Голодный лис тоже лис

Настольная лампа озаряла вырвиглазным светом конспекты и листы учебников, над которыми корпел Шинске; она пригревала кончики пальцев, караулящих слово в тетради, словно сторожевые псы. Повернулась дверная ручка. Скрещённые ноги на кровати, идеально ровная осанка, кружка недопитого зелёного чая на столе и... тишина, такая желанная - особенно в последние дни - заполняла комнату целиком и полностью. Глухо скрипнула дверь, приоткрывшись менее, чем вполовину. Шинске сосредоточенно записывает решение задачки, стараясь не обращать внимания на неприятный звук. Тихое сопение и последующее тявкание послышались у порога. Карандаш, выстукивая незамысловатый ритм, упёрся в поле страницы. Топот, казалось, двух пар ног можно было бы сравнить с полуходьбой пятилетнего ребёнка, но... не в этом случае - словно стадо слонов пробежалось по комнате, многотонным шагам которого вторило эхо. Возле постели Шинске материализовались две пары ушей, торчащих из-за её края. Одна из них - перламутрово-серая, другая - огненно-янтарная. Карандаш начал своё путешествие, огибая строку за строкой, слово за словом. Сосредоточенный Шинске поджимает губы, силясь вспомнить такую заветную формулу. А на помощь к нему приходит глухое тявкание: только не для того, чтобы подать идею, словно муза, а наоборот - отвлечь от столь глупого и ненужного занятия. Тишина, которую добиться было невероятно сложно даже на пару каких-то часов, отчаянно прерывалась периодическими посапываниями и скулежами. Близнецы моментами цапались друг с другом, вздымая загривки: Цуму издавал звуки, напоминавшие щелчки, сердито глядя на брата; Саму с поджатыми губами высоко свистел с закрытым ртом, прерываясь на обидчивое фырканье. Но вселенское недовольство прекращалось, стоило только Шинске как бы невзначай кашлянуть или приподнять ладонь. Лисята тут же смолкали, уставившись на Киту во все тоскливые глаза. Шинске любил подразнить близнецов, посапывавших озябшими носами. Осаму и Ацуму, поджимая ушки, жалобно скулили, ждали, когда Кита пустит в кровать. В очередной раз нашкодили - в очередной раз им не разрешают погреться. Хвосты в нетерпении мельтешили из стороны в сторону, взметая пыль сердитыми космами ввысь. - Саму, прекрати, грязь разносишь по всей комнате, - не отвлекаясь от записей, монотонно произнёс Шинске. Лисёнок ростом в метр и менее половинки тут же послушно перестал, замерев и виновато поджав уши. Осаму не был Осаму, если бы не попытался схитрить: он вытянул шею, словно гусь, распластавшись на краю кровати, пытаясь подставиться под руку Шинске. Даже винящийся скулёж не убедил Киту. Саму разочарованно запыхтел, возвращаясь на прежнее место под весёлый визг Цуму. Братья в очередной раз сцепились. Первая поблажка. Шинске, не теряя времени даром, обращает внимание лишь единожды, погладив по голове Осаму. Бинго, джекпот! Саму отпихивает Цуму, вмиг запрыгивает на кровать, юркнув за спину Шинске, играючи покусывая того за ухо. Он тут же радостно зафыркал и закричал. Его хвост заметался, словно буря, разбрасывая по всей постели тетради и учебники. Ацуму, жалобно заскулив, нетерпеливо переступал с коленки на коленку, поджимая уши и припадая к краю кровати - он очень хочет понравиться Шинске, показать, что покладист и послушен и его можно пустить погреть холодные лапки. Вторая. Шинске глядит на самого взбалмошного близнеца, который в нетерпении горестно выл и по-детски хныкал. Кита касается кончиками пальцев щеки малыша - тот вмиг затихает, вытаращившись на него. Поглаживая, Шинске мягко скользит к линии челюсти, очерчивая ту. Цуму послушно приподнимает голову, когда пальцы несильно надавливают на подбородок. - Разбаловал я вас, - спокойно выдаёт Кита. - Саму, не кусайся, - укоризненно добавляет он, когда близнец слишком сильно впился крохотными зубками в макушку. Осаму виновато тявкнул. Убрав руку, Шинске хлопает по одеялу. Ацуму, словно вихрь, моментально материализуется на кровати. Выбив из руки дурацкий и очень-очень глупый учебник, предварительно неслабо так стукнувшись об него, огненный лисёнок полез целоваться к Ките. Он тут же уткнулся тому в щёку, радостно поскуливая и крича. Саму, всё это время игравший с волосами Киты, оскалился на брата, зашипев и залаяв, словно бродячая кошка. Цуму, обнажив остренькие клычки, угрожающе приблизился к нему, зарычав. Братья вот-вот раздерутся, если не поделят Шинске, и... Кита находит решение. Покашляв. Лисята удивлённо уставились на него, перестав ругаться и лаять, быстро-быстро размахивая ушами. - Вы всё ещё наказаны, вы помните об этом? Близнецы виновато заскулили, заискивающе заглядывая в глаза Шинске. Ушки моментально припали к головам. Саму невинно тявкнул; Цуму обидчиво вздёрнул носик. - Не будете лежать спокойно, то- Словно волнительная мелодия, раздающаяся из каждого уголка комнаты, послышался жалобный всхрап лисят. Мгновение - и вот холодные носы касаются скул, щёк и лба Шинске. Саму улёгся головой на изгиб шеи Киты, засопев в самое ухо. Щекотно, но так тепло. Цуму, оттянув ворот футболки Киты, залез под неё. Холодные лапки-пальцы коснулись груди Киты, вызвав табунок мурашек. Вздрогнув, Шинске замечает пару сверкающих глаз и розоватый нос Ацуму. Цуму даже вполовину не помещается под футболку - слишком уж большой лисёнок; он довольно закрякал, пытаясь поцеловать Шинске. Кита поглаживает по голове Ацуму, за что тот вознаградил его фырканьем. Саму периодически тычется носом в щёку Шинске, отчего приходится неудобно поворачиваться, чтобы поцеловать в висок Осаму. - Кита-сан. - Да? - А почему ты нас зовёшь "сырками-корками"? - Дурак! - тут же залаял Саму, куснув брата за ухо. - Кита-сан не так говорит! Он зовёт нас "сыночками-корзиночками"! - Я так и сказал! - взвился Цуму, ткнув пальцем в лоб брата. - Так почему‐ - Вы помните, что вам рассказывал Суна? - он потрепал по голове Ацуму, завоёвывая его внимание. - Что всех хороших лисят приносит аист, а... - Правда? А я-то думал, что их в капусте находят, - задумчиво произнёс Саму, нахмурив бровки-запятые. - Дурак! Их вообще-то в магазине покупают, - деланно-важный Цуму задрал голову, умничая. - Дурак - это ты! Кита-сан, - захныкал Саму. - Скажи ему! - Я вас так называю не потому, что нашёл в капусте, - Шинске, словно учитель, отчитывающий школьника, смотрит на Осаму. - Или вас аисты мне принесли, - переводит взгляд на Ацуму. - Я увидел на лугу корзинку, заглянул в неё, а там двое лисят лежали - так надрывно кричали и плакали, что могли бы заглушить пение угуйсу. Кита погладил за ушком Цуму, потрепал кончик хвоста Саму. - Вот поэтому и зову вас так. Удивлённые лисята замерли с открытыми ртами. - Ого! - в унисон завороженно произнесли оба. - А теперь спать - завтра будем убираться. - Не-ет... - заплакал Цуму, потерев кулачками уставшие глаза. - А мы будем- Лунные зайчики коснулись постели, весело пропрыгивая к сонному Осаму и зевающему Ацуму, касаясь их носов и очерчивая контуры скул. Уставший Кита греет широкой ладонью лисёнка под футболкой, не забывая тереться щекой о мордочку второго. Сегодня Шинске спустил с лап близнецов разбитую вазу и погрызенный волейбольный мяч. Завтра? Кто знает...