Предрешено

Смотря на полностью сгоревшее здание, Одри испытывала смешанные чувства. Вернувшись сюда после передачи книги Апокалипсиса в надежные руки, она не была готова к открывшемуся зрелищу. Было больно. Дом, ставший ее укрытием от проблем уничтожен. Стерт с земли. Проходя мимо кухни, на которой она любила пить вкусный кофе по утрам, сделанный великодушным Давидом, Одри хотелось закрыться от всех и рыдать в ее любимого плюшевого мишку. Эти стены, пусть и за короткое количество времени, успели стать ей родными до боли в ребрах. Теперь этот дом существовал только в ее воспоминаниях. Переступить порог своей уже бывшей комнаты оказалось тяжелее всего. Замерев в середине, Одри неосознанно выдохнула полный отчаяния и скорби воздух. Совсем недавно она спала здесь, чувствуя себя в относительной безопасности. Выбирала одежду, настойчиво подобранную Давидом. Смотрела в окно с видом на потрясающий сад и пыталась разгадать тайны этого места. Сейчас же вид ее комнаты изменился. Почти полностью обгоревший шкаф с вещами внутри, покрытые копотью стены, голая кровать. В воздухе висела затхлость. Не найдя в себе сил оставаться здесь, Одри спустилась в сад. Единственное место, которое каким-то чудом уцелело. Языки пламени как будто нарочно обходили это место стороной. Присев на единственную скамью рядом с статуей Астреи, она задумалась. Что теперь будет? Агентства больше не существует, все парни исчезли. Ей некуда идти. Неужели это и есть конец? Или только его начало? Ей было страшно думать об этом. Еще утром она листала ленту новостей, ужасаясь событиям и молясь за людей, которых они затронули. Одри верила. Несмотря на воспитание отца, навязывание веры, которая не имеет ничего общего со светом. В глубине ее души всегда была светлая, ничем не запятнанная вера, которая давала ей силы идти дальше. И именно поэтому Одри молилась. Молилась за всех, смотря на небо в серых красках и верила, что ее слышат. Смотря на Астрею, застывшую в умиротворенной позе, она подумала о нем. Где он сейчас? Она давно призналась себе, что переживает за него. Даже несмотря на то, что он является источником всех проблем Астрейцев. Его пронизывающий, всезнающий взгляд просто не оставил ей никаких шансов. Легкая улыбка. Руки, нежно поглаживающие ее поясницу. Губы, оставляющие жаркие поцелуи на ее шее. Она полностью и без остатка принадлежала Малеку Синнеру. Аввадону. Одри чувствовала глубокую, пожирающую ее изнутри вину перед всеми. Она осознанно сделала шаг навстречу капкану, который сделал для нее он. И она не могла не знать, что однажды он захлопнется. Так и случилось.

***

Она медленно шагала вдоль пустой трассы. По бокам простирался густой лес. Небо заполонили серые тучи. Стояла тишина. Такая тишина никогда не приводила ни к чему хорошему. Она было предвестником конца. Ей некуда больше идти. Книга спрятана. Она свое дело сделала. Именно поэтому Одри держала свой путь к некогда детективному агентству. Ей нужно было увидеть насколько огонь поглотил его. Сейчас это было делом первостепенной важности. Замедлив шаг, чтобы передохнуть после преодоленного пути, она заметила тени, что ползли по верхушкам деревьев. Затаив дыхание, Одри остановилась. Непонимающе оглядевшись, она уже хотела было пойти дальше, но в секунду перед ней из неоткуда появился он. Во всем черном. Как-будто уже похоронил весь этот чертов мир. Малек. Одри тысячу раз прокляла свое глупое, очень глупое сердце, что забилось с удвоенной силой, стоило ему посмотреть на нее. —Что ты здесь делаешь?,— ноги неосознанно сделали шаг к нему. —Ты знаешь, что сейчас небезопасно ходить одной, милая Одри? Пройдясь по ней взглядом, Малек тоже сделал к ней несколько шагов. —Тебя волнует моя безопасность? Как мило,— фыркнув, Одри не знала что еще сказать ему. Вот-вот наступит Апокалипсис. Она знала, что у Малека готова армия. Он пойдет напролом. Одри должна ненавидеть его. Обязана. Он их враг, что сделал много ужасных вещей. —Меня волнуешь ты, моя драгоценная. Но глупое, глупое сердце.. Она тянулась к нему. Отбросив вину, Одри сделала к нему последний шаг. Проигнорировав боль в груди, она положила руки на его плечи и заглянула в глаза, пропитанные такой чернильной тьмой, что впору было бежать подальше. Из головы сразу вылетело, что она куда-то направлялась, что скоро придет конец всему миру. Сейчас был только он и его глаза, смотревшие на нее с такой выворачивающей душу наизнанку нежностью. —Что же ты наделал,—уткнувшись в воротник его пальто, Одри прижалась к нему. Его руки медленно легли ей на талию, притягивая ближе. —Ты знаешь, Одри, так нужно. Поглаживая кожу сквозь ткань платья, Малек провел носом вдоль ее шеи. В следующую секунду мир закружился и они оказались в неизвестной комнате. Ошарашено отскочив от него, Одри растерянно оглядывала комнату, полностью состоявшую из черной мебели. —Где мы? — Это мой дом. Она никогда не была у него дома. Даже не знала где он живет. Осознание этого было слишком горьким на вкус. Он знал о ней все, а она совершенно ничего. И это не помешало ей полюбить его. Какая ирония. Она не успела озвучить свой следующий вопрос, как прозвучал его глубокий, немного хриплый голос. —Знаешь, это очень занятно,— он провел руками по спинке дивана,— Я должен думать совершенно о другом. Но почему-то кроме тебя думать ни о чем не получается. Это признание вышибло воздух из легких. Пройдя пару шагов, Одри опустилась на диван напротив него. Садиться рядом с ним казалось плохой идеей. —Я хочу, чтобы ты осталась здесь,— Малек проникновенно посмотрел на нее. Она округлила глаза. Что? —Что?— повторив свой вопрос вслух, Одри непонимающе взглянула на него,— Я не могу остаться здесь, я нужна парням, они.. —Они будут мертвы,— внезапно холодный голос прорезал комнату. Она задышала чаще. Мертвы… Она не может даже представить этого. —Скоро они выберутся из Ямы и тогда я спущу на них свою армию. Не притворяйся, что ты не знала этого, Одри. Она знала. Конечно, она знала. Он их враг. Он начал Апокалипсис. Из этого противостояния победителем выйдет только один. —И именно поэтому я хочу, чтобы ты осталась здесь. Если надо будет—вынужденно. Такая своеобразная забота была ей приятна. Может, она совсем тронулась умом. Психолог внутри нее кричал, чтобы она бежала. Бежала так быстро, как только могла. —Я не могу, Малек. Это не то место, где я должна быть сейчас,— перейдя на шепот, Одри медленно поднялась с дивана. Вспомнила, что должна прийти в агентство. Увидеть все своими глазами. —Мне нужно идти. Посмотрев на нее пару секунд, он тоже поднялся и медленно подошел к ней. —Я знаю, я не тот принц в доспехах о котором ты мечтала,— Малек обхватил ее руки, начиная медленно водить большими пальцами по тонким запястьям. —Но я люблю тебя, моя драгоценная. Ее сердце остановилось. Всего на пару секунд, которые казались ей вечностью. А потом зашлось в бешеном ритме. Она подняла на него глаза, заметив его обнажившееся лицо. На одну секунду, но она увидела там волнение. Подойдя ближе, она прошептала, глядя в его глаза: —Я тоже люблю тебя, Малек. Ощутив на себе его взгляд, Одри прижалась к нему всем телом. В груди болело. Она думала, что никогда не услышит этих слов от него. Это было так ему несвойственно. От этого было еще больнее. —Но я не могу,— она отстранилась,— Не могу остаться здесь. По щеке медленно скатилась слеза. Ей так хотелось остаться в этом моменте навечно. Его пустой взгляд сейчас был полон нежности. Руки бережно касались ее. Обнимали крепко. Но ей нужно было идти. Малек поймал слезу пальцем, убирая ее с лица. Она видела на его лице борьбу с самим собой. Он явно не хотел ее отпускать. —Такая храбрая…,— тихий шепот у ее уха,— Моя драгоценная. Одри почувствовала невесомое прикосновение губ к своей шее. Он медленно отстранился. В его глазах читалось некое подобие смирения. —Я найду тебя когда все закончится. Будь аккуратна. Малек медленно поднес ее руку к себе и чувственно поцеловал тыльную сторону ладони, проникновенно смотря в глаза. И все закончилось. Мир снова закружился. Одри оказалась перед обгоревшим домом, чувствуя, как кусочек ее души навечно остался в темной комнате. Капкан захлопнулся.

***

Возвращаясь из недавних воспоминаний, она отвела взгляд от статуи Астреи. Глаза наполнились слезами. Нужно было остаться. Чем она могла им помочь? У нее нет крыльев, нет оружия. Навыки психологии в этой ситуации абсолютно бесполезны. У нее было единственное, чем она могла им помочь. То, что у нее никто не мог отобрать. Вера. Она опустилась на колени перед величественной статуей. Сложила руки у груди и, несмотря на откуда-то взявшуюся нарастающую боль в груди, закрыла глаза и стала молиться. За всех. За Давида, за Микаэля, за Кассиэля, за Рафаила, за Фелонию, за всех людей, которых наверняка затронет это сражение. И за Малека. Вера не делила людей на плохих и хороших. Она просто была. Становилось тяжелей дышать, боль все нарастала, но она продолжала. Вера была ее последним шансом помочь им. У нее больше ничего не было. Почувствовав тепло возле носа, Одри открыла глаза. По подбородку текла кровь. —Что.. К горлу подступил кашель. Оперевшись одной рукой о землю, Одри сплевывала кровь, которая не переставала вытекать из ее рта. Силы начали покидали ее. Сердце в панике металось в груди. Что происходит? Ответ сам пришел из ее сознания. Она умирала. Прислонившись спиной к Астрее, Одри подняла глаза к небу. Все такое же угрюмое, серое, без единого проблеска света. В далеке слышались голоса, взмахи крыльев, но сил встать у нее больше не было. Кровь уже полилась за воротник платья. Боль в груди была невыносимой. Ей хотелось прекратить все, хотелось вздохнуть полной грудью. Одри понимала, что у нее нет шансов. Она не знала как и почему, но факт того, что ей осталось недолго был неоспорим. Тело горело. Обессилено уперевшись головой в твердый камень, она почувствовала спасительную прохладу. Попыталась выдавить из себя хотя бы какой-нибудь звук, чтобы ее услышали. Но было поздно. Она чувствовала старуху смерть, что зависла над ней в ожидании. Все было предрешено. В последние минуты своей жизни Одри думала о нем. Хотелось еще раз услышать его нежный шепот, почувствовать его прикосновения. Ощутить под ладонями его горячую кожу. Чувствуя кровь, ползущую по спине, она пошевелила губами, шепча в пустоту. Найди меня в следующей жизни. И оставаясь обессиленно лежать у статуи, закрыла глаза навсегда.