Непристойный интерес

Комната управления «Арком» гудела тихим, ровным гудением работающей электроники. На главном мониторе сменялись тактические карты и отчеты о патрулировании, отбрасывая синеватый свет на мощную фигуру Ультра Магнуса. Он был сосредоточен, его поза была идеально прямой, а внимание полностью поглощено работой. Он был воплощением порядка и дисциплины. И именно это сводило Уилджека с ума. Он сидел на краешке консоли, болтая ногами, и делал вид, что настраивает панель управления. Но его единственный глаз был прикован не к экранам, а к командиру. «Праймус, будь он неладен», — пронеслось в процессоре Уилджека. «Это просто неприлично». Его взгляд скользил по массивным плечам Магнуса, задерживался на идеально очерченном торсе, который говорил о невероятной силе, и опускался ниже… к бедрам. О, эти бедра. Мощные, солидные, созданные для того, чтобы выдерживать вес его брони и сокрушать врагов в бою. Шарниры двигались плавно и точно с каждым движением Магнуса. Это был шедевр инженерной мысли и чистого атлетизма. Если сравнивать по человеским меркам. — Обнаружена аномалия, — вдруг раздался ровный, низкий голос, заставивший Уилджека вздрогнуть. «Он поймал меня!» — в ужасе подумал Уилджек, чувствуя, как перегревается его система охлаждения. Магнус повернул голову, его голубые оптики смотрели прямо на Уилджека. — В твоих показателях. Ты пятый раз за последние два цикла пытаешься «калибровать» один и тот же датчик. Он неисправен? Уилджек выдавил хриплый смешок. —А? Да нет, просто… перфекционизм. Ты же знаешь меня. — Он быстро отвернулся к панели, делая вид, что вкручивает невидимый болт. — Всё должно быть идеально. Как некоторые экземпляры тут вокруг. Магнус на мгновение замер, его процессор обрабатывал двусмысленную фразу. —«Экземпляры»? Ты имеешь в виду оборудование? — Что-то вроде того, — Уилджек рискнул бросить еще один быстрый взгляд. Магнус смотрел на него с легким, искренним недоумением. Это было до боли мило. — Твоя работа всегда была… адекватной, Уилджек. Но сегодня твоя эффективность снизилась на 37,6%, — констатировал Магнус, возвращаясь к мониторам. — Рекомендую провести диагностику. — О, поверь, я полностью провожу диагностику, — пробормотал Уилджек себе под нос. — Детальную. Прошло еще несколько циклов. Уилджек уже не мог отвести взгляд. Он следил, как мышцы спины Магнуса играют под броней, когда тот тянется к переключателю. Это было гипнотизирующее зрелище. — Мне… эээ… нужна твоя помощь, Магнус, — наконец выпалил Уилджек, спрыгнув с консоли. Магнус обернулся. —В чём дело? Уилджек подошел совсем близко, нарушая все возможные правила личного пространства. —Мне кажется, у меня со зрением проблемы. Мой единственный глаз меня подводит. — Это серьезно. Тебе следует обратиться в медблок, — озабоченно сказал Магнус, наклоняясь, чтобы лучше разглядеть оптический сенсор Уилджека. — Нет-нет, я думаю, тут нужно полевое тестирование. Вот, смотри сюда, — Уилджек ткнул пальцем в собственное лицо, а потом внезапно перевел его на грудь Магнуса, едва не дотронувшись. — Видишь вон ту царапину? Правее заклепки? Мой глаз ее не фокусирует. Она есть? Магнус посмотрел вниз, его лицо было в сантиметрах от руки Уилджека. —Это не царапина. Это особенность литья. И ты сейчас нарушаешь протокол 7-B, пункт «несанкционированное приближение к старшему офицеру». — Ой, — Уилджек не убрал руку. Его голос стал тише, игривый тон сменился на более мягкий, искренний. — А какой протокол регулирует вот это? Внезапно, но без всякой спешки, он положил ладонь на грудную пластину Магнуса. Металл был теплым и прочным под его прикосновением. Магнус замер. Его оптики широко раскрылись. Тысячи процессорных циклов ушли на обработку этого простого жеста. Нарушение протокола? Бесспорно. Неуместное поведение? Определенно. Но… он не чувствовал угрозы. Только странное, согревающее его ядро тепло. — Такого протокола… не существует, — наконец выдавил он, и его голос звучал чуть глубже обычного. — Отлично, — прошептал Уилджек. Его палец медленно провел по линии брони. — Значит, это неизученная территория. А знаешь, что я тут обнаружил? — Что? — спросил Магнус, и его собственный голос показался ему чужим. — Что самые прочные, самые надежные и идеально сконструированные вещи… бывают самыми красивыми. — Уилджек наконец поднял взгляд, встречая оптики Магнуса. В его глазах не было ни капли насмешки, только чистое, неподдельное восхищение. Тишина повисла в воздухе, густая и значимая. Такт процессора Магнуса бешено колотился в груди. Он видел себя всю жизнь как инструмент, функцию, солдата. Он был «надежным», «мощным», «эффективным». Но «красивым»? Таким его никто не называл. Никогда. И в этом безумном, непредсказуемом, нарушающем все правила Уилджеке он увидел того, кто видел его. Не командира. Не символ власти. А просто его. Со всеми его «особенностями литья». Медленно, почти нерешительно, огромная рука Магнуса поднялась и накрыла собой руку Уилджека, прижимая ее к своей груди. — Твои методы наблюдения… крайне ненаучны, — сказал Магнус, и в уголке его губной пластины дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Зато эффективны, — парировал Уилджек, сияя. — На 100 процентов. — 62.3%, не более, — поправил Магнус, и это прозвучало как самая нежная шутка, которую он только мог произнести. Они стояли так несколько долгих секунд, подключенные не проводами и не интерфейсами, а простым прикосновением. Это было первое, робкое, но настоящее прикосновене. И для обоих оно было идеальным.