хорошо, начиная с малого.       Однажды она сидела за его столом, смотря на своего компаньона снизу вверх, и сказала тихо, почти невинно:       — Завяжи мне глаза.       Он замирает и смотрит на девушку.       — Нет, — бросает он.       Но через пару дней сам приносит чёрный шелковый платок и осторожно завязывает ей глаза.       — Ну как, страшно? — спрашивает она, улыбаясь.       — Я пока проверяю.       С того момента начинается его погружение. Ксавье читает тонны сайтов и различные форумы, смотрит видео, разбирает разные техники, выписывая себе в блокнот. Анализирует узлы, прочность верёвок, различные точки давления.       — Боже, ты что, изучаешь шибари? — смеётся Аврора.       А потом вечером он позвал соседку к себе и посадил в спальне. Она удивлённо смотрела, как Ксавье достаёт из ящика тонкие шёлковые верёвки чёрного цвета с золотистым переплетением, которые будто повторяют узор её королевского платья.       — Повернись, — говорит он.       Аврора поворачивается. Он берёт её руки, аккуратно складывает за спиной и начинает плести. Он опоясывает её талию и вскоре поднимается к плечам, целует её между лопаток, где верёвка образует ромб.       — Ты доверяешь мне?       — Да, — она закрывает глаза.       Он улыбается, затягивает последний узел и поворачивает девушку к себе. И когда он прижимает её к своему сердцу, такую связанную, трепещущую, полностью отданную в его руки, он понимает: это необычно, но интересно.

S — Stamina

[Выносливость]

      Ксавье просто обожает сон. Даже сейчас он только недавно проснулся, но уже снова уснул прямо за чашкой кофе, его голова лежит на столе, а одна рука свисает вниз.       — Мой маленький принц в режиме энергосбережения? — его компаньонка пришла за ним, чтобы пойти вместе на работу, но увидела спящего Ксавье и усмехнулась, присаживаясь рядом, мягко проводя пальцами по его волосам, по виску, будто гладит котёнка.       Он молча потянулся к девушке, пальцы нашли её запястье, скользя по внутренней стороне руки и оставляя мурашки.       — Коплю силы на принцессу, — бормочет он, не открывая глаз.       — Копи-копи, нам до вечера отчёт надо сдать, — смеётся она, наклоняясь ближе.       У Ксавье стройное и гибкое тело, совсем далёкое от качков из мужских журналов или порно. Но когда он встаёт, берёт свою девушку за бёдра и одним движением поднимает, она всё равно вскрикивает от неожиданности и тотчас заливается смехом.       — Теперь я и правда фея! Вжууух! — она раскидывает руки, как крылья, повиснув у него на руках, ноги болтаются в воздухе.       — Лесная или цветочная?       — С пыльцой и стразами! — отвечает она, прижимая ладони к его плечам, будто готовится к взлёту.       Он начинает носить её по комнате, а Аврора издаёт звуки самолёта:       — Вжжж! Врум-врум! Летим, капитан!       — Куда прикажете, командир?       — Куда хотите! — смеётся она, качаясь в его руках.       Он поворачивается, делает несколько шагов, потом внезапно наклоняется, так, что она взвизгивает, цепляясь за него.       — Ты что, меня бросить хочешь?       — Нет, ты что, конечно же нет! — отвечает он, медленно опуская её на кровать.       Ксавье нависает над ней, одной рукой обхватывает её за бедро, другой прижимает запястье к матрасу.       — А теперь, — шепчет он, глядя в её глаза, — Давай посмотрим, какая ты на самом деле фея.       — С огоньками в жопе! — внезапно отвечает Аврора.       — Даже так? — усмехается он, целуя её в шею, медленно стаскивая с неё кофту.       И когда когда его губы находят самые чувствительные места, она знает, что этот с виду тихий и спокойный мужчина на самом деле настоящий ебучий вулкан.

T — Toys

[Игрушки]

      — Иногда мне помогает один милый розовый друг… Когда тебя нет рядом.       Когда Аврора, смеясь, показала Ксавье на телефоне картинку вибратора в форме кролика, он опешил.       — Что это? — спросил он, как будто увидел что-то ужасно пугающее.       — Помощник для девушек, — она хихикнула, пряча экран.       — Это странно, — заключил Ксавье, а в голове уже вспыхнуло: «Неужели эта хрень заменяет меня?»       Больше недели он молча вычитывал про типы различных игрушек и их функции, смотрел видео. Потому что да, блять, Ксавье ревновал. Ревновал к тому, что может приносить ей удовольствие без него, что может быть лучше, чем его руки, его рот и его член. И для него это было неприемлемо.       Он вернулся из Лагеря уставший, но не стал подниматься к себе, а пошёл к своей компаньонке. Аврора встретила его у двери, обняла, прижалась носом к груди как всегда. Но почему-то он не достал из-за спины ни цветочков, ни вкусняшек, ни каких-нибудь приколюшек, а только сказал:       — Показывай своего кролика.       — Ты что, ревнуешь?       — Возможно, — ответил он. — Просто покажи, моя звёздочка.       Она покраснела. Медленно, будто подчиняясь, девушка повела его в спальню, посадила на кровать и достала игрушку из тумбочки. Ксавье взял кролика в руку, осмотрел внимательно и включил. Лёгкая вибрация запульсировала в его пальцах.       — Ложись, — приказал он мягко.       Она легла на кровать, смотря на него с любопытством. Ксавье поменял режим, провёл силиконовым кончиком по её бедру, потом чуть выше. Девушка вздрогнула.       — Вот здесь? — спросил он.       — Да… — выдохнула она.       — А вот здесь? — он еле коснулся клитора, и кролик зашевелил ушками, как живой. Она застонала.       Ночнушка задралась, и Ксавье медленно провёл кроликом по ткани её нижнего белья, ощущая, как девушка напрягается.       — Может, он не так уж и плох... — продолжил он, включая более высокую частоту.       Он стянул с неё трусики, проводя игрушкой уже по обнажённой коже. Аврора вскрикнула, инстинктивно хватаясь за руку своего компаньона.       — Хм… — сосредоточенно размышлял Ксавье.       Он медленно ввёл игрушку внутрь. Аврора запрокинула голову, а Ксавье наблюдал, запоминая, как её тело реагирует.       — Да, кролик знает, как доставить тебе удовольствие, — прошептал он, глядя на неё сверху вниз, — Но он не знает, как ты плачешь от оргазма, когда я целую тебя, и не слышит, как ты теряешь контроль.       Он медленно вынул вибратор, выключил и отложил в сторону, чтобы опуститься между её ног.       — Ну и кто тогда лучше?       Она обняла его, прижимаясь лицом к шее и ответила:       — Мне нужен только ты. Самый ревнивый мужчина Линкона.

U — Unfair

[Поддразнивание]

      Ксавье не позволяет себе дерзости. Он не шепчет пошлостей и не щиплет свою девушку при людях с хищной улыбкой. Его игра — это просто пристальный взгляд.       Когда Аврора заваривает кофе перед работой, он стоит в дверном проёме, руки скрещены на груди, его глаза снова и снова проходят от её шеи и ниже, замедляясь на изгибе бёдер.       — Что? — спрашивает она, чувствуя его взгляд, как прикосновение.       — Да так, ничего, — отвечает он. — Просто думаю, что сегодня вечером ты будешь лежать на этой кухне… Лицом на столешнице.       И она краснеет, потому что знает — он не шутит.       — Погоди… — шепчет она, оглядываясь.       — А я и не предлагал, — усмехается он. — Просто предостережение.       А потом целует её в затылок и уходит по делам.       Но настоящая игра у него по ночам. Когда он бережно укладывает её в постель, целует каждый сантиметр кожи, начиная с ног, но не касается самого главного.       — Какая нетерпеливая…       Она стонет, выгибается, пытается притянуть его голову обратно.       — Ксави, ммм… Пожалуйста…       — Пожалуйста? — он отстраняется, ложится рядом и обнимает. — Спокойной ночи, Рори… Я люблю тебя, — говорит, как будто ничего не произошло.       Аврора хватает подушку, чтобы запустить в него.       — Ты, блять, издеваешься!       — С чего это? — отвечает он, прижимая её к себе.       И тогда он снова начинает. Сначала один палец скользит внутрь, потом второй. А большой палец медленно кружит по клитору.       — Ах ты… — бормочет Аврора, сжимая простыни, и в этот момент он останавливается. — Нет! — протестует она.       — Посмотри на меня, — приказывает он. — Скажи, что ты моя.       — Я твоя… — выдыхает она. — И хочу только тебя…       — Хорошая девочка, — шепчет он и возвращается, пока она не дрожит под ним, цепляясь, как за спасательный круг.

V – Volume

[Насколько громкий]

      Да, он далеко не альфач, не доминант, не нагибатор, не хищник и вообще не тот, кто врывается в комнату с грохотом и резко подминает свою компаньонку под себя.       Даже его первый раз с Авророй был нежным, а не страстным. Он помнит, как дрожали его пальцы, расстёгивая пуговицы на её блузке, помнит, как прижался к ней губами, молча спрашивая, комфортно ли ей. Помнит, как они лежали, просто чувствуя тепло друг друга. Затем он вошёл медленно, осторожно, смотря ей в глаза, чтобы видеть, если что-то не так. Он был счастлив, он буквально светился от обожания и любви к ней.       И с тех пор ничего не изменилось, а только усилилось.       Его обожание выражается в тихих «Я люблю тебя» или «Рори, ты такая красивая». Его тихие и глубокие стоны вырываются сами, потому что у него слишком много чувств, чтобы держать их внутри.       Он переплетает пальцы с её, держит её руку и не отпускает.       Бывает иногда, конечно, другое желание — острое, жаркое, почти животное. Моменты, когда хочется потерять контроль, вжать её в матрас, двигаться быстро и грубо. Но он не делает этого, потому что уважает её тело и её границы. Если он и проявляет напор, то только тогда, когда она просит, но даже тогда он проверяет взглядом. И если она кивает, только потом Ксавье позволяет себе быть чуть смелее.

W — Wild card

[Случайный хэдканон]

      Именно этот тёплый осенний день шестнадцатого октября — день рождения одного из самых важных для Авроры людей. Уже второй год она печёт для Ксавье торт, но в этот раз решила заморочиться ещё больше.       Она пришла к нему домой, чтобы разбудить перед походом на озеро, куда они давно собирались. Аврора с утра уже успела испечь коржи и взбить крем, оставалось лишь придумать оформление.       Девушка тихо закрыла дверь, убирая дубликат ключа в карман, но чего она не заметила, так это чьего-то внезапного присутствия за спиной, пока её не прижали к двери.       — Что… — пискнула она от неожиданности, потому что это был Ксавье, и он не спал.       Парень прижался к её ягодицам и обнюхал её шею, чувствуя запах выпечки.       Аврора ойкнула, когда Ксавье поцеловал её в щёку, и она ощутила, как большие руки медленно ласкают кожу на её талии и животе, приподнимая тонкую рубашку, которая была на ней надета.       — Ты так хорошо пахнешь… Ягодами? — шепнул он ей в ухо, и девушка задрожала. — Я отнесу тебя в комнату, сейчас же.       — Мы же… Собирались на озеро… — выдохнула она, пытаясь уцепиться за его предплечья.       — Собирались, — согласился он, прижимаясь к ней теснее, и она почувствовала, как сильно он хочет кое-что сделать. — Но сначала ты.       Её подняли на руки, донесли до спальни и аккуратно опустили на кровать. Но потом с неё бесстыдно начали стягивать одежду. Аврора лишь наблюдала, как его глаза потемнели, а руки бросали её вещи куда-то в сторону, и Ксавье уже раздвинул её ноги.       — Ты… Ты чего…       — Моя, — эхом отозвался в её голове его глубокий голос, и девушка готова упасть в обморок, когда эти большие пальцы стали гладить её талию, спускаясь к ягодицам. — Я не могу дождаться, когда смогу как следует позаботиться о тебе, — и Аврора отчаянно кивнула в ответ, потому что да, блять, да, она тоже этого хочет.       Она потянулась было к его футболке, касаясь напряжённых мышц живота, но Ксавье перехватил её запястья одной рукой и прижал к матрасу, лицом в подушку. Его колено проскользнуло между её ног, слегка раздвинув бёдра.       — Не-не-не, — цокнул он.       Но его компаньонка не из тех, кто сдаётся. Она с силой вырвалась из стальной хватки, и в следующее мгновение повалила своего мужчину на спину.       — Ещё чего! — буркнула она, стаскивая с него боксеры. Его член был твёрдый, пульсирующий, уже покрытый предэякулятом.       Ксавье даже сейчас удивляется, что может так хорошо контролировать себя, чтобы не взять своё силой, что он позволяет ей делать с ним всё, что хочется.       — Блять! — прошипел он, когда нежные и розовые губы обхватили его член, и его пальцы несильно вцепились в волосы, а Аврора вызывающе смотрела на него. Тушь поплыла, и стрелки, которые она аккуратно рисует каждое утро, тоже. Он чувствовал, как тепло её рта окутывает его, как язык ласкает ствол, как она берёт его глубже, до самого горла, прижимаясь носом, потом отступает, только чтобы начать снова.       — Аврора… — выдавил он. — Ты… Ты убьёшь меня…       Но она будто и не слышит. Сжимает его у основания, а пальцы скользят по стволу в такт движениям рта. Слюна стекает по его члену, капая на живот.       Ксавье сжимает её волосы чуть сильнее.       — Хватит… — хрипит он. — Если не хочешь, чтобы я…       Она замедляется, отстраняется, поднимает голову.       — А если я хочу?       Ксавье снова попросил её остановиться, потому что знал, что Аврора так просто это не оставит.       — Рори… — хрипло выдохнул он. — Подожди…       Он бережно взял её за плечи, поднял, как будто она невесома, и мягко уложил на спину, потом навис над ней, как тень.       Его губы скользнули по её шее с поцелуями, которые оставляли мурашки, медленно переходя по ключице и ниже к груди. Он облизал каждый сосок, пока она не выгнулась, не застонала, сжимая бёдра. Его пальцы прошлись по её бокам, сминая кожу и оставляя красные следы. Ксавье наклонился ближе и провёл большим пальцем по щеке, стирая тушь.       — Самая красивая.       В ответ она приподняла бёдра, и он провёл членом по её промежности, смазывая её собственной влагой, чувствуя, как она дрожит.       — Пожалуйста… Пожалуйста… — бормотала она, пытаясь поправить мокрую чёлку, но руки тряслись. — Ксави…       — Что такое, моя звёздочка? — усмехнулся он, целуя её в уголок рта. — Такая нетерпеливая… Я же ничего не делал.       Она уже полностью готова. Влажная, горячая, пульсирующая. Кожа вся в его отметинах, волосы спутались, губы покраснели и припухли. Он провёл пальцами по её складкам, собрал влагу и поднёс к губам, облизывая.       — Боже… Ты вкуснее моих самых сладких снов.       Затем провёл этими же пальцами по своему члену, и медленно, очень медленно провёл головкой по её клитору кругами, зная, как ей это нравится.       — Скорее! — выдохнула она, вцепляясь в его бицепсы.       И тогда он толкнулся в неё одним уверенным движением. Его бёдра качались сначала медленно, размеренно, давая ей адаптироваться. Потом быстрее и глубже.       Влажные и громкие шлепки разносились по комнате, как удары сердца.       Ксавье наклонился, начал целовать её щёчки, губы, шею.       — Ах, Рори… Посмотри на себя… Ты вся дрожишь.       — Я… ммм… Я просто хотела, ах… Тебя поздравить… — выдохнула она, смеясь и плача одновременно.       — Ты уже поздравила, — прошептал он, ускоряясь. — Но я ещё не успел поблагодарить.       Потом внезапно остановился и вынул член. Аврора всхлипнула, ощутив резкую пустоту.       — В коленно-локтевую, принцесса, — приказал он.       Девушка послушно перевернулась и встала на четвереньки, выгибая спину, как кошечка, и подставляя ему своё тело. Ксавье обхватил её ягодицы и легонько шлёпнул.       — Моя.       Теперь он двигался резко, вбиваясь в неё, но всё ещё чувствуя каждое сокращение её тела. Его руки скользнули вперёд, одной он сжал её грудь, а другой начал тереть клитор круговыми движениями.       — Кончи для меня, — приказал он. — Сейчас.       И она не смогла сдержаться. Выгнулась, закричала, сжала его изнутри, как тисками. Оргазм прокатился по ней волнами — дрожь, судороги, потеря дыхания. Ксавье выдержал ещё несколько движений и тоже кончил.       Он притянул её к себе, целуя в висок.       — С днём рождения меня.       А она, смеясь, ответила:       — Я ещё не начала поздравлять…

X – X-ray

[Размер]

      Честно? Не то, чтобы он часто об этом размышлял. Ему, конечно, приходилось слышать всякое разное от друзей, когда они обсуждали такую пикантную тему. Для него размер достоинства никогда не был цифрой или тем, что нужно с кем-то сравнивать. Это просто часть него, как цвет глаз, ширина плеч или длина ног.       Единственное, что что-либо для него значит — это то, как она зажмуривается, прикусывая губу, когда он входит в неё. Как её тело не выдерживает и само тянется к нему, стоит ему лишь слегка коснуться её.       Он видел это по ней. По тому, как она не отводит глаза. По тому, как её пальцы впиваются в его спину, чтобы прижать ближе. По тихому смеху, когда он целует её в шею и называет своей принцессой.       Для Ксавье это было ответом на все вопросы, которых он даже не формулировал. Потому что если бы она была недовольна, он бы почувствовал.       Да, возможно, где-то в глубине души он всё же надеется, что Аврора, если бы и хотела что-то изменить, то уже давно сказала бы. Но пока она только улыбается, протягивая руку, чтобы обхватить его кукольное лицо, жалуется, что не успевает дописать отчёт или восторженно рассказывает ему о новых игрушках в автомате или каком-нибудь крутом мероприятии в городе. И этого более, чем достаточно.

Y — Yearning

[Либидо]

      Для Ксавье желание секса — это не какой-нибудь яркий огонь, а ровное, тёплое пламя, которое иногда чуть сильнее разгорается, или волна, которая шумит где-то там вдалеке, но если она однажды дойдёт до берега, то может снести нахуй целый город.       Он спит много. Очень много. Но в часы бодрствования он не упускает ни малейшей возможности ощутить свою девушку. Он подходит сзади, пока она готовит завтрак, читает, рисует или смотрит в окно, и мягко обвивает её руками, притягивая спину к своей груди. Его ладони находят её грудь, а лицо зарывается в шею. Он может тихо о чём-то ей рассказывать, например, о новой книге, щекоча её носом и вдыхая её запах.       Ему не нужно этого каждый день. Иногда ему достаточно просто сидеть рядом, касаясь её, или слушать, как она дышит во сне. Но если желание и возникает, он никогда не сделает это по принуждению.       Он добивался её не одну жизнь, проходил сквозь время и пространство, чтобы просто иметь возможность хотя бы быть с ней в одной комнате.       Это может происходить и раз в неделю, или даже пару раз в месяц. Но когда они всё же занимаются любовью — весь ебучий мир вокруг замирает.       И каждый раз он будто заново открывает карту её тела, запоминая каждый изгиб, каждый шрам, каждую родинку, которую он уже видел. Он оставляет на ней следы, а потом постоянно извиняется, если видит синячки на её коже.       Даже через время, когда Аврора встаёт под душем, её кожа всё ещё ощущает его прикосновения. Когда она надевает рубашку, пальцы сами ищут место, где он недавно поцеловал её плечо. Когда она спит, то слышит его голос, даже если он молчит. Однажды он признался:       — Я бы прожил ещё тысячу жизней, только чтобы снова найти тебя и снова любить.

Z — Zzz

[Как быстро засыпает после]

      После занятия любовью наступает время, которое Ксавье любит едва ли не больше. Он ложится на бок, а Аврора мягко притягивает его голову к своей груди, и он с облегчением выдыхает, растворяясь в её тепле.       Она — его лучшая подушка. Самая мягкая, самая уютная, пахнущая домом и сладостями. Её пальцы погружаются в его волосы, чтобы сделать массаж. Его дыхание быстро становится глубоким и ровным, глаза закрываются, и он засыпает быстрее, чем за пару минут.       Но даже во сне он не перестаёт говорить с ней. Сквозь дремоту просачиваются обрывки фраз, такие тихие и беззащитные, от которых у Авроры сладко сжимается сердце.       — Рори… Смотри, это жимолость… — бормочет он, и губы его трогает детская улыбка.       Она прикрывает его упавшее с плеча одеяло.       — В третьем сезоне не было такого… — сурово заявляет он, говоря либо про сериал, либо про комиксы. А через мгновение его брови напрягаются: — Там Странник, стреляй…       И среди всего этого вдруг проскальзывает «Я читал рецепты домашнего лимонада…»       А потом его рука инстинктивно тянется к ней, чтобы прижать её крепче, и он, не открывая глаз, шепчет сиплым от сна голосом:       — Ты не замёрзла, моя звёздочка?       Аврора наклоняется и целует его в макушку. Она уже знает, что завтра Ксавье, скорее всего, не вспомнит ни про лимонад, ни про орехи с мёдом, ни про мерч по любимой игре.       Следующее утро встречает ярким солнцем в окнах и свежезаваренным чаем. Ксавье потягивается, щурится от ярких лучей и видит свою Избранную, уже собранную и улыбающуюся.       — Доброе утро, — его голос ещё хриплый от сна. — Хорошо я потрудился вчера, даже не приснилось ничего…       Аврора подаёт ему кружку и прижимается носом к носу.       — А мне снилось, что мы будем готовить домашний лимонад, — говорит она невинно.