Жизнь

Войдя в гостиную своего нового дома, Одри обнаружила там только архангела, что стоял лицом к большому окну. Он знал, что она сейчас зайдет, но даже это знание не изменило реакции: сердце в ушах, боль в теле. Микаэль сделал выдох и с маской непоколебимого спокойствия повернулся к любимой, что застыла на входе. — Одри. — Микаэль. Она сделала несколько шагов к нему, в глазах явно читался вопрос, она хотела что-то сказать, что-то мучило. Одри все еще любила его. В ней жила их любовь, не такая яркая, не такая искрящаяся, потому что боль затмевала все. Тьма вытесняет другие чувства медленно, но верно и может со временем вытеснить и его из её сердца. — Что ты чувствовал? Что было с тобой все эти годы, пока я была мертва? Он ожидал любой вопрос, кроме этого. Не правда. Он не ожидал, что она вообще сама обратится нему, придет, захочет чего-то. После их единственного диалога в этой же гостиной, что так не вовремя прервал Малек, он явно понимал, что их ждет путь не из простых, если вообще она позволит этому пути случиться. Но она пришла и он ответил на вопросы, не думая ни секунды, все было еще так свежо в памяти и так ярко: — Я чувствовал смерть. Подойдя к тебе там на вершине и осознав, что ты мертва, моя жизнь оборвалась на той же вершине. Я умер вместе с тобой. — он замолчал, не выдержав расстояния между ними Микаэль подошел к девушке ближе и заговорил вновь. — Каждую секунду, что я обнимал твое холодное тело, я медленно сходил с ума, вбирал твой холод и не мог ничего изменить. Осознавал все четче и ярче, что ты никогда не откроешь глаза, ты никогда не произнесешь ни звука. Все что у меня есть - твоя смерть в моих объятьях. — его слова были пропитаны болью, которую Одри ощущала сотнями мурашек на своем теле. — И я готов был провести всю свою жизнь в твоем гробу. Быть рядом как это было возможно. Иного не существовало. Не существовало. Не... — он остановился, осекся, не хотел пугать её тем безумием, что проживал. Девушка молчала и слушала, казалось она даже не дышала. — Эта пластинка в моей голове по кругу, из дня в день, из месяца в месяц, из года в год. У нас нет ничего, никакого будущего. Только обреченность. Я никогда не ощущал её раньше, а там она стала моим единственным чувством, что мешалась с ненавистью. Когда явился Аваддон и дал этот шанс на будущее, твое будущее... То я не смог сказать правильное нет. — он склонил голову, не мог иначе, чувство вины съедало с каждым словом, но он продолжал отвечать, честно. — Меня не волновала цена. Меня не волновало, что ты можешь возненавидеть меня, что можешь никогда не простить. Не волновало что мне нужно будет делать и скольких убить. Лишь возможность найти путь к твоей жизни. Прости меня, Одри, что оказался таким слабым. Я не смог отказаться вернуть тебе то, что мы украли. Даже в такой извращенной форме. — слова лились из него огромным потоком, как водопад, который наконец сорвался вниз с обрыва и пока капли не упадут на землю вода будет стремительно падать. — В смерти есть только пустота, без прошлого и будущего. В жизни, какой бы она не была, есть шанс, есть движение, есть завтра, ровно пока его не отбирает смерть. Я буду каждый день просить у тебя прощения за свою слабость, за то, что мне не хватило сил принять другое решение. — Микаэль замолчал и кажется впервые сделал вдох. «И я сделаю все, чтобы спасти тебя в этой жизни, я найду способ» — эти слова он не сказал, хоть и желал поклясться в этом ей. Но Шепфамалум не должен знать, что его верный Архангел верен лишь своей любимой и каждый его вздох, каждый его шаг - для неё и ради неё. — Микаэль,я не просила такой жизни... — она замолчала, смотря в его ледяные глаза, которые теперь казались еще холоднее и злее, в них замерзла вся боль, что он пережил, в них были все его страхи, что стали реальностью. Он молчал, не зная, что теперь сказать, понимая, что она права и никакие слова не оправдают, того, что он сделал. Микаэль обреченно упал перед ней на колени. Он должен был защитить её, хотя бы после смерти, но и тут он не справился. Его муки прервало прикосновение. Её рука легла на его подборок и подняла его лицо к себе. Это было первое прикосновение живой Одри, которое он ощутил. Оно прожгло его, ударило как молния. Иногда Микаэлю казалось, что он все еще лежит с ледяной возлюбленной в том гробу, а все происходящее его искусный бред, сон что сводит с ума. Что этого всего нет, это морок. Сейчас же он ощутил всю реальность. И его душа заговорила так тихо: — Как и не просила той жизни, что прервалась в саду Астреи. Жизнь не просят и не выбирают, её просто получают. И я получила её снова. Пока я не могу принять её с благодарностью. Но я не злюсь на тебя. Я понимаю в чем ты винишь себя, но не нужно. Если бы там был ты, я не смогла бы отказаться. Что-угодно стоило бы того. — Одри отпустила его, убрала руку от его лица, решаясь говорить правду. — Однако эта новая жизнь, в ней уже не та девушка, которую ты полюбил. Боль меняет. Он меня меняет, он пытается сделать меня такой как ему нужно. Это моя цена за то, что дышу. Я не желала смерти, я желала жизни. За неё и сражалась. Жизни для всех и для нас с тобой. Я верила, что в том мире найдется место и для нас, как ты сказал тогда в твоем воспоминании и я хотела жить ради этого... — тишина, скрипящая, воющая и Одри опустилась на колени к нему, наклонилась ближе к его лицу и сказала самые главные слова: —Кто знает. Может это место в этом мире. Эта жизнь - как страшный сон, как воплощение всего, что я ненавидела, я не знаю как её жить, но я буду. Прикрыв глаза она наклонилась еще ближе и прислонилась своим лбом к его. Микаэль поступил также, замер в этом моменте. Внутри все переворачивалось и успокаивалось одновременно. Стена была, но она не была бесконечна.