Рваные пиджаки, ботинки и дурацкий остров

      Очутившись на берегу моря, Козлик некоторое время с недоумением озирался по сторонам. Прохладный морской ветерок освежил его, и голова у него перестала кружиться. Постепенно он понял, что сидит не на карусели, а на обыкновенном морском берегу. Рядом, раскинув руки, лежал Незнайка. Глаза у него были закрыты. «Спит», — решил Козлик.       Он стал глядеть на волны, которые с шипением и рокотом ритмично накатывались на отлогий песчаный берег и, постепенно смолкая, убегали обратно в море. Неизвестно, сколько бы просидел Козлик, любуясь на волны, если бы его не начало пробирать чувство голода. Прохладный ветер освежал лицо, и голова немного прояснилась. Он присел на колени, собрал сухие ветки и начал пытаться развести костер. Дымился песок, искры разлетались во все стороны, а Козлик в то же всремя морщился, стараясь разжечь огонь. — Ах, этот ваш дурацкий остров, — пробормотал он себе под нос. — Ни дров, ни огня…       Тем временем неподалёку зашевелился Незнайка. Он медленно открыл глаза, почесал затылок и протер лицо ладонью. — Где мы?.. — пробормотал он, садясь на песок и морщась от яркого солнца. — Ах, вот оно что… дурацкие бараны…       Незнайка подсел поближе, помогая поправлять ветки. Когда костёр наконец зашипел и немного разгорелся, они сели рядом на песок, согревая руки. Волны медленно накатывали на берег и так же тихо уходили обратно в море. — Знаешь, Козлик… — сказал Незнайка, тихо глядя на огонь, — я надеюсь, что Знайка нас найдёт. Он же не собирается оставить нас здесь?       Козлик посмотрел на друга и ответил: — Конечно, найдёт. Но — он собрался с мыслями, — мы должны держаться вместе, пока он не прилетит. Незнайка кивнул, сжал колени и тихо добавил: — Да… держаться вместе. И чтобы никто из нас не превратился в баранчика       Козлик сел поближе к Незнайке, опустил глаза и будто сам себе начал рассказывать: — Был у меня когда-то приятель… Мы вместе работали на складе — ящики таскали. Всё у него было поновее: костюмчик чистенький, ботинки блестят, пуговицы на месте. А у меня всё наоборот: сапоги рваные, пиджак на локте протёрт, да и пуговица на нитке болтается. Козлик вздохнул и почесал затылок.       —Ну вот однажды мы оба заболели. Я чихаю, он чихает. Я кашляю, он кашляет. Думаю: «Думаю: «Будем вместе лежать». . Ага, разбежался! Его оставили лечиться, сказали: «Пригодится ещё». А меня — гуляй! Вот я тогда и понял: костюмчик можно заменить, пуговицу пришить, сапоги новые купить. А вот человека который всегда рядом с тобой, никак нельзя заменить       Козлик посмотрел на Незнайку внимательно, серьёзно, без улыбки: — Вот я думаю… если в жизни хоть раз найдётся кто-то, кто не отворачивается, когда ты простужен и без сапог, — это куда важнее всех костюмов и богатых домов. Незнайка слушал внимательно, но на этот раз не перебивал и не ерзал. Наконец тихо сказал: —Знаешь, со мной ведь тоже никто не возится. Подумаешь, какой-то Незнайка. А ты вот рядом.       Козлик смущённо отвернулся, но добавил почти шёпотом: — Значит… если я вдруг окажусь без всего, не уходи, ладно? Незнайка поднял глаза и впервые не стал отшучиваться: — Я не уйду. Ты для меня — такой. Он смутился от собственных слов, быстро отвернулся и пробормотал: — Но только никому не говори, что я такое сказал! А то подумают ещё… что я тут, понимаешь, размяк. И, чтобы скрыть неловкость, пихнул Козлика в бок палкой: — Ну ладно, хватит философствовать! Завтра встанем и выберемся отсюда, вот увидишь!