исповедь подростковых лет (십대의 고백) (18+)

      3 am walk (slowed & reverb version) — daniel.mp3.       Я смотрел на то, как снежинки падали с ночного неба мне на лицо. Ощущал их холод и то, как сильно щипало мои красные ланиты от мороза. Я не знаю, сколько времени прошло с того, как поссорившись с родителем я вышел из квартиры громко хлопнул дверью. Психологи говорят, что у парней часто ссоры именно с матерями, а у девчонок с отцами, но, знаете, хуйня всё это полная. Если родитель идиот, то ты с любым ругаться будешь. Мне вот, например, не повезло родиться именно в этой блядской семье. Смотрю на своих одноклассников и пиздецки завидую им. У одноклассника родаки каждый сезон гоняют отдыхать, у одноклассницы тоже, и даже на собрания ходят, один я как придурок езжу отдыхать к бабушке. Пусть свою Ба я люблю, но всё равно…       Я завидую. У других родители любят, у меня же… да они ненавидят меня. Я не удивлюсь, что они сделали-то меня попьяне. Мама работает, копеечка имеется, жить есть на что; отец тоже. В целом, всё как у всех, но хуже. Меня не понимают родители и не хотят понимать. Чмом себя чувствую постоянно из-за этого. Ну что им сложно что ли просто спросить, как у меня дела? Ненавижу это. Всем сердцем ненавижу. Приходишь домой и поговорить не с кем. Спасибо, что хоть не пьют, а просто морально игнорируют моё существование. Кажется, так проще. Они ведь тоже когда-то были подростками, неужели у них было всё по-другому?       Я устал от этой постоянной ненависти к себе. Смотрю на своё тело и ненавижу его. По бокам складки, на ногах есть растяжки, а куда мне это? Мне нельзя. Я же человек. Меня такого никто не полюбит. А можно ли вообще меня любить? Есть за что? Я думаю нет. Родители не любят, а я с ними с детства, так если люди, которые знают меня от и до, игнорирую меня, может быть, остальным я также не интересен? Так оно и есть.       Будучи в младших классах, я часто слушал от старшеклассников то, как круто вырасти. И вот я на их месте и что? Что крутого в том, чтобы топить себя в этой боли? Отчаяние? Я не понимаю, это я такой неправильный или люди вокруг меня? Но смотря на них, на то, как живут они, я… Я ненавижу себя за свою жизнь.       «В будущем всё будет хорошо» — услышал я однажды эту фразу, но мне кажется, она врёт. Хотя скорее, нагло пиздит. В каком будущем всё будет хорошо? В будущем, в котором не будет меня? Это больше походит на меня.       Ненавижу… сидеть тут ненавижу, чувствовать это всё. Смотрю на замерзающую реку и сердце дрожит. Почему оно у меня есть? Зачем мне чувствовать это всё? Я не хочу. Только не улетевшие утки медленно плывут по остаткам воды, только снег тает, попадая в реки и только я рыдаю навзрыд во втором часу ночи сидя на берегу у леса на окраине города. Снег смоет тягости мои, дождь похоронит тело. Осталось, выходит, дождаться весны. Сколько ещё раз я должен сказать себе, что всё будет хорошо? Сколько? Уже и говорить бесполезно. Я устал. Я не хочу вставать с кровати, не хочу ходить в школу и делать вид, что у меня всё хорошо. Нихуя не хорошо. Кому я вру? Осталось только сторчаться и всё на этом.       Почему другие могут быть счастливы, а я нет? Какое плохое зло я совершил, что сейчас должен морозить зад, думая только о том, как было бы здорово утопиться в этой речке?       Меня убивает влюблённость. Это мерзкое чувство, когда дыхание замерзает, как снежинки на пёрышках мёртвых птиц, оно губит меня. Я смотрю на этого человека и, кажется, в моменте я счастлив. Быть рядом с ним… вроде это чувство называется счастье? Я не уверен. Но… мне столь спокойно рядом с ним, что я забываю про свою ненависть, своё тело и дурацких характер. Мы переписываемся допоздна, не можем оторваться от телефонов, а в школе мелко здороваемся и не общаемся. Меня это бесит. Кто я, блять, для тебя, что ты вот так просто сначала разговариваешь со мной, а потом игноришь? Нахуй ты делаешь это всё?! Я же не игрушка, я, блять, человек, и мне больно!       Сука. Ненавижу это. Может быть лучше если я умру? Сдохну под забором и всём станет легче? А мне в том числе? Ну сколько можно всё это терпеть? Я заебался говорить себе, что всё будет хорошо. Говорю, говорю, а толку никакого. Я пытался меняться, пытался менять жизнь, но я заложник обстоятельств. Мне в этом говне ещё минимум до окончания школы вариться. Да и-то я уверен, что потом, в колледже, ничего не измениться. И меня бесит, что я верю в то, что всё будет хорошо. Верю, что там, после школы меня ждут мои люди. Рациональная часть мозга говорит об обратном. Я верю ей только тогда, когда этот ебучий ком в горле разрывает мою гортань. Кажется, скоро на шее трещины появятся из-за этого. Ну и пусть, моё уродливое тело уже ничего не испортит.       Снег продолжает падать, а звёзд невидно. Я люблю звёзды. Где-то я слышал, что звёзды указывают дорогу в истинный путь, но, куда не посмотри везде звёзды, неужели любой путь может стать истинным? Иногда я верю в это. Знаешь, смотрю на небо и думаю, а пойду я в творчество. Попробую заниматься тем, что мне нравится. Так аккуратно наслаждаться тем, что получается. Но… какой из меня Творец? Творцы — Великие люди, а я ублюдошное пятно на белой рубашке, ебаный скол на фарфоровой чашке, нежеланный ребёнок в семье — Я. Поэтому, я думаю, что звёзды врут. Но врут только мне.       Я падаю спиной на землю, ощущая, как же сильно я замёрз. Снег засыпает моё тело, от этого легко, но в то же время трудно. Мне тяжело дышать… я начинаю задыхаться. Кладу руку на сердце и чувствую, как же сильно оно бьётся. Разбивается скорее. А может ли моё настоящее сердце разбиться? Рассыпаться подобно хрусталю? Метафорическое давно разбито, скорее, перетёрто в порошок. А как быть с настоящим?       Я поворачиваюсь на правый бок и чувствую, как собственные слёзы начинают капать на снег. Какое же я ничтожество…       — Снег… — дрожащим голосом скулю, как раненный пёс, — укрой меня здесь. Похорони меня.       И снова плачу. Всё так размыто, всё столько на поверхности… Моя жизнь — рябь на воде, камень на дороге, бычок сигареты, засунутый в дыру в кирпичной стене. Мне кажется, я никогда не смогу стать «глубоким» человеком. Интересным человеком. Все мои чувства — затоптанная в землю монета.       Я хочу умереть, я больше не хочу терпеть.       Сбрасывая с себя снежинки снега, что успели насыпаться на мою куртёшку, я поднялся с земли, чувствуя, как сильно колит кожу на бёдрах. Но ничего, сейчас будет ещё хуже. Не снимая ботинок, под тишину кричащего леса, я встал на камень у реки. Утоплюсь и дело с концом. Так всем будет лучше. И мне в первую очередь.       Я колеблюсь, смотрю на воду, видя в ней своё отражение. Почему моё лицо настолько несчастно? Я ведь обычный. Я тоже могу жить и любить. Сомнения одолевают меня, но… Нужно действовать. Я ступаю правой ногой в ледяную воду, чувствуя, как сильно горит моя кожа. Но я молчу. Не смею кричать. Я не достоин беспокоить лесных жителей. Вторая нога тоже опускается, и я ощущаю, как быстро ледяная вода заполняет сквозь пластиковый замок ботинок.       Идти тяжело, я рыдаю навзрыд, пока снежинки таят на ресницах. Я замерзаю. Я действительно умираю, да? Дрожь сковывает меня, сердце сжимается, а крик, в конечном итоге всё же раздаётся, пугая рядом плавающих уток. Они, вспорхнув, улетели прочь. Я так и остался стоять по бёдра в ледяной воде. «Этого я заслужил, да?» — думаю про себя. Руками крепко обнимаю сам себя, реву, кусая губы. Смотрю на снег и воду, на пустоту…       — Нет, — вдруг неожиданно шепчу. — Я хочу жить.       Глаза распахиваются, я замечаю Луну. Полную такую, красивую. Она будто улыбается мне и впервые я чувствую себя не одиноко. Быстрыми шагами, насколько позволяет плотность воды, я выбираюсь на берег, хватаю сумку, которую оставил на том самом камне и бегу домой. Бегу без оглядки, по лесу, хрустя костями снега под ботинками и булькаю водой в серых джинсах.       Я хочу жить. Мне нельзя умирать. Если я умру — я сдамся. Я попробую… снова попробую жить. И срать кто там что там говорит про счастье и чувства. У меня всё своё. Я сам придумаю себе Счастье и нарисую его на холсте белого Снега, разукрашу красками яркого Заката, а теней добавлю улыбкой Луны, а кистями моими станут мои Чувства.       Если я сдамся я проиграю.       Но я не сдамся.