Пустельга

Гарри поморщился от резкого толчка и уткнулся носом в матрас, от которого пахло потом, сыростью и разлитым позавчера кофе. Гарри постарался сосредоточиться на запахах, но растягивающий изнутри член мешал. На чём ещё можно было сосредоточиться, чтобы не думать о происходящем, Гарри не знал, поэтому слегка изменил положение ягодиц и не без лёгкого удовольствия почувствовал, как головка члена прошлась по простате. Он даже не мог сказать, когда всё началось: просто в одну из промозглых одиноких ночей Снейп завозился рядом, потянул штаны Гарри вместе с трусами вниз и влажными пальцами вошёл в него. В первый раз на этом всё и закончилось, а на следующий добавился член. Большой, поначалу почти разрывающий изнутри. И Гарри почему-то ничего не сказал — просто принял происходящее как данность, стараясь игнорировать, что его собственный член зачастую даже не вставал. И не хотел называть это изнасилованием — каждый снимает стресс как может, и если Снейпу от этого всего хорошо, то Гарри не против. Ему несложно. В основном они трахались в тишине. Иногда Снейп что-то бормотал, но Гарри, как ни прислушивался, ничего не мог понять. Вероятно, он просто представлял кого-то ещё. Вряд ли пределом мечтаний Северуса Снейпа был секс с бывшим студентом на сыром матрасе. Происходило всё как по сценарию, который в определённый момент уже был известен Гарри от и до. Сначала Снейп, как и всегда, раздевал его, потом наваливался всем телом сзади и после небольшой подготовки входил. В определённый момент и тело привыкло, и сам Гарри: выходило даже отстранённо рассматривать смятый край палатки, подрагивающий вместе с ним, и абстрагироваться. А днём они искали крестражи. Снейп никогда не заговаривал о происходившем ночью, и Гарри молчал. Они вообще говорили исключительно по делу и обменивались репликами в духе «налей воды» или «сверься с картой». Пока Рон, Гермиона и остальные друзья Гарри укрепляли оборону Хогвартса, с минуты на минуту ожидая вторжения, они шатались по лесам и полям. Гарри мог бы сказать, что при этом ещё и ненавидели друг друга, но почему-то у него в сердце уже давно не было ненависти. И не мог сказать точно: она пропала до или после ночного молчаливого секса. Но секс определённо повлиял на отношение к ситуации. Иногда Снейп пропадал. Гарри догадывался, что его вызывала метка, но и это они тоже никогда не обсуждали. Снейп аппарировал обратно где-то неподалёку, обычно за полночь, и долго сидел за столом, пока Гарри притворялся, что спит. Он чувствовал магию — Снейп залечивал раны, нанесённые Тёмным Лордом. В такие ночи он никогда Гарри не трогал: наоборот, проснувшись с утра, Гарри находил Снейпа завёрнутым в кокон из одеял на другом конце палатки. Они уничтожили медальон, почти насмерть поругавшись в процессе, и выкрали чашу из Гринготтса. Всё время были вместе и до того, как последний крестраж был найден, проводили рядом невероятное количество времени. Но ничего в этих отношениях не изменилось — всё, наоборот, стало сложнее и болезненнее. Гарри так и не смог понять Снейпа. Вот и сейчас он лежал, всё так же разглядывая край палатки, и Снейп в несколько быстрых рваных толчков кончил. Его не волновало удовольствие Гарри, но и самого Гарри оно тоже будто бы не волновало. Неловко натянув трусы, он лёг на бок, укутался в одеяло и проследил за силуэтом Снейпа, который сгорбился над своим спальным местом, видимо, застегивая штаны и мантию. — Куда мы дальше? — тихо спросил Гарри, тем самым нарушая привычную тишину таких моментов. — За последним крестражем, — отстранённо бросил Снейп и наконец лёг. — Что за глупые вопросы? — Мы же не знаем, где он. — Ты сейчас собираешься это обсуждать? У меня есть план, и завтра я буду его реализовывать. Возможно, с твоей помощью. А теперь, ради Мерлина, спи. — Неприкрытое раздражение скользнуло в голосе Снейпа, и Гарри невольно почувствовал, как от обиды сжимается горло. Но переживания удалось отбросить: в конце концов, интимные отношения нисколько не изменили характер Снейпа. Когда Гарри проснулся поутру, Снейпа не было. От него остались только пустая грязная чашка и незастеленная постель. Помешивая в турке кофе, Гарри слегка злился из-за собственной бесполезности. Потом, сидя на траве и упражняясь в боевых заклинаниях с деревом, он думал, почему бы не применить одно из них на Снейпа, когда тот полезет к нему в трусы. Конечно, одного из самых сильных магов современности это едва ли остановит, но попытаться стоит. Может, Снейп и поймёт, почему Гарри так сделал. Уже затемно, всматриваясь зачем-то в темноту леса, он размышлял, почему Снейп выбрал его. В мире было столько волшебников, и многим из них восемнадцать исполнилось уже давным-давно, а не несколько месяцев назад. Все они были привлекательнее, интереснее, и, наверное, Снейп не шипел на них пренебрежительно. Лёгкий шум аппарации пронёсся по лесу, и Гарри обернулся. Снейп стоял позади, и его рука была рассечена проклятьем. Сморщившись от боли, он прошёл в палатку, и Гарри сразу же направился следом. — Где вы были? — бросил он с порога. Снейп уже стянул мантию и, сидя за столом с палочкой в руке, залечивал рану. Гарри проследил за тем, как на коже образовался крупный рубец, и пробежался взглядом по Снейпу. Несмотря на секс, Гарри никогда не видел его обнажённого тела. Сложно сказать, какие чувства оно вызвало; выигрывало, кажется, раздражение, доселе сидевшее где-то глубоко внутри. — Отвечайте на вопрос, профессор Снейп! — Какой я тебе профессор, Поттер? — тут же взвился Снейп. — Очнись! Где ещё я мог быть? Думаешь, такие раны где-то ещё можно получить, кроме как на аудиенции у Того-Кого-Нельзя-Называть? Его белки налились кровью, и Гарри слегка спасовал при виде такой ярости. Очевидно, она была направлена не на него, но менее страшно от этого не становилось. Резко накинув мантию на плечи, Снейп отвернулся и собрался, видимо, налить себе чаю, но Гарри ещё не закончил. Подавшись вперёд, он схватил его за локоть: — Что вы от меня скрываете?! Зачем я вам здесь, если в итоге ничего не делаю и просто сижу в палатке целыми днями? — Да отцепись ты, мальчишка, — снова угрожающе рыкнул Снейп, перехватил его руку и обернулся. Всё же тот яростный взгляд на этот раз был очень близко. — А, то есть сейчас я мальчишка? А ночью кто? Взрослый мужчина, которого вы с удовольствием трахаете? — выплюнул Гарри раньше, чем успел себя остановить. Лицо Снейпа окаменело. — Ты... Чёрт побери. Что ты хочешь? — Ответов на вопросы. Желательно на все по очереди, — уже спокойнее сказал Гарри и сделал шаг назад. Они так и остались стоять друг напротив друга, буравя визави взглядом. Снейп долго молчал, а потом, очевидно, сдался. — Последний крестраж в Хогвартсе, и завтра мы возвращаемся туда. Точнее, возвращаешься ты, потому что Тёмный Лорд собирается атаковать замок и я должен быть рядом с ним. На этом наше путешествие заканчивается, дальше дело за тобой. Найдёшь крестраж и уничтожишь его — убьёшь Того-Кого-Нельзя-Называть. Я ответил на твой вопрос, Поттер? — процедил Снейп, всё ещё смотря на Гарри в упор. — На первый. А на второй? — Какой ещё второй? — Зачем... Зачем всё это ночью? Почему мы никогда не обсуждаем случившееся? Почему всё происходит так, будто я проститутка, а вы платите за это деньги? Быстро, резко, грубо. Ни разу не поцеловали, не обняли меня. Для чего всё это? — Гарри чувствовал, как голос предательски дрожит, но всё же договорил до конца и отвёл взгляд. Снова бросился в глаза край палатки, и стало совсем уж противно от всего происходящего. — Нечего обсуждать. Завтра в любом случае всё кончится, Поттер. — Снейп сморщился, как от зубной боли, и собрался было снова отвернуться, но Гарри схватил его руку — уже сильнее, а затем дёрнул на себя. Снейп явно этого не ожидал: покачнулся и оказался почти нос к носу с Гарри. — Я для вас что, просто игрушка для удовольствия? Так вы решили меня использовать? Это нечестно! Может быть, если бы вы спросили, я бы и сам согласился! Поцеловали бы меня, и я бы был готов на всё. А в итоге выходит непонятно что! Я ничего не понимаю. Ничего. И вижу, как вы сейчас чуть ли не отвращение ко мне испытываете. Как это понимать? Вам хотя бы приходило в голову, что я был девственником? Выдохнув, Гарри отпустил руку, но Снейп не отошёл. Он внимательно всматривался в глаза напротив, будто пытался что-то выведать. — Вам было неприятно? — Да вы даже ни разу не дотронулись до меня! Ни разу не удосужились узнать, возбуждён ли я. Ничего не спросили, даже в самый первый раз! Ярость выплёскивалась из Гарри толчками, причём он совершенно не понимал, откуда она бралась. Всё время до этого было только смирение: если Снейп хочет, то получит желаемое. Какие есть варианты? Лишь сейчас Гарри осознал, что, кажется, до этого момента в груди теплилась робкая надежда: всё решится, война кончится, они поговорят... И сейчас — вся гамма чувств на лице у Снейпа разрушала эту надежду. — Я думал, что у вас есть язык и вы можете сказать, если что-то не понравится, — всё так же зло отозвался он, и Гарри задохнулся от возмущения: — Я младше вас, у меня нет опыта, я просто не знал, что говорить в таких ситуациях! Вы же можете просто скрутить меня чем-то вроде Круцио и взять силой. Уж лучше так, разве нет? На долю секунды со Снейпа слетело всё напускное равнодушие и на его лице проступило удивление. — Я бы никогда так не сделал. Я не насиловал тебя, Поттер. — А что это было? Как называется секс, когда одному даже не интересно, возбуждён ли другой? Если не насилие, то что тогда? Акт невероятной любви, не иначе. Сказав последнее, Гарри почувствовал, как запал кончился. Раздражение снова сменилось смирением и равнодушием, он сделал шаг назад и хотел уже было и вовсе уйти на матрас, как вдруг до него донеслось почти на грани слышимости: — Я не хотел насиловать. Просто не знал, как иначе... Гарри не представлял, что на подобное ответить, поэтому предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. А ночью проснулся от того, что Снейп решительно тянул его трусы вниз. Сначала Гарри трепыхался, стараясь отпихнуть настойчивые руки, но Снейп тут же зашептал: — Я не сделаю больно, пожалуйста, позволь мне. Я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось. И Гарри убрал руки, а после почувствовал, как на вялый член опустился горячий рот, и через несколько секунд тот уже стоял, а головка упиралась Снейпу в горло. Это было до дрожи в пальцах приятно, и Гарри позволил себе отдаться ощущению. Снейп двигал головой уверенно, пропускал в горло, облизывал и посасывал, одновременно гладя яички. От подступающего оргазма у Гарри закружилась голова, и он кончил прямо в рот, забыв, что ещё секунду назад хотел оттолкнуть Снейпа. Тот же всё проглотил без нареканий, чуть отстранился, вытирая тыльной стороной ладони рот, а потом подался вперёд и навалился на Гарри всем телом. На секунду показалось, что сейчас снова будет грубый секс, и горячая волна страха поднялась к горлу, но Снейп сделал совсем другое — впился Гарри в губы по-звериному грубо, будто мечтал об этом всю жизнь. — Прости, — шептал он между рваными поцелуями и тут же засовывал язык Гарри в рот. — Прости, я не хотел. Гарри резко толкнул его в грудь, перевернулся на четвереньки и подскочил. От страха и непонимания свело живот, он нашарил в темноте очки и палочку, натянул штаны и наконец смог посмотреть на Снейпа. Тот лежал там же, абсолютно неподвижно, и казалось, будто бы он заснул в таком положении. Вытянув перед собой палочку, Гарри сказал: — Ты не можешь по-нормальному. А я не могу так. Пойми, Снейп, я тоже живой человек. — Гарри... — прохрипел Снейп, и прозвучало это так затравленно и одновременно знакомо, что Гарри похолодел: не мог же всё это время Снейп нашёптывать его имя? Кажется, никогда раньше он не произносил его. — Мы закончили тут. Меня ждут мои друзья, и я больше не хочу всего этого испытывать. Мне кажется, пока мы разрушали крестражи, я разрушал себя. Или ты меня. Пока не знаю, но обязательно выясню это, когда закончится война. Возможно, у нас получится нормально поговорить, но сейчас я ухожу. — Помявшись, Гарри тихо добавил: — Прощай, Северус. И аппарировал. * * * Петляя между могилами, Гарри привычно выискивал взглядом нужную. Северус Тобиас Снейп. Сжав в руках букет ромашек, Гарри присел рядом с надгробной плитой и грустно улыбнулся: — Привет. Ты как тут, не скучал без меня? Я решил сегодня взять ромашки, а то всё лилии да лилии. Надоели тебе, наверное. — Положив букет рядом с остальными, ещё не завянувшими с прошлой недели, Гарри продолжил: — У меня всё в порядке. Потихоньку восстанавливаюсь, хочу вернуться в Хогвартс, а потом пойти в авроры. Страшно, но есть ощущение, что это моё призвание — помогать другим. Не смогу без этого жить. Если бы ты знал, как мне жаль, Северус, что мы так и не поговорили. Всё думаю об этом каждый день и схожу с ума. Вот бы понять, что именно ты хотел от меня тогда? Это была такая извращённая любовь или ты вымещал на мне злость за отца? Или что-то ещё, чего я никогда не узнаю? Как же ты подвёл меня, Северус, когда умер. Но, наверное, так было нужно. Мы тогда точно не смогли бы прийти к адекватному решению — слишком сильно ломали себя и друг друга. А теперь уже ничего не вернёшь... Гарри вздохнул и поднялся. Он честно старался жить дальше, оставляя ворох нерешённых вопросов позади. Но больная привязанность, возникшая у них со Снейпом в последние дни войны, никуда не девалась. И иногда казалось, что она останется на всю жизнь. Пока Гарри не решил, как к этому относиться, но никого больше к себе не подпускал, даже на одну ночь. Уже уходя с кладбища, он в последний раз обернулся и увидел, как на надгробие села птица. Крылья у неё были рябые, мордочка — маленькая, а клюв — закруглённый с жёлтыми пятнами. Дома Гарри узнал, что это была пустельга.