Обойдёмся без Дальгоны ☂︎

▲︎ ★︎ ☂︎

      До начала 37-х Игр оставалось ровно семь дней. Фронтмен прибыл на остров для финальной проверки готовности объекта. Его встретил Офицер. — Всё готово, господин. Ин Хо лишь молча кивнул, дав взмахом руки знак заместителю идти вперёд. Его ладони в чёрных кожаных перчатках сомкнулись за спиной. Они прошли по знакомым холодным коридорам. Звук их шагов был единственным, что нарушало гробовую тишину комплекса. Фронтмен осматривал арену за ареной. Всё было безупречно, как и ожидалось. Адская машина была отлажена и ждала своих грешников. Наконец они дошли до последнего помещения. Офицер толкнул тяжелую металлическую дверь: — Площадка для игры «Дальгона», — отрапортовал он. Пространство, открывшееся перед ними, напоминало детский сад. В центре арены было два огромных круга в цветах радуги. А внутри этих кругов стояли, утопая в песке, карусели, турники и горки. Ин Хо медленно переступил порог. В его памяти тут же всплыл игрок 456, который упрямо вылизывал сахарную фигуру зонтика, чтобы пройти в следующий раунд. Фронтмен никогда не забудет то, что вытворял тогда Сон Ки Хун. Ин Хо глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе хладнокровие и отогнать непрошенные мысли о 456-ом. Но тут же он почувствовал сквозь свою чёрную маску удушающий запах свежей краски. Фронтмен резко повернулся к Офицеру: — Проветрите помещение. Игроки не должны свалиться в обморок во время игры. — Да, господин, — согласно кивнул Офицер. Фронтмен резко развернулся на каблуке в сторону выхода: — Я буду у себя, — бросил через плечо. — Уеду завтра утром, — он не стал дожидаться ответа Офицера и вышел из помещения арены.

▲︎ ★︎ ☂︎

Ночь опустилась на остров. Ин Хо прошёл по тёмному коридору своего этажа и вошёл в спальню. Остановившись у прикроватной тумбы, он завёл левую руку за голову. Щёлк. Ремни, удерживающие чёрную маску, отщёлкнулись. Ин Хо положил маску на прикроватную тумбу, затем снял плащ, и, аккуратно расправив его, повесил в шкаф. Остальная одежда последовала за плащом, сменившись на простые тёмные штаны и чёрную майку. Он погасил свет и лёг на кровать. Прохладная простынь коснулась кожи. Тяжесть дня, запах краски и навязчивый образ мужчины с сахарным зонтиком смешались в голове. С тяжёлым вздохом Ин Хо закрыл глаза и моментально погрузился в сон. Во сне Ин Хо снова оказался на той самой арене в виде детской площадки. В воздухе висела сладковатая смесь запаха краски и... карамели. Ин Хо сидел на корточках, в его руках была та самая металлическая коробочка. Перед ним, скрестив ноги по-турецки, сидел Сон Ки Хун. Взгляд игрока был пристальным, почти вызывающим. Ки Хун медленно, не отрывая тёмных глаз от лица Ин Хо, приподнял крышку своей коробочки. Внутри лежал сахарный зонтик. 456-й, всё также не прерывая зрительного контакта с Фронтменом, поднес сладкую фигурку к губам. Влажный кончик его языка скользнул по тонкому контуру зонтика, медленно, соблазнительно, снимая крошечную крупинку сладости. В его взгляде читался вызов. Ин Хо почувствовал, как по всему его телу пробежала горячая волна. Кровь прилила к лицу. Он сглотнул комок в горле. Ткань серых брюк натянулась на его бедрах, сдавливая постепенно нарастающую тяжесть возбуждения. Уголки губ Ки Хуна дрогнули в едва уловимой, торжествующей улыбке. Он не отводил взгляда от Ведущего в сером плаще, продолжая свою методичную работу. Его язык скользил по тонкой перемычке зонтика, лаская её и оставляя влажный блеск на сахарной поверхности. Наконец, игрок аккуратно выдавил из сахарной формы идеальный зонтик и поднёс его ко рту. Он обхватил зонтик губами и начал медленно посасывать, едва слышно причмокивая, как будто держал во рту вовсе не карамель. Контроль Ведущего треснул окончательно. С рычанием, сорвавшимся с губ, Ин Хо рванул вперёд. Он сбил Ки Хуна, и они вместе рухнули на сколькую поверхность горки позади игрока. 456-й оказался прижатым к холодному металлу спиной. Его ноги раздвинулись, и Фронтмен оказался между бёдер игрока, прижимая его своим весом. Желание затмило всё. Ин Хо с яростью впился в губы Ки Хуна. Это был не поцелуй, а захват. Его язык грубо вторгся, натыкаясь на приторно-сладкий вкус растаявшего сахара. Ки Хун сразу ответил таким же жадным, яростным поцелуем, будто ждал этого момента. Его пальцы, липкие от сахара, впились в волосы Ин Хо, не отталкивая, а притягивая, прижимая его к своему телу ещё сильнее. Прерывистое дыхание, стук сердца в ушах — всё смешалось в единый гул. Губы Ин Хо оторвались от губ Ки Хуна. Он перевёл поцелуи на шею игрока. Его зубы сжали кожу, оставляя краснеющий след, словно метку. — Ах... — Ки Хун резко выдохнул с низким, сдавленным стоном удовольствия. Ладонь Ин Хо, всё в той же кожаной перчатке, скользнула вниз по зелёной форме игрока, по животу, ниже, и требовательно прижалась к паху. Даже через несколько слоев одежды была ощутима твердость возбуждения Ки Хуна. Собственное возбуждение Фронтмена уже давило на пряжку ремня. С рычанием Ин Хо рванул вниз по бедрам 456-го его зелёные спортивные штаны вместе с нижним бельем. Затем расстегнул свой ремень и спустил с себя серые брюки. Не стал ждать, не стал готовить. В акте доминирования и наказания одним резким движением он вошёл. Ки Хун вскрикнул от неожиданности. Его пальцы впились в плечи, обтянутые серым плащом, а тело напряглось, выгнувшись дугой. Ин Хо накрыл игрока своим телом, поглотив новый стон Ки Хуна поцелуем — жёстким, властным, бесцеремонным. Его бедра работали с чётким, неумолимым ритмом, каждый толчок отзывался глухим стуком их тел о металл горки. Правой рукой Ин Хо с силой захватил оба запястья Ки Хуна и прижал их к холодной поверхности горки над его головой. — Не двигайся, — хрипло приказал Фронтмен. От этого голоса по коже 456-го побежали мурашки. Ки Хун, задыхаясь, попытался приподняться, чтобы поймать губы Ин Хо вновь, но тот был неумолим. Его левая рука обхватила горло Ки Хуна, не перекрывая дыхание, но твёрдо прижимая голову игрока к поверхности горки. — Я сказал, не двигайся! — вновь рыкнул Ин Хо. Он навалился на Ки Хуна всем весом, ускоряя движения бёдер, заставляя металл горки скрипеть. Арена наполнилась прерывистыми, сдавленными стонами Ки Хуна, которые он уже не мог сдерживать, и тяжёлым, ровным дыханием Ин Хо. Его глаза не отрывались от лица игрока, запечатлевая каждое его выражение удовольствия. Движения Ин Хо стали резче, хаотичнее. Ещё несколько рваных толчков и он достиг пика с низким, сдавленным стоном. На мгновение его сознание уплыло. В этот миг железная хватка Фронтмена ослабла. Запястья игрока высвободились, и он, словно только и ждал этого, резко приподнялся на локте. Ки Хун метнулся к губам Ин Хо, жадно впиваясь в них. В порыве он прикусил нижнюю губу, внезапная боль пронзила Ведущего, смешиваясь с волнами наслаждения. Резкий, судорожный вздох вырвал Ин Хо из сна. Он лежал на кровати, грудь вздымалась, как у загнанного зверя. Воздух со свистом врывался в легкие. Сердце бешено колотилось где-то в горле. И сквозь этот хаос пульсировала другая часть его тела — невыносимый стояк, давящий на ткань брюк. А боль, от укуса на губе, всё ещё горела, словно реальная. Ин Хо сжал веки, пытаясь стереть из памяти ощущение липких пальцев в своих волосах, хриплые стоны и холод металлической горки под кожей. — Какого... чёрта... — выдохнул хрипло Ин Хо. Собравшись с силами, он поднялся и сел на край кровати, сгорбившись. Локти уперлись в колени, а пальцы вцепились в волосы, будто пытаясь физически вырвать из головы навязчивый образ. Ин Хо тяжело вздохнул и покачал головой от абсурдности произошедшего, затем усмехнулся и прошептал в тишину спальни: — Пожалуй в этот раз, обойдёмся без «Дальгоны»...

▲︎ ★︎ ☂︎