Журавлик

— Быстрей-быстрей! В вертолет! GAME OVER — Черт! — Илья бросает джойстик на пол и встает. Хлопает ладонями по карманам, но в них пусто. — Опять этот гребаный Танк замочил нас в самом финале! — он смотрит на Леся, который разлегся на полу с джойстиком на груди. — Сгоняй за сигами, а? — Неа, — Лесь щурится, прикрывает один глаз и разглядывает его: — Ты уже одетый, а мне, — он разводит ладони в стороны, — одеваться долго. Илья переводит взгляд на его полуголые ноги в шортах и вздыхает: — Давай тогда на каменцы? Лесь лениво потягивается и протягивает ему кулак: — До одной победы. Илья присаживается и кивает — лишь бы не выходить на улицу. Они вскидывают кулаки и отсчитывают хором: — Камень-ножницы-бумага, раз-два-три! — Бля-а-адь! — бесится Илья и вскакивает с места. Идет к выходу, хватает ветровку и хлопает дверью. Одевает ее он уже в подъезде.

***

На улице уже прохладно, хотя технически еще лето. Илья натягивает капюшон и прячет пальцы в рукава толстовки. У облупленной стены соседнего дома справляет нужду какой-то пьяный мужик. Он еле стоит на ногах, будто вот-вот рухнет. Илья думает, что тот хренов гандон, но ничего не говорит и проходит мимо. Выход из дворов, поворот направо, и он видит мигающую зеленым светом вывеску “24 часа”. Дверь на входе отзывается звоном колокольчика. Илья стаптывает налипшую грязь на придверный коврик, пока смотрит на “музыку ветра”. Задевает пальцем одну из подвесок и колокольчик снова звенит. Кассирша за стойкой даже не поднимает на него глаз. Илья идет к стеллажам со всяким барахлом, хотя ему нужны только сигареты. Ему нравится разглядывать товары, которые покрылись слоем пыли от своей ненужности: игрушка-антистресс в виде зайца-качка, резиновый мячик с плавающими внутри него блестками, деревянная фигурка какой-то птицы. Он берет в руки фигурку, стирает пальцем пыль с ее поверхности и вздрагивает. Над ухом раздается спокойный, немного хриплый голос: — Это цуру, — говорит голос, и Илья поворачивает голову на звук. Женщина лет шестидесяти, немного сгорбленная, с кучей морщинок на лице, смотрит на него и улыбается. За улыбкой сложно разглядеть цвет ее глаз, зато отчетливо видны высокие скулы. От нее пахнет лечебными травами и вековой пылью. На ней берет с узорами в виде ярко-алых цветов и плотное черное платье с широким поясом. Она одета не по сезону и не по времени. — Японский журавль, — продолжает она с незнакомым акцентом. — Возьми для возлюбленной. — У меня нет… — женщина крепко обхватывает его ладонь, в которой он держит деревянную фигурку, своей сухонькой рукой и говорит очень настойчиво: — Возьми, — Илья все еще не может рассмотреть ее глаз, но ему кажется, что она злится. Он почему-то кивает и несет журавля на кассу. Расплачивается и выходит из магазина. Колокольчик снова звенит. Илья закуривает и крутит в руке журавля. Зачем взял? Журавль склонил голову и уперся клювом в крыло — как будто ощипывает свои перышки. Или о чем-то сожалеет. Илья сожалеет о том, что Лесь ему признался. И хотя они оба делают вид, что все как прежде, теперь каждый раз, когда Илья на него смотрит, он думает о брошенной так легко и будто бы вскользь фразе. Думает о веселой улыбке Леся, когда он это говорил. “Ты мне нравишься…” Да черт бы тебя побрал. Кто вообще такое говорит так запросто и внезапно? А потом садится на пол, берет джойстик и как ни в чем не бывало предлагает порубить зомбаков? В этом весь Лесь. Илья затягивается, выпускает в небо кольцо из дыма и вместе с ним это воспоминание. Наверное, придется съезжать. Два года до выпуска — слишком долго, чтобы жить на одной территории и каждый день притворяться. Пока идет через дворы, сжимает в кармане деревянного журавлика. У ободранной стены уже нет зассанца, зато появилась надпись. Игра началась Илья останавливается и смотрит. Она была, когда он проходил мимо или недавно появилась? Надпись неаккуратная, сделана красной баллончиковой краской. Какой в этом смысл? Палец колется об острый клюв журавля, и Илья шагает в сторону дома.

***

Лесь лежит все в той же позе, даже джойстик не убрал. Илья не разувается и прямо в обуви идет к окну. — Холодно же, — жалуется Лесь, но Илья не обращает на него внимания. Запрыгивает на подоконник и закуривает. Во дворе как всегда темно. Только одинокий уличный фонарь тускло освещает парковку. Возле красного седана трется какой-то мутный тип. Он подозрительно шатается на одном месте и смотрит ссутулившись под ноги. — Не знаешь его? — спрашивает Илья, и к окну неспешно подходит Лесь. — Не-а, — он хмыкает и весело отмечает: — шатается, как тупой зараженный. Илья тоже усмехается — и правда похож. Он от скуки громко свистит, и мужик медленно на него оборачивается. Лесь вцепляется в его локоть и спрашивает: — Че за фигня? Я один это вижу? Илья молчит, а мужик на парковке становится более активным: рычит, хаотично размахивает руками и бьет по машине. Сигнализация взывает так резко, что Лесь вздрагивает и сжимает сильнее пальцы. Темнота двора оживает. Из нее выбегают с десяток странных силуэтов. Они выглядят, как обычные люди, — мужчины и женщины, но с ними что-то не так. Их движения быстрые, рваные. Конечности неестественно изогнуты, но все же они бегут. Вся одежда в крови, у кого-то открытые раны. На руках, на ногах, на лице. Пустые глаза и разинутая пасть, что издает нечеловеческие звуки. И все они мчатся на визг сигнализации. Илья спрыгивает с подоконника и аккуратно, почти беззвучно закрывает окно. Лесь все еще не отпускает его руку. — Илюх… — Я не знаю. Я, блядь, не знаю, — он поворачивается к Лесю и видит его испуганные глаза. У того дрожит нижняя губа, беспорядочно бегает взгляд. Он всматривается в лицо Ильи, как будто ищет там ответы. Илья разворачивается к окну, чтобы убедиться в своих догадках, но как только он поворачивает голову, стекла летят в квартиру. Илья рефлекторно отпрыгивает вглубь комнаты, и Лесь, как утенок, тянется за ним. В окно начинают лезть зараженные, они ревут и тянут к ним руки. Илья разворачивает Леся к выходу, толкает к двери, но тот застыл столбом. Он только качает головой из стороны в сторону и бесслышно шевелит губами. Времени нет, Илья хватает его за шкирку и тянет за собой. Он цепляет пару кроссовок и выскакивает вместе с Лесем за дверь. В нее тут же начинают ломиться изнутри. Илья крепко держит Леся за руку и бежит к лестничной клетке. Они уже поднимаются по ступеням, как слышат сильный грохот и пронзительный рев. Дверь вынесли. Илья бежит наверх. Этаж. Еще один. Выше. Илья со всей силы толкает плечом железную дверь, и они оба оказываются на крыше. Он бросает на пол кроссовки и судорожно крутит головой. Видит какой-то ящик и бежит к нему. Тот неимоверно тяжелый, одному не справиться. — Помоги мне! Быстрее! Лесь отмирает и встает рядом с Ильей, чтобы дотолкать ящик до двери. Когда они забаррикадировались, Илья стягивает с себя ветровку и тычет ею Лесю в грудь. — Надень, — Лесь на него смотрит непонимающим взглядом. Он выбежал босиком, в домашний шортах и майке, и теперь дрожит, как под электрическим разрядом, но кажется, даже не замечает этого. Илья поднимает с полу кроссовки и пока Лесь в оцепенении стоит, надевает их на него. Илья чувствует его взгляд затылком, пока завязывает ему шнурки, но сказать ему нечего. Илья поднимается и повторяет: — Надень. Нам как-то еще… выживать, — Лесь вздрагивает от этой фразы и как будто отмирает. Трясущимися руками натягивает чужую ветровку и спрашивает: — Илья, мы что, в игре? Илья оседает на пол, облокачивается спиной о ящик, который отделяет их от лестничной клетки, и нащупывает в кармане почти полную пачку сигарет. Он смотрит на босые колени Леся и отвечает: — Если бы я знал.

***

На крыше из средств защиты находят только лом и пластиковый стул, который притащил сюда Лесь, когда загорелся устраивать посиделки с видом на закат. Илья обхватывает лом обеими руками, взмахом разрезает воздух — сгодится. Протягивает его Лесю. Тот смотрит на него непонимающим взглядом: — А ты? — робко тянет руку и берет. — А я быстро бегаю, — Илья усмехается нервно и надеется, что Лесь не заметит. Ему самому страшно до жути, но он не знает, как отреагирует Лесь. И не уверен, что сможет справиться с чужой истерикой, потому что сам, кажется, уже на грани. Лесь никогда не был паникером. Наоборот, на самых сложных “миссиях” он всегда собирался и, в отличие от Ильи, играл хладнокровно, не дергаясь от каждого скримера. Сосредоточенный он был не похожим на себя привычного — серьезный, внимательный, меткий. Но сейчас он будто находился в какой-то прострации — хлопал ресницами на Илью. Илья на него за это немного злился, но если они не будут действовать сообща, то не выберутся из игры. Илья уверяет себя в том, что это всего лишь игра. Они решают спуститься по пожарной лестнице. — Шестнадцать этажей… — бормочет Лесь. — Как нефиг делать, — кивает Илья и лезет первый. Он смотрит только наверх, видит тощую задницу Леся. Монтировка торчит из его подмышки. Каждую новую ступень Илья сначала аккуратно нащупывает перекладину и только потом переставляет ноги по очереди. Лесь спускается сразу за ним. Илья делает очередной шаг и замечает, как монтировка выскальзывает из-под руки Леся. Он рефлекторно пытается ее поймать, пальцы ловят металлический стержень. Илья теряет равновесие, правая нога соскальзывает, и он повисает на одной руке. Перед глазами проносится чужой кроссовок, он слышит выкрик: “Держись!” и понимает, что Лесь его крепко держит одной рукой. Илья цепляется за продольную балку и снова чувствует себя в безопасности. — Нормально? — У Леся нахмурены брови, серьезный холодный взгляд. И он все еще крепко держит Илью. Илья в ответ лишь кивает. Лесь снова забирает у него лом и они спускаются ниже. По двору мерно шатаются одиночные зараженные. Они смотрят себе под ноги и что-то бездумно бормочат. Илья с Лесем передвигаются короткими перебежками, прячутся за мусорными баками, деревьями, гаражами. Они почти не шумят, обходят то одного зомбака, то другого. Один раз натыкаются на одиночку, и Лесь мочит его одним ударом по гниющей башке. Почти без приключений они добираются до оружейного магазина. Дверь заперта. Илья не успевает даже подумать, как Лесь со всей дури выламывает стекло. Сигнализация. По реакции Леся, Илья понимает, что тот ждал такого исхода. Он забегает внутрь магазина вслед за ним, пока зараженные не успели до них добраться. Перепрыгивает через прилавок и хватает охотничье ружье, которое заприметил еще снаружи. Конечно, оно не заряжено. Толпа зомбаков наступает, несколько — уже в магазине. Илья видит, как Лесь у самого входа косит их пожарным топором. Илья понятия не имеет, когда он успел его схватить, но понимает — Лесь выигрывает ему время. Он быстро переворачивает коробки: карабины, прицелы… патроны! Он быстро находит нужный калибр и заряжает дробовик. Лесь едва ли справляется с нахлынувшей толпой зараженных. Илья мысленно благодарит своего отца за то, что брал его с собой на охоту, и кричит во все горло: — Отступай! Лесь отмахивается от зомби и пятится назад. Когда Илья чувствует, что не заденет его, он начинает кормить зомбаков картечью. Выстрел. Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Упавший зомбак. Еще один. Еще. Глаза на автомате выискивают Леся. Выстрел. Илья отвлекается, и один особо живучий кидается на него, вытянув свои руки в струпьях. Он нервничает, магазин выскальзывает из рук. Илья готовится отбиваться прикладом, как видит позади бедолаги бешеный взгляд Леся, который кидается на него с топором и разрубает на части. — Ну что, повеселимся? — у Леся глаза сверкают, как две суперновы, и абсолютно дикая улыбка. Илья по привычке закатывает глаза, чтоб не зазнавался, но пальцы все еще дрожат, когда он все-таки справляется с перезарядкой. Оружейный зачищен. Они наполняют охотничьи рюкзаки нужным снаряжением. Илья оставляет себе двустволку. Лесю достается — Desert Eagle. Он под руководством Ильи пробует сделать пару выстрелов и вроде справляется. Ставит пистолет на предохранитель и убирает в задний карман — орудовать топором ему нравится больше, но если вдруг что случится, ему лучше иметь при себе оружие. Когда они окончательно собираются и готовы выдвигаться дальше, Илья переводит взгляд на Леся, чтобы согласовать их дальнейший маршрут, и застывает. Лесь — собранный, заведенный, с безуминкой в глазах и немного сумасшедшей улыбкой. Ему чертовски идет штурмовой топор. С ним он выглядит, как главный герой: светлые волосы, собранные в высокий пучок, толстовка оверсайз в росчерках крови, короткие домашние шорты, из-под которых выглядывают длинные ровные ноги и тонкие костлявые лодыжки, что утопают в массивных кроссовках. У которых шнурки завязаны бантиком. Он держит в правой руке топор, обух которого опирается о его плечо, и улыбается совершенно нездоровой улыбкой. Слишком опасно. Чертовски красиво. Вот теперь, игра началась.

***

Они решают направиться в сторону Центрального вокзала в надежде на то, что там будут выжившие. Логичнее было бы — сразу в аэропорт, но пешком они доберутся нескоро. Илья не планирует здесь надолго задерживаться. Здесь — это в игре. Во всяком случае, он убеждает себя в этом каждый раз, когда мысли текут в ненужную сторону. Они с Лесем не говорят об этом. О том, что им на пути пока еще не попался ни один выживший; о том, что происходит сейчас в других городах. Илья бессовестно радуется, что их семьи живут не в этом. Ведь если все это — теперь их новая реальность… На этом его рассуждения всегда обрываются. Возможно, это какая-то коллективная галлюцинация? Где в коллективе их только двое. Илья усмехается своим мыслям и они продолжают идти. Вокзал находится не так далеко от их местоположения, поэтому они выбирают его. Пользоваться автомобилем — опасно. Он привлечет слишком много внимания в тишине, где из звуков только хрипы гниющей плоти и завывания живых мертвецов. Они решают идти через торговый центр. Им кажется, что так будет безопаснее, и они смогут запастись провиантом. Вокруг ТЦ тоже ошиваются зараженные, но не сбиваются в группы и не вызывают опасности. Они проходят через наземную парковку, где брошено много машин. Ликвидируют по одному зомбаков, которые преграждают им путь, и оказываются у главного входа. Двери разъезжаются и они одновременно выдыхают. Маневр Леся с сигнализацией повторять не хотелось — они оба устали. Они входят внутрь, осматриваются — вроде бы тихо, из зараженных — никого. Поворачивают в сторону тележек, как из угла выпрыгивает Толстяк. Он блюет прямо на них, но им удается отскочить. Илья делает выстрел, и тот валится на пол, расплескивая липкую жижу. Рвота Толстяка. — Блядь… — они синхронно вздыхают и готовятся к обороне. Потому что этот гребаный уродливый Толстяк, весь покрытый влажными язвами, и с огромной дырой вместо пупка, из которой течет гниль, блюет не простой рвотой. Она привлекает зараженных — им хорошо известно это из игры. Тупые зомбаки бегут на его рвоту и их легче легкого расстрелять издалека. Пока Илья отстреливается, особо проворных Лесь рубит в ближнем бою. На них обоих летят фонтаны гнилой крови, но Леся оно только раззадоривает. Он каждый раз выкрикивает какую-то ерунду, какую кричит обычно в игрушке, и это расслабляет. Когда зараженные кончаются и противный вой прекращается вместе с ними, Илья идет расчищать проход, чтобы двери могли сомкнуться. Лесь со своим топором идет изучать стеллажи. Илья отодвигает за ноги последнего зараженного, и одна из них остается у него в руке. Он отбрасывает ее в сторону и вытирает ладони о джинсы. Двери медленно закрываются, Илья направляется к Лесю. Как вдруг чувствует что-то скользкое на своей шее. Горло сдавливает, его тянет назад и он упирается в стену. Он хаотично машет ногами в воздухе, вцепляется в чертову змею, что обвила его горло. Воздуха не хватает, все в зеленом едком дыму. Он пытается сделать вдох, в глазах резко темнеет. Хруст. И он оседает. Он прокашливается, натирая освобожденное горло, фокусирует взгляд и видит перед собой Леся. — Смотри, какой уродец? — Лесь пинает дохлого зомбака, и Илья тоже присматривается. — Курильщик… В момент паники Илья даже не вспомнил о нем. Это еще один особый зараженный, как и Толстяк. Он долговязый, его лицо пузырится язвами. Похожими на те, что обычно рисуют на пачках сигарет. И непомерно длинный язык вываливается из его рта. Влажный, дурно пахнущий, но невероятно сильный, чтобы им кого-то придушить. Смердящий дым рассеивается, и Лесь брезгливо отпинывает его подальше. — Тебя тоже это ждет, если не бросишь, — он протягивает Илье руку, Илья хватается за нее и встает. Он пытается отвесить ему пинок за нотации, но Лесь уворачивается и посмеиваясь идет вперед. У них в игре всегда была одна схема — Лесь рвется вперед и устраивает кровавую жатву, Илья страхует сзади. Все это очень похоже на обычный кооп, за что он очень Лесю благодарен.

***

— Ради этого стоило оказаться во вселенной игры, — Лесь открывает большую трехсотграммовую шоколадку и откусывает прямо от плитки. — Всегда хотел так сделать, — он улыбается шоколадной улыбкой Илье, довольный, как слон. Илья хмыкает, приземляется рядом, облокотившись о стеллаж. Они обложились готовой едой в ланч боксах, салатами, водой и чипсами и поглощали свою добычу. Нашли для Леся более теплую одежду, в которую он тут же переоделся. Илья тоже взял себе куртку — ветровка осталась на Лесе. Так Илье было почему-то спокойнее. Лесь нашел еще и биту. Илья на это лишь вскидывает брови: — И как ты собираешься тащить и ее, и топор? Еще и пестик в кармане. Лесь, с шоколадкой во рту, встает и делает взмах битой, чуть не задев Илью по башке и снеся пару стеллажей в придачу. По полу катятся баночки с консервами из тунца, оливками, шпротами. — Ненавижу оливки, — бубнит Лесь с набитым шоколадом ртом и оглаживает биту. Он смотрит на Илью, дожевывает и говорит: — А мы тележку возьмем, в ней и повезу. Илья закатывает глаза: — Она будет слишком шуметь и привлекать внимание. Лесь чешет затылок, кивает сам себе. Тяжело вздыхает и откладывает биту в сторону: — Дождись меня, малышка, я вернусь за тобой. Садится на прежнее место и спрашивает: — А что мы… ну, ищем? — он упирается взглядом в живот, достает из кармана сигареты Ильи, смешно морщит нос и кладет обратно. — Я полагаю, как в игре? Спасательный вертолет? Или типа того, — Илья пожимает плечами. Лесь невесело хмыкает, роется в другом кармане и достает журавля: — А это что? — он удивленно смотрит на Илью. — Тебе купил. На память, — беззаботно отвечает он. Илья не знает, зачем врет, но сам себе верит. Лесь счастливо округляет глаза, и ему становится стыдно. Лесь очень любит подарки. И любой безделушке радуется, как самой редкой драгоценности в мире. Поэтому их всегда ему приятно дарить. — Спасибо… — Лесь любовно оглаживает журавля и мягко улыбается, как ребенок. Илья отворачивается, но все равно замечает, как у того краснеют уши. Он делает вид, что увлеченно проверяет ружье, щелкает затвором. Краем глаза он видит, как Лесь бережно прячет журавлика в карман.

***

Они спят попеременно. Запираются в какой-то подсобке и обкладываются одеялами из текстильного отдела. Веки с каждым разом смыкаются быстрее. Вокруг — тишина, только осветительные лампы в главном зале монотонно жужжат. Мысли замедляются… Илья открывает глаза и резко вскакивает — он уснул! Оглядывается по сторонам и видит, что Лесь его уже подменил. Он затащил его на одеяла, а сам сидел у приоткрытой двери. В щель которой проникала тоненькая полоска света.

***

Они второй день в “игре”, но ощущение —  будто вечность. Опять зараженные. Они рубят их на автомате. Лесь уже не такой веселый, хотя и пытается давить свои шуточки, но Илья замечает, что тот тоже морально устал. Но оба не жалуются и не сдаются. Они просто идут. — Это уже мой пятый Толстяк, — Лесь вытаскивает из него острие топора и вытирает о траву. Они двигаются дальше, как вдруг Илья упирается в спину Леся. Лесь смотрит в небо. Илья поднимает взгляд вслед за ним. — Ты тоже это видишь? Или это мираж? Илья сам не верит глазам: — Вертолет… Они оглядываются по сторонам — зараженных не много — и бегут что есть сил. Вертолет на спортивной площадке тарахтит лопастями. В радиусе четырехсот метров — ничего. Там сложно будет отбиваться, но осталось совсем чуть-чуть. Они бегут, не оглядываясь. Лесь с топором впереди, Илья прикрывает сзади. До площадки — полкилометра. — Блядь! — Илья поворачивается и видит волну зараженных, которая бежит за ними. Лесь тоже наверняка их слышит. — Не останавливаемся! — командует он, и они прибавляют темп. Илья останавливается, чтобы отстрелять самых опасных, разворачивается и бежит дальше. Лесь все еще впереди. Илья смотрит назад, чтобы оценить ситуацию — пока нормально. Прибавляет скорость и ботинком налетает на камень. Равновесие теряется, одна нога остановилась, а вторая на импульсе делает рывок вперед. Он пытается замедлиться, балансирует руками — правой все еще держит ружье. Он смотрит на него, потом снова под ноги. Кусты. Асфальт. Оглушающий крик. Ощущение тяжести. Уродливая морда Охотника. Охотник сидит на Илье верхом и беспорядочно колошматит его в грудь. Илья прикрывается левой рукой, правой — тянется к дробовику. Сука! Дышать тяжело. Удары болезненные. Ребра как будто ломает. Охотник так быстро молотит руками, что не дает сделать и движения. Илья не может дотянуться до ружья! Не может выбраться! Лесь бежал впереди. Он даже его не видит! Илья чувствует свинцовую тяжесть. И животный ужас. Он не выберется. Пальцы все еще пытаются дотянуться до двустволки, но Илья уже сдался. Он лицом утыкается в локоть и чувствует, как удары прекращаются. А потом Охотник обмякает и падает на него. Илья брезгливо его скидывает с себя, и Лесь в третий раз протягивает ему руку. Он больше не шутит, не ехидничает. Его глаза снова сияют, но теперь — надеждой. Илья поднимается, и они снова бегут. Зараженные на их пути попадаются не так часто, или они уже привыкли рубить их, не задумываясь. Как вдруг, земля начинает так сильно дрожать, что они оба падают на асфальт. Они слышат грохот, как будто рушатся здания. Помогают друг другу встать и видят… Танк! Огромный особый зараженный, размером с жилой дом. У него непропорционально гигантские руки, обвитые мускулами. Все тело тоже чрезмерно накаченное. И только маленькая человеческая голова выбивается из общего вида. Его кожа уродливо-розового цвета, как будто ее облили кислотой. И это сбивающее все на своем пути чудовище мчится прямо на них. Илья просто стоит и смотрит. Пальцы крепче сжимают ружье, но все равно дрожат. В игре такого можно убить только пулеметом или коктейлем Молотова. У них — только дробовик и топор. Лесь стоит рядом и тоже не движется с места. Земля под ногами дрожит все сильнее. Танк буквально отрывает от асфальта кусок и замахивается прямо в них. И Лесь отмирает: — Бежим или стреляем?… БЕЖИМ ИЛИ СТРЕЛЯЕМ?! — Бежим! — орет Илья и они бегут к вертолету. — И почему эта тварь не за нас? — орет где-то рядом Лесь. Илья больше не оборачивается — они не одолеют Танка! Рядом с ними пролетает машина и чуть не задевает вертолет. Сука! Танк целится не по ним! Илья бежит изо всех сил, как слышит позади себя: — Три! Три гребаных Танка! — голос Леся дрожит. Он испуган. — Бросай топор и бежим! — кричит Илья и думает скинуть ружье, но спереди есть несколько зомби. Он быстро отстреливает их, чтобы расчистить путь. Лесь чуть позади. Илья слышит и его выстрелы тоже. Они почти у вертолета. Наконец-то финал! Илья цепляется за бортовую лестницу и кричит: — Вперед! — он поворачивает голову назад. Но Леся не видит. Зато видит трех Танков, которые больше не бегут к вертолету. Они нависают над чем-то и грубо молотят своими руками-кувалдами по земле. Сердце опадает в желудок и кровь леденеет. Илья целится в Танков и судорожно ищет взглядом Леся. Нигде. Его нигде нет. И слышатся выстрелы из Desert Eagle где-то под Танками. Илья разворачивается к вертолету и ставит ногу на лестницу. Вторую. Руки дрожат. Ему осталось сделать всего пару шагов. Но он спрыгивает и бежит в сторону Танков. Только бы он был жив! Он же умный! — Лесь! — Илья пробегает мимо кучки дохляков, мимо вспоротого Танками асфальта, машин и замечает канистру. Он подхватывает ее и бежит дальше. Танки все еще перемалывают в фарш свою добычу, которую Илье не видно. И он просто молится, сам не зная о чем. — Лесь! Бензин! — кричит он и бросает канистру прямо в танков. Он выстреливает в нее из ружья и все полыхает. Танки ревут, разбегаются в стороны, бьют себя в грудь. Илья отстреливает их по одному. Они и так почти дохлые. Они падают один за другим, сотрясая землю, и догорают мертвыми тушами. Илья бежит в эпицентр огня и видит покореженную машину. Лесь прятался там? Он успел выбраться? Илья бегает по кругу, но не может разглядеть, есть ли в машине тело. Огонь не затухает и он слышит свистящие хрипы неподалеку. Илья оборачивается и видит у соседней машины Леся. Его с трудом вздымающуюся грудь. Насквозь пропитанную кровью ветровку. Из оборванных краев которой зияет кровавая дыра. Илья падает на колени и подползает к нему. Ему кажется, что он видит торчащие ребра. Он переводит взгляд на лицо, но глаза Леся прикрыты. — Не повезло… — читает по губам Илья. — Лесь… — шепчет Илья. Он пытается прикрыть его грудь остатками ветровки. Как будто это залечит раны. Смотрит на бледнеющее лицо и больше не слышит хрипов. — Лесь… — Илье кажется, он кричит, но не слышит ни звука. У Леся откинута рука. Которая сжата в кулак. Который крепко сжимает деревянного журавлика. — Лесь! — Илья приподнимает его за грудки и трясет. — Лесь! — он кричит ему в лицо, но не слышит дыхания. — Лесь… — Илья кладет его на землю. Прижимается своим лбом к его и шепчет прямо в лицо: — Вставай… ну вставай же… мы почти выбрались. Ему мерещится, что ресницы Леся подрагивают, но он не шевелится. — Хватит притворяться, Лесь… Илья чувствует, как щекам становится мокро. Он слышит рев зомбаков, крики Охотника, гул лопастей вертолета. Земля снова начинает трястись. Совсем близко пролетает бетонная плита — новый Танк. Илья крепко обнимает неподвижное тело Леся и целует его губы своими влажными. Он крепко жмурит глаза. Крики зараженных все ближе. Прямо над ухом оглушающий свист. И мир меркнет.

***

Илья резко открывает глаза и делает вдох. Перед ним — белый потолок квартиры. Он протягивает руки вперед и смотрит. Они чистые, на них нет больше крови. Он вскакивает с кровати и бежит в комнату Леся. Пусто — кровать не заправлена. Он вбегает в кухню и видит его за плитой. Сонного, взъерошенного, с синяками под глазами, как будто рубился в игры всю ночь. Илья делает второй вдох. Подходит к Лесю. Старается как обычно — лениво. На самом деле хочет схватить его и пощупать — все органы целы? Все на месте? Он все-таки не сдерживается и резко разворачивает его к себе, чтобы посмотреть на грудь. Там ничего — ни крови, ни рваных ран, ни костей, торчащих прямо из груди. Илья жмурится, чтобы выбросить жуткий образ из головы, а Лесь хлопает на него светлыми ресницами. — Ты чего? — Лесь выглядит сонно-уставшим. — Мне сон приснился… — Илья точно знает, что это был не сон, но все равно говорит. — Про меня? — Лесь глупо играет бровями. Вроде бы в шутку, как и всегда, но теперь она обрастает новыми смыслами. — Про тебя, — даже не пытаясь скрыть тревогу, отвечает Илья. Весь задор слетает с лица Леся. Он становится серьезным, как во время игры. Как в игре. Кивает, отворачивается к турке и устремляет взгляд в пузырящийся кофе: — Я съеду на выходных. Илья застывает. В легких появляется воздух. Лесь все решил за него. Илья рад, что ему не пришлось ничего делать. — Я пойду прогуляюсь, — он накидывает ветровку, на которой нет крови и гнили, обувается и выходит. В магазин идет другой дорогой. Путь длиннее, но ему так спокойнее. На прилавках все как всегда: заяц-качок, резиновый мячик с плавающими внутри него блестками. Илья берет только сигареты и выходит. На обратном пути он все же идет привычной дорогой. Мимо облупленной стены, на которой видит надпись. Бля, Илья! Это не та вселенная! Пачка сигарет падает на пол. В груди становится пусто. Сердце, как будто сжали в кулак. Он разворачивается в сторону дома и бежит со всех ног. Так, как бежал тогда. Он перебегает через дорогу. Его чуть не сбивает машина. Дверь. Подъезд. Пролет. Перепрыгивает через ступени, распахивает дверь и влетает в квартиру. Лесь сидит на диване, подобрав ноги под себя, и пьет кофе. Смотрит пустым взглядом в стол. Илья подходит быстрым шагом и хватается за него — щупает, обнимает. — Что с тобой? — Лесь напуган. Илья напуган еще сильней. — Надпись… на стене… — он не успевает собрать мысли в кучку, как Лесь его перебивает. — Блин, прости… — Лесь прячет взгляд, начинает теребить челку. — Я это… неудачно пошутил? — он жалобно вскидывает брови и смотрит на Илью умоляющим взглядом. — Блядь… — Илья хочет его прибить. — Блядь… Он мечется взглядом по дивану, по кружке в руках Леся. Смотрит на его застиранные шорты, на карман этих самых шорт, который торчит. Не успев подумать, лезет в него рукой без спроса и достает оттуда журавля. Медленно переводит взгляд на Леся, тот прячет глаза. — Так ты… помнишь? Лесь пожимает плечами. — Блядь, — Илья опирается ладонями о колени и встает. Подходит к плите, наливает себе оставшийся кофе и ставит журавлика на столешницу. Он смотрит на его клюв, прижатый к крылу, на опущенную как будто в сожалении голову. И говорит: — Ты никуда не съедешь, — слышит, как Лесь дергается на диване. — Ты мне, блядь, это шутку до конца дней отрабатывать будешь. — Моих или твоих? — в голосе Леся уже ни следа сожаления. Илья поворачивается и видит, как тот хитро щурится. — Ты мне еще пошути, блядь! — вопит Илья и дергается в сторону дивана. Лесь спрыгивает и бежит к себе в комнату. Илья бежит следом за ним. Пока Илья атакует его подушками, а Лесь, смеясь, защищается, на столешнице стоит одинокий журавлик, у которого зеленым светом мерцают глаза. YOU WIN