Снова стану твоим смыслом.

      Звёзды сияли так же ярко, как и до апокалипсиса. Ким сидел на крыше промышленного комплекса и смотрел в небо, обнимая себя крыльями. Встреча со Скрытым Интригантом оставила много пищи для размышления и Докча не знал, что об этом думать. Казалось бы, забей на это и наслаждайся жизнью с командой пока есть такая возможность, но Демонический король спасения не мог просто выкинуть из головы эти мысли.       Какая это была регрессия? Третья или тысяча восемьсот шестьдесят четвёртая? Почему этот мир наслоился на эту регрессию? Кто в этом виноват?       Ким глубоко вздохнул и полностью скрылся в коконе из крыльев, откуда выглядывали лишь кончики его рогов.       Дверь на крышу бесшумно открылась и на улицу вышел ещё один человек, что как раз и искал Докчу. Мужчина тихо подошёл к компаньону и сел рядом, поджимая под себя ногу, не сводя взгляда с горизонта.       Оба спутника не произнесли и слова за последующие несколько часов, находясь каждый в своих мыслях. Со стороны Джунхёка раздался тихий вздох и мужчина повернулся к своему компаньону. — В 10 сценарие ты поблагодарил меня за то, что я спас тебе жизнь. — Голос Джунхёка звучал тихо, практически шёпотом — Ты же имел ввиду Пути выживания?       Ким приподнял крыло, выглядывая из-за него и кивая. Мог ли он доверять Ю Джунхёку? Мог ли он рассказать ему обо всей той боли, которую он перенёс в своей жизни? Не давая своему разуму и шанса подумать, с губ сорвались первые слова: — Я любил читать с самого детства. — Ким начал свой рассказ — Сначала мама мне читала, а когда я научился сам, меня было невозможно оттащить от книги. Это были мои единственные друзья. Я погружался в их истории, сопереживал героями, злился на злодеев. Я жил этими строчками.       Джунхёк внимательно слушал Докчу. Он хотел узнать больше о своём компаньоне. Хотел узнать, что сделало его таким какой он есть. — Правда мой… Отец… Был тем ещё ублюдком. — С его губ сорвался печальный смешок — Сначала он бил только мою маму, а когда я подрос, под его руку стал попадать и я. И он пил. Каждый день. Знаешь, наша система защиты от домашнего насилия не самая лучшая. Всем было плевать на синяки. Главное, что их это не касалось.       Ким прикрыл глаза и тихо выдохнул, положив подбородок на, прижатые к груди, колени, отгораживаясь от мира крыльями. Возможно сейчас его слушали и созвездия, но ему это было безразлично. Он рассказывал это лишь одному человеку, который и спас ему жизнь, даже не зная об этом. Тому человеку, чьё существование помогло Докче дожить до 28 лет. — В один из дней, мама попросила меня сидеть в комнате, но я не послушался её. Я услышал её плач и крик… Дальше всё как в тумане. — Ким подавил всхлип, закрыв лицо рукой — Я убил его. А мама взяла всю вину на себя. Моя психика просто всё перевернула с ног на голову и я всю жизнь считал, что это мама была той, кто всадила в него нож! — Ты ненавидел её за это? — Впервые подал голос Джунхёк. — Не за это. — Ответил Ким и вытер слёзыю скатившиеся по щекам — В тюрьме она написала книгу. Что-то на подобии автобиографии. Она стала бестселлером… Отчисления за книгу должны были идти мне, но всё забрали мои сволочные родственники, а в школе… Сын убийцы. Ничтожество. Урод. Я столько раз слышал эти слова пока меня избивали одноклассники, что даже сам начал верить им. Не было никого рядом. Мама в тюрьме, родственникам плевать и я не знал, как со всем справиться в одиночку. Мне нужен был путь, по которому я мог бы просто выжить… — И тогда ты и наткнулся на новеллу?       Ким кивнул и посмотрел в небо, тихо выдохнув. Поступал ли он как и созвездия всю свою жизнь? Да. Он следил за жизнью человека, как сталкер. И его не оправдывало то, что это был персонаж новеллы. — Да… Это была такая посредственная новелла, но… Я был восхищённ главным героем… Он был всем тем, чем я никогда не смог бы быть. — Ким слегка покраснел, произнося эти слова и поглядывая на Джунхёка — Каждая новая глава давала мне шанс на ещё один день… Я так погрузился в эту историю. Я жил ей. Проживал всю боль и радовался успехам. Это было единственное о чём я рассказывал маме, когда навещал её в тюрьме. Ей это было не интересно, но это было всё, чем я жил. Вот и вся история.       Ким пожал плечами и замолчал, прикрывая глаза, давая Ю время обдумать его слова. Это был первый раз, когда он с кем-то поделился своим прошлым и это освежало. Тем более это был тот человек, который всегда выскажет ему все мысли в лицо.       Джунхёк задумчиво смотрел на кокон из крыльев и всё же сделал первый шаг вперёд. Мужчина протянул руку и легонько коснулся перьев Кима, отводя крыло в сторону, чтобы увидеть его лицо. Лицо не Демонического короля спасения. Не созведия. И даже не взрослого мужчины. Джунхёк смотрел на лицо ребёнка, которому пришлось искать любой путь, чтобы выжить. И он нашёл этот путь в новелле, которая стала смыслом его жизни. В главном герое, который боролся против звёздного потока и регрессировал, в надежде на конец истории.       Но в то же время, он смотрел на лицо того, кто ни единожды умирал, жертвуя собой ради них. Ради персонажей новеллы, которой он жил всё это время. И тогда в голове Джунхёка пазл сложился окончательно. Ким Докчи не было в других его регессиях не из-за того, что он был персонажем какой-то второстортной новеллы. Нет. Его не было в других регессиях, потому что там не было той самой новеллы, которая могла спасти жизнь подростка. — Докча, если ты жил всё это время ради новеллы, ради главного героя этой чёртовой новеллы… — Джунхёк повернул лицо компаньона за подбородок, всматриваясь в его аллые глаза короля демонов. — То продолжай жить ради этого. Будь созвездием. Наблюдай за мной, комментируй… Делай всё, что твоей душе угодно, но оставайся живым. Не жертвуй собой. Не… Не умирай.       Ю аккуратно стёр мокрые дорожки с щёк Кима и притянульк себе, крепко обнимая хрупкое тело. Слишком худой. Это было их созвездие. Их король спасения.       Для Джунхёка эта регрессия была самой необычной. Не было потерь. Его товарищи были живы. Счастливы. И всё это благодаря одному единственному человеку, что сейчас ронял слёзы ему на плечо и дрожал в его руках. Всё это было благодаря этому хрупкому, но сильному мужчине, что ломался тихо и незаметно.       Благодаря его Древнейшей мечте.