Запертые вместе

Лифт дрогнул, мигнул свет и остановился, выдав глухой металлический стон. — Э-э… — Питер моргнул, прижимаясь ладонью к стенке. — Скажите, что это шутка, пожалуйста. Баки фыркнул и опустился на корточки. — Если это шутка, то плохая. — Он постучал металлическим кулаком по двери. — Лифт сдох. Стив нажал на кнопку аварийной связи. Тишина. Только тихое жужжание вентиляции. — Похоже, мы тут ненадолго, — спокойно заключил он, отступив к стенке. Питер застонал. — Я знал, что мне надо было взять паучьи карабины. Ну вот, теперь я застрял с двумя суперсолдатами в железной коробке. Мой худший кошмар. — Худший? — Баки склонил голову, на губах мелькнула ухмылка. — А я думал, это твоя тайная фантазия. Питер покраснел моментально, как лампочка. — Ч-что?! Стив усмехнулся, глядя на обоих. Его спокойствие сбивало накал, но глаза выдавали, что он тоже развлекается. — Баки, не дразни его. Ты же знаешь, он всё принимает всерьёз. — А может, и не дразню, — лениво бросил Баки и сел на пол, вытянув ноги. — Тут, похоже, надолго. Можно и поразвлекаться. Питер метался взглядом между ними. Он уже чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Странно… теснота лифта, близость тел, ощущение, что выхода нет… всё это щекотало нервы. Стив подошёл ближе к нему и мягко коснулся плеча: — Расслабься. Никто тебя не съест. — Пока, — хмыкнул Баки. — Баки! — Стив бросил на него строгий взгляд, но сам сдерживал улыбку. Питер попытался отшутиться: — Ну, если кто-то и будет меня есть, то хотя бы не здесь. Тут слишком тесно. На секунду повисла тишина. Баки приподнял бровь, Стив фыркнул, а у самого Питера губы предательски дрогнули. — Ты понимаешь, что сам всё сказал? — протянул Баки и поднялся. Он подошёл вплотную, нависая над пауком. — Ребята… — Питер выдохнул, — это уже как-то… Но в этот момент Стив наклонился ближе. Его ладонь скользнула к щеке Питера, тёплая, уверенная. — Хочешь сказать «остановитесь»? Или «продолжайте»? Питер сглотнул. — Я… я не знаю. Баки усмехнулся и шагнул за его спину, с лёгкостью обнимая за талию. Металлическая ладонь коснулась ребер, холодный контраст пробежал по коже сквозь футболку. — Знаешь, паучок, иногда лифт — идеальное место, чтобы перестать думать, — пробормотал он прямо у уха. И Питер почувствовал, как губы Стива накрывают его губы. Мягко, уверенно, без спешки. Он едва не задохнулся от внезапного тепла, от силы и бережности в этом поцелуе. Баки тоже не отставал — его губы коснулись шеи Питера, чуть грубее, оставляя лёгкий след. — Господи… — Питер выдохнул, зацепившись за плечи Стива, будто мир вокруг растворился. В лифте стало жарко. Слишком жарко. Слишком тесно. Стив отстранился лишь на миг, чтобы дать пауку вдохнуть, и шепнул: — Всё в порядке. Мы с тобой. Баки провёл ладонью по его животу, поднимая ткань футболки, и добавил с усмешкой: — И мы далеко не закончили. Питер уже не пытался протестовать. Он тянулся к ним сам — к их теплу, к прикосновениям, к этим безумным поцелуям, которые заставляли забыть обо всём. Металл стен отражал их дыхание, и казалось, что мир сузился до маленькой коробки, наполненной только ими троими. И вдруг всё это стало не наказанием, а их маленькой тайной. Секунды тянулись вязко, будто лифт замер во времени. Трое дышали слишком громко, слишком близко. Стив держал лицо Питера в ладонях, целуя так, будто хотел вытянуть из него каждый звук, каждый дрожащий вздох. Его поцелуи были медленные, настойчивые, сдержанные только наполовину. Баки, напротив, был нетерпелив. Его руки уже скользили под футболкой Питера, ладонь тёплая, а металл холодный — и это сводило его с ума. Он прикусил нежную кожу на шее, оставляя отметину, и усмехнулся, когда паук судорожно втянул воздух. — Ты всегда такой сладкий, когда смущаешься, — прошептал Баки, проводя губами по линии челюсти. — Я… я не смущаюсь, — запротестовал Питер, но голос предательски сорвался, и сам он потянулся ближе к нему, словно к источнику огня. Стив прижал его крепче к себе, грудью к груди, и взглядом поймал Баки: — Ты перегибаешь. — А ты слишком осторожничаешь, — ответил тот, но всё же замедлил движения. Вместо грубости в его прикосновениях появилось что-то нежное — почти заботливое, но не менее сводящее с ума. Их троица сливалась во что-то единое — руки, губы, дыхание. Каждый поцелуй будто замыкал цепь. Питер больше не знал, на кого реагировать первым: на сильные пальцы Стива, которые осторожно, но уверенно сжимали его бёдра, или на жаркие поцелуи Баки, прожигающие кожу. Он растворялся в их внимании, в том, что они оба были здесь, с ним, ради него. — Вы… сговорились, — выдохнул он между поцелуями. — Конечно, — Стив улыбнулся и снова накрыл его губы. Баки, усевшись за его спиной, прижал его к себе крепче, и Питер ощутил, что от них двоих невозможно спрятаться — они держали его полностью. Стив впереди, Баки сзади. Он был между ними, в центре их силы и желания. В лифте воздух стал тяжёлым, электрическим, словно сам металл стен впитывал их жар. Мир за пределами кабины перестал существовать. Стив, на секунду оторвавшись, коснулся лбом лба Питера и прошептал: — Мы тебя не отпустим. Никогда. Баки прижал его за талию, шепнув в другое ухо: — И, паучок, тебе это нравится больше, чем ты готов признать. И Питер не смог ничего ответить. Только захрипел от нового поцелуя, расплавляясь между ними, отдаваясь полностью в их руки.