Не утаить, не простить, не полюбить

Вечером того же дня Авалон занялся перестановкой вещей. Наконец-то надлежащим образом разобрал все коробки и чемоданы. Спальня уже превратилась в приличное место, теперь настала очередь кабинета. Привыкший к порядку паладин чувствовал беспокойство, если что-то лежало не на своём месте. Начав разбирать ящики, он выделил отдельную коробку для хлама и вещей, которые взял с собой случайно в спешке. Туда отправились разбитые наручные часы, ключи от прошлой квартиры и именной портсигар, подаренный отцом на совершеннолетие, — а ведь он даже никогда не пробовал курить. В процессе уборки была найдена упаковка презервативов. Авалон решил, что вряд ли найдёт им применение, поэтому отправил их на дно коробки. После того как шкаф с книгами взмахом руки был переставлен к противоположной стене, к нему постучали. На довольно громкое «войдите» никто не отреагировал, поэтому паладин поспешил открыть дверь. — И снова я с немного занятыми руками, — сказал Палладиум, выглядывая из-за стопки книг, свитков и тетрадей, на верху которой была колба, похожая на оставленную им за обедом. — Решил зайти к вам, пока есть свободное время. — Да, я помню, вы хотели взглянуть на мою волшебную палочку, — улыбнулся Авалон. — Утопи меня русалки, я обязательно придумаю, как магически наложить табу на эти слова, — закатил глаза эльф. — Надеюсь, моё любопытство не обременит вас? — Можете поставить вещи сюда, — предложил паладин, жестом указав на пустой стол. — Вы абсолютно не загрузите своей просьбой. Я как раз заканчивал с обстановкой. Палладиум сознательно сложил всё на край, а не в центр. Ему нужно лишь подгадать момент для небольшого саботажа. — Ах да, кабинет же недавно перешёл в ваши руки. — Да, и мне не понравилось, как я разложил вещи в первый раз. Так сумбурно, что ничего не мог найти, представляйте. Пока Авалон, стоя спиной к нему, доставал артефакт из бархатного чехла на полке, эльф решил, что время действовать. — Ой! Я такой неуклюжий, — театрально вскрикнул он, задевая рукой принесённые вещи. — Умоляю, простите! Сейчас всё уберу. Палладиум наклонился, собирая разбросанные книги. Зря он понадеялся на отзывчивость паладина. Этот мерзавец просто стоял рядом и молчал, вместо того чтобы помочь. Авалон тихо ахнул, но не от хаоса в своём кабинете, а от изумительного вида, который демонстрировали обтягивающие штаны эльфа. Паладин бы продолжил наблюдать, но прекрасный во всех местах мужчина поднялся, положив часть стопки обратно. — Никак не могу найти зелье, — пожаловался Палладиум, выжидающе смотря на него. — Оно должно быть где-то здесь, давайте поищем ещё, — пытался думать Авалон, хотя получалось скверно. С палочкой в руке, присев на колени, он взглядом выискивал укатившуюся колбу. Потеряшка быстро нашлась за ножкой стула. Паладин взял сосуд, полностью закрыв тот своей вспотевшей ладонью, и протянул эльфу: — Нашёл. — Спасибо, — протараторил Палладиум, нетерпеливо выхватив зелье. Розовое... Оно было розовым! Эльф не мог поверить своим глазам. Решив, что разберётся с этим позже, он сунул несостоявшуюся улику в карман. — А вот и палочка, — Авалон протянул ему обещанный атрибут. Палладиум небрежно зевнул, закрывая лицо рукой. Он уже достаточно опозорился, сейчас пришло время паладина. — Разве речь шла об этом? Значит, я зря пришёл и штаны вы снимать не будете? — Но... Я... Эм. Нечленораздельные звуки, издаваемые им, заставили эльфа рассмеяться. Оказывается, Авалона очень легко смутить. — Хорошо, ваша взяла, балл засчитан, — сдался он, поднимая руки. — Я согласен на ничью. — Вы обсчитались. Пока два к одному в вашу пользу, — поправил Палладиум. — Один за упоминание волшебной палочки, когда вы вошли в кабинет, а за что второй? — не понимал Авалон. — За «устранение конкурента», — напомнил эльф. Паладин так странно посмотрел, будто не знал, о чём он. Палладиум не стал опускаться до его уровня, повторяя те фразы. Потерев ладони, он взял волшебную палочку из рук Авалона. — Чувствую силу, — заключил он, исследуя артефакт. — Я могу испытать её? — Да, разумеется, — разрешил паладин. Направив палочку на одну из своих книг, Палладиум произнёс заклинание, призывая её в свободную руку. Учебник перелистывался сам по себе, будто на него дул ветер, но желаемого результата не было. — Давайте покажу вам, как надо, — предложил Авалон, забирая атрибут. Эльф обиженно поджал губы. Паладин, похоже, считает его ещё и глупым. — Понадеявшись на силу артефакта, вы мало использовали свой источник. Предположу, что не хотели перестараться, но чуть большее количество магии будет уместнее. Смотрите! Учебник плавно поднялся в воздух и тут же с сумасшедшей скоростью полетел на них, а вместе с ним и все остальные книги в кабинете. Шелестя страницами, они кружили, как рой насекомых. Отбросив палочку, он рефлекторно защитил крылом Палладиума от особо увесистой энциклопедии. — Замедлите! — прокричал эльф, отбросив очередной том. Послушав его, Авалон взмахнул кистью руки. Яркая вспышка, и оторванные из книг листы парили вокруг, будто в невесомости. Сосредоточившись, не спеша паладин наложил контрзаклятие, опустив их на пол. — По-моему, без неё вам лучше, — заметил Палладиум. — Ни мне, ни вам она не подходит. — Первый раз такое. Не знаю, как так получилось. Пока паладин искал артефакт, эльф рассматривал крылья за его спиной, наконец-то обратив на них внимание. Руки сами потянулись к мягким белоснежным перьям, излучающим свет. — Палладиум? — вывел его из помешательства Авалон, ощутивший прилив тепла к щекам. — Они... — протянул эльф, аккуратно исследуя тонкими пальцами широкое опахало одного из перьев. — Вам нравятся? — почти шёпотом спросил паладин, вздрагивая от каждого прикосновения. — Да! Это прекрасно! Великолепно! — восхищался Палладиум. — Могу я попросить вас подарить хотя бы одно перо? Авалон широко распахнул глаза, ища на лице эльфа издевательскую ухмылку или любой другой намёк на злой умысел. Убедившись, что над ним не шутят, он взял себя в руки для ответа: — Я не могу отдать своё перо тому, кого знаю два дня. Палладиум, вы не понимаете, о чём просите. — Почему же не понимаю? — удивился эльф. — Конечно, ваши уже наверняка изучили перья вдоль и поперёк, но для меня это в новинку, а чтению не усмирить любопытство. Пожалуйста, дайте мне возможность поработать с этими бесценными образцами. — Вы хотите сварить их в котле? — спросил Авалон дрогнувшим голосом, будто застал его за мародёрством. — Если перейти к сути, то да, хочу проверить их потенциал как ингредиентов. Могу составить для вас список зелий, где они бы были к месту, — предложил Палладиум, накручивая прядь волос на палец. — Ничего сомнительного или незаконного. Сам того не зная, эльф давил на больное. Опустив голову, как замороженный, Авалон стоял, рассматривая книги на полу. Из эпической поэмы, которую он бросил читать на середине, так и не вернувшись к ней после, выпала закладка. Ей служила рекламная брошюра с изображением самых красивых мест академии Малакой. Фонтан Защитницы с молотом тоже там был.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

— Профессор Авалон, там... Там! — кричал запыхавшийся студент, вбегая в его кабинет. — Там убивают профессора Кая, — договорила за него напарница, прибежавшая следом. Паладин, вскочив с кресла, задел локтем кружку кофе. Не повернув голову на звук разлетевшихся осколков, сказал: — Ведите. Очередная молния пронеслась мимо преподавателя зельеварения, задевая концы волос, собранных в пышный хвост золотой заколкой с пером. Проклиная высокие потолки, позволяющие его преследователю свободно развернуть крылья, Кай вилял между рядами на пути к выходу из аудитории. Узкий дверной проём лишь слегка замедлил Гавейна. Не упуская цель из виду, он летел за ним по коридорам академии, заставляя случайных свидетелей вжиматься в стены или пол. Кай неплохо бегал для кабинетной крысы, но смотреть на его потуги улизнуть более не забавляло. Гавейн материализовал меч, намереваясь лишить профессора любой части тела, кроме головы, чтобы тот осознал весь ужас происходящего. Влетев в вестибюль за Каем, он разрубал на пути всё, что мешало полёту: от разноцветных гирлянд из флажков до плаката с директором, приветствующим поступающих. Только ему удалось загнать в угол дрожащую от страха жертву, как перед ним золотом засияли щитовые чары. — Достаточно, — предупредил Авалон, вылетая вперёд, загородив Кая спиной. — С дороги, паинька, — огрызнулся Гавейн, вспомнив прозвище Авалона во времена учёбы. Хоть он был на курс младше, но часто пересекался с ним, когда дело касалось соревнований, конкурсов и дополнительных занятий. — Я пришёл за этим куском драконьего навоза. Убери щит, и, клянусь, больше никто не пострадает. — Гавейн, Кай не виноват в случившемся с твоей дочерью, — пытался успокоить его Авалон, догадываясь о причинах такого поведения. — Нет никаких доказательств... — Её слова — единственное нужное мне доказательство, — обнажив зубы, провозгласил мужчина. — Ложь! — отозвался Кай, выходя из-за спины Авалона. — Она не хотела признаваться вам в зависимости от веществ, поэтому придумала эту историю с таблетками. Рванув вперёд, Гавейн пассом руки разбил щит на искры. Мгновенно отреагировав, Авалон перехватил его, до боли выкрутив запястье так, чтобы меч выпал на пол. — Отпусти! — трепыхался он, когда руки уже были надежно закреплены профессором за спиной. — Эта тварь заставляет детей употреблять таблетки собственного производства, делая их зависимыми, истощая магический ресурс организма. Моя Алетт может никогда не очнуться! Пылкую речь безутешного родителя внимательно слушали все в вестибюле, периодически переглядываясь, перешептываясь между собой, но вмешиваться никто не хотел и не решался. — Успокойся, Гавейн, — пытался вразумить его Авалон. — Академию несколько раз вдоль и поперёк обыскивали детективы. Они не нашли ничего, что указывало бы на причастность профессора Кая или других преподавателей к инциденту. Тебе стоит... — Завались! Быстрая сильная волна энергии, исходящая от Гавейна, повалила Кая на пол, подняла листовки в воздух и отбросила Авалона на информационную стойку, ломая её пополам. Не теряя ни секунды, он одной рукой поднял преподавателя зельеварения, взлетая вместе с ним к потолку. — Крыльев у тебя нет, значит, лететь будешь как камень, — усмехнулся Гавейн, сверкнув изумрудными глазами. Вспышка магии снизу ударила в спину, толкнув вперёд. Пытаясь не врезаться в колонну лбом, Гавейн выронил добычу. Расшибиться о мрамор Каю не дал Авалон, подхватив на руки в нескольких метрах над полом. — Спрячься, я отвлеку его, — бережно опустив, прошептал ему Авалон. Ничто не укрылось от глаз Гавейна, наворачивавшего круги над ними, выжидавшего момента для атаки. Дневной свет щедро баловал академию своей теплотой и яркостью. Однако отбрасываемая летающим паладином тень напоминала лишь о том, как птицы-падальщики кружат над мёртвыми телами. Рыжие волосы Гавейна, развеваясь на ветру, походили на горящий фитиль свечи, и Авалону предстояло потушить это пламя. Иначе из-за его гнева может пострадать не только Кай, но и неповинные студенты. — У него не получится прятаться за тобой вечно, — брезгливо поморщился Гавейн. — Ты разочаровал меня, Авалон. Мог бы вручить своё перо кому-то получше. — Не твоё дело. — Раз уж якшаешься с ним, то моё. Прикрывая виновного, ты становишься сообщником преступления, а это значит, что в Измерение Омега будут сброшены сразу двое. — Если не хватает храбрости выйти против равного, то продолжай пищать, как насекомое в попытках ужалить, — провоцировал паладин, пытаясь перевести его внимание на себя. — Но ты можешь только истерично метаться, не желая слушать нас. Гавейн сорвался вниз, игнорируя убегающего Кая. Авалон отлетел чуть назад, заметив, как он замахивается кулаком. Удар бы пришёлся прямо в лицо, разбив ему нос, но он левым предплечьем отвёл руку атакующего вправо. Попытавшись схватить его за воротник, Гавейн перевернул их в воздухе. Обменявшись ударами, они кубарем вылетели наружу, разбивая окно. Собравшись перед неизбежным столкновением, Авалон крепко схватил Гавейна за надплечье, чтобы тот не смог поменять их местами. Вперёд спиной до хруста костей крыльев Гавейн впечатался в бронзовую скульптуру Защитницы с молотом, которая украшала фонтан внутреннего двора академии. Обессиленный противник, потеряв сознание, сполз в ледяную воду. Авалон, еле двигая крыльями, опустился рядом, промочив сапоги. Из здания, где они сражались, потихоньку высовывались ученики. Кто-то вскрикнул: «Смотрите, в фонтане кровь! Врача скорей!» Он чувствовал режущую боль от осколков стекла, они были между перьев и под кожей, которую не покрывал доспех. Гавейн выглядел намного хуже, Авалон подозревал, что у него сломаны оба крыла. Их будет проще не лечить, а вырвать, новые отрастут быстрее. По лестнице вниз к фонтану уже спускался Кай в компании директора академии Пендрагона и его заместителя Бертилака. — В порядке, цел, ничего не сломал? — беспокоился Пендрагон, протягивая свою жилистую руку, чтобы помочь паладину вылезти из воды. — Врачи уже в пути. Авалон помотал головой. Морщинистое лицо директора мгновенно расслабилось, он по-отечески похлопал его по плечу. Кай ограничился сдержанной улыбкой, радуясь, что обошлось без жертв. Бертилак скривил губы, накладывая простейшие лечащие заклинания на Гавейна. Повернувшись к Авалону, с усмешкой заметил: — Вы столько лет обучались магии, чтобы после драться кулаками? Когда решите снова организовать встречу выпускников, захватите учебник по боевым заклинаниям хотя бы для второго курса. Он будет поинтереснее обратной стороны освежителя воздуха. Раненный паладин сделал усилие над собой, игнорируя насмешливое замечание. Он знал, что не нравится Бертилаку ещё с первых рабочих дней, хотя Пендрагон утверждал обратное. Специалисту по природной магии вообще ничего и никто не нравился. Студентов он заставлял до слёз страдать на бесконечных пересдачах. Коллеги сплетничали за его спиной, жалуясь друг другу на скользкий характер и чрезмерное занудство первого заместителя. — Бертилак, сейчас не подходящее место и время для вашего снобизма, — шёпотом предупредил его Пендрагон. — Из академии сначала увозят на носилках студентку с передозировкой неизвестными веществами, а затем и её отца после драки. Вы представляете, какой это скандал? Наша репутация сейчас под угрозой. — Всего-то нужно избавиться от корня всех проблем, тогда и пожелтевшие листья перестанут беспокоить, — намекнул Бертилак. Предвидя его реакцию, Кай жестом остановил Авалона. — Сколько раз мне ещё повторить, чтобы вы поверили? Я не виноват в случившемся с Алетт, — защищался он. — Это клевета. Мисс не устраивали баллы, которыми я оценивал её работы. К тому же ей нужно было оправдать свою зависимость перед отцом, вот она и решилась на враньё. — И про таблетки, увеличивающие магическую силу, она тоже соврала? — с сарказмом спросил Бертилак. — Я профессор, а не наркоторговец и не имею понятия, какие вещества сейчас в моде у молодого поколения, — покачал головой Кай. — Существование этих таблеток больше походит на студенческую байку, чем на правду. — А это тогда что? Заместитель директора вынул из кармана сложенный платок, в него была завёрнута маленькая алая капсула. — Как вам удалось? — удивился Пендрагон, поглаживая бороду. — Это серьёзная улика, нужно сейчас же отнести её детективам. — Уже сделано, — самодовольно улыбнулся Бертилак, тряхнув волосами болотного цвета. — Я отобрал её у мистера Захари этим утром. Заклинание тайны не позволило ему выдать автора, но, думаю, это вопрос времени, когда доказательств будет достаточно для ареста. Последнюю я оставил для собственного исследования. Сэр Кай, у вас ещё есть шанс сдаться добровольно. — Бертилак, не разбрасывайтесь обвинениями без доказательств, — прервал его Авалон. — Ваша провокация бессмысленна. Результатов экспертизы ещё нет, Захари не может давать показания, а правдивость слов Алетт под вопросом. Вы не судья, не детектив и не присяжный, смиритесь с этим. Чешуйчатый хвост заместителя директора медленно скользил по земле, метаясь из одной стороны в другую. Он поправил прямоугольные очки указательным пальцем, прижав их плотнее к носу. Авалон знал, Бертилак так делает только перед особо длинными и нудными речами. Кай, не отводя взгляда, твёрдо заявил: — Мне не в чем признаваться, Бертилак. Я не боюсь ни проверок, ни судов. Моя совесть чиста. Их спор прервал шум двигателей медицинского шаттла, приземляющегося на крышу академии. Авалон поднял с газона чёрное перо с цепочкой, обрамлённое драгоценными камнями. Оно оторвалось от мундира Гавейна во время падения. После смерти партнёра принято менять цвет подаренных им перьев на чёрный во время траура. Если вдова или вдовец более не хотели вступать в новые отношения, то продолжали носить их до конца жизни. — Бертилак, встреть и проводи гостей до раненых, — потребовал Пендрагон. — Хорошо, — сквозь зубы прошипел он. — Вам фантастически везёт, сэр Кай, но это ненадолго. — Всё-таки правы были студенты, — задрал нос преподаватель зельеварения. — Матушка и впрямь решила назвать вас в честь слабительного. Авалон прыснул, прикрывая рот ладонью. Полуулыбку Пендрагона можно было считать маленькой победой их стороны в этом конфликте. Перед тем как взлететь на сияющих крыльях, Бертилак громко топнул хвостом от досады. — Надо передать его врачам, — вертя в руках чёрное перо, сказал паладин. — Вероятно, Гавейн расстроится, если очнётся без него. — Несколько минут назад он был готов растерзать тебя за связь со мной, — напомнил Кай, дёргая его за рукав. — А ты заботишься о побрякушке этого чокнутого. — Не просто побрякушка, — ласково проговорил Авалон, ладонью заправляя за ухо возлюбленного упавшую на лицо прядь волос. Не останавливаясь, он, проведя пальцами выше, дотронулся до заколки со своим пером, — это обещание. Ему хотелось дождаться того момента, когда Кай обзаведётся крыльями, тогда он тоже сможет подарить ему перо. Хотя возлюбленный по собственным рассказам был болезненным ребёнком, обделённым сильной магической искрой, шансы не равнялись нулю. — Не всё так однозначно, — вмешался Пендрагон. — Гавейна можно понять: почти десять лет назад умерла его супруга, и он до сих пор в трауре. Алетт — их единственный ребёнок, поэтому неудивительно, что Гавейн готов расправиться с потенциальным обидчиком. Авалон, после того как вам обработают раны, зайдите ко мне. Нам предстоит многое обсудить...

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Палладиум вот уже час не мог смириться со своим поражением. Авалон мягко намекнул, что будет занят уборкой, выталкивая его из кабинета. Зелье стало розовым, перо не дали, а палочка оказалась самой обыкновенной. И всё же что-то в этой истории не давало ему покоя. Паладин, возможно, поменял цвет зелья магией, пока он не видел. Зачем ему палочка, если Авалон без неё колдует лучше, чем с ней? И на перьях могли остаться следы тёмной магии, поэтому тот так упёрся, отказываясь подарить хотя бы одно. Запасной план созрел в голове Палладиума за считанные минуты. Конечно, это была сомнительная затея с моральной точки зрения, но он оправдывался тем, что защищает школу от вероятной опасности. Между делом эльф решил поискать дополнительную информацию о перьях паладинов. Слишком уж печальным выглядел Авалон, когда услышал его просьбу. Палладиума поражал контраст между уверенной, улыбчивой, тошнотворно идеальной стороной паладина и более мягкой, приятной, растерянной, когда они остались наедине. Интересно, он только на публику играет харизматичного сердцееда? Ему захотелось выбросить в окно компьютер после прочтения информации с экрана: «Среди паладинов, достаточно сильных, чтобы иметь крылья, принято дарить украшение со своим пером второй половинке. Это считается не только предложением руки и сердца, но обещанием вечной верности и преданности. Если пара обладает аналогичными способностями, то может также подарить перо в ответ». Он привык попадать в неловкие ситуации, связанные с навязчивым вниманием студенток. Сегодня же Палладиум превзошёл сам себя, случайно напросившись в мужья к потенциальному предателю.