Теперь и навсегда

*** За три дня до даты свадьбы нужно было обустраиваться в выбранном месте. Здесь травинки и деревья отражались в почти кристально прозрачной реке, от ветра махали пышными ветвями высокие сосны, а в ярко-голубом небе медленно продвигались кучевые облака, под которыми пролетала небольшая стайка диких уток. У самого берега, на мягком песке, появились Константин в обнимку с Марком и в паре метров от них Теодор. Последний мельком осмотрелся и направился к примеченному ранее месту — ближе к деревьям. — Вы пока осматривайтесь, а я возведу нам дом. Константин направился куда-то к лесу. Между деревьев не было ни намёка на хоть какую-то тропинку, но невысокая трава позволяла спокойно пройти и без нее. В лесу приятно пахло нагретыми солнцем листьями, хвоёй и мягким мхом. высоко в кронах деревьев щебетали птицы, недалеко от места телепортации шумел тот самый водопад с фотографии, омывая камни. Зайдя немного вглубь леса — так, чтобы вид на реку начало скрывать забором из стволов сосен, Константин остановился, осмотрелся, изучая местность и сделал сложный пасс рукой. Перед ним появился словно стеклянный купол, скрывающий под собой эту часть леса, берег реки и саму реку примерно до ее середины. Купол мигнул ярким светом и тут же исчез. Константин устало выдохнул и телепортировался обратно к берегу, присаживаясь прямо на землю — после создания скрывающего заклинания сил почти не оставалось. За это время Теодор успел создать небольшой одноэтажный дом из темного бруса, с большой угловой террасой, панорамными окнами и невысокой двускатной крышей, которая закрывала одну сторону террасы. Он расположился недалеко от берега на небольшой пустой полянке, полукругом окруженной соснами. Когда Константин вернулся, Марк уже стоял на террасе, завороженно наблюдая за тем, как недалеко от дома, между сосен вырастала будто из-под земли площадка для церемонии пока еще без украшений. Доски платформы того же оттенка, что и дом, складывались, как пазл прямо перед рукой Теодора и уже через несколько секунд сложились в аккуратную уютную круглую площадку. На втором из двух же уровней платформы, между стволов деревьев растягивались то ли ленты, отчего-то хорошо держащие форму, то ли железные проволоки, напоминающие волны, и тем самым подчеркивая красоту шумящего чуть сбоку водопада. Теодор отряхнул руки и с усталой улыбкой направился к Марку. — Спасибо, Тео! — Шрадер порывисто обнял Теодора и с восторгом оглядел площадку и дом. Сквозь окна последнего было видно большие уютные шторы, просторную гостиную с угловым диваном и широкий дверной проем, за которым стоял кухонный остров, а на нём — пиала с фруктами. — Не знаю, как вы, но я бы уже перекусил, — Теодор открыл дверь, пропуская внутрь Марка. Обернулся к Константину, — Константин, вы с нами? — Да, сейчас приду, — Рихтер подобрал с песка плоский камушек и запустил его в воду, тот пролетел три раза, едва касаясь воды, с бульком уйдя под воду на четвёртом прыжке. Зайдя в дом первым, Марк с изумлением выдохнул: изнутри дом казался больше, чем был снаружи. Под почему-то очень высоким потолком висели несколько люстр из целых брёвен, между мебелью пространства тоже было будто бы больше, чем казалось с улицы. Из просторной комнаты, помимо двустворчатой двери на кухню, вели еще две двери: в ванную и спальню. Весь оставшийся день и вечер мужчины провели за вкусной едой, приготовленной Теодором на костре, просмотром фильма и отгоняя Константина от работы. Проще говоря: довольно спокойно. Чего нельзя было сказать о следующем дне... Уже с утра всё начинало идти не так и даже солнце, светившее вчера до самого заката, не хотело выбираться из-за облаков. На время завтрака Марк обнаружился у реки. Накинув капюшон худи, он сидел на плетеном стуле, который вчера создал Теодор, и невидящим взглядом провожал рыбу, хорошо заметную в прозрачной воде. Константин окликнул его, не спускаясь с террасы. Ответа не последовало. — Марк? — Рихтер дошел до середины расстояния от Марка, зазывающе махнул рукой. — Завтрак готов, пойдем в дом. — Я не хочу, — голос прозвучал тихо и хрипло, похоже, будто Марк только что (или все еще?) плакал. — Всё в порядке? — Константин обеспокоенно нахмурился и подошел ближе. — Не знаю, — Марк пожал плечами и задумался. — Нет? — ответ прозвучал скорее вопросительно. С одной стороны, всё было хорошо, но с другой… В голове, заевшим диском крутились десятки похожих мыслей. Как пройдет свадьба? Не забудут ли они клятвы? А если порвется чье-нибудь платье? Конечно, Константин или Теодор смогут его зашить магией, но атмосфера уже будет не та... Или что будет, если Марк споткнется на своих каблуках?.. Сломается аппаратура? В общем, его терзало беспокойство. Марк смахнул капюшон и каким-то жалобным взглядом посмотрел на Константина. — Расскажешь?.. — Я боюсь свадьбы. В смысле, я ее очень хочу... - тут же уточнил Шрадер. - Просто... Что-то ведь может пойти не по плану? — Марк уже приоткрыл рот, готовясь перечислять все свои страхи, но медленно сомкнул губы и отвернулся обратно к реке. Недалеко от берега с плеском проплыла рыба. Константин присел на корточки перед Марком, и приобнял его за плечи — тот отчего-то неуверенно прислонился своим лбом ко лбу Рихтера, печально улыбнулся и запустил пальцы в его волосы. Всё его, Марка, тело окутывало неприятное щекотное ощущение. Оно скоблилось изнутри, пробегалось по каждому сантиметру кожи мурашками. Но прикосновения Константина заставляли их, если не исчезнуть совсем, то стать не такими сильными. Рядом с любимым становилось спокойнее и ком в горле постепенно исчезал. Константин осторожно провел большим пальцем по сгибу локтя Марка, прикрыл глаза. — Мне тоже страшно. Каждый чертов день, — а ведь прошло полтора месяца, — в ожидании я думаю о том, как всё будет. В свадьбу и... После, — Рихтер резко замолчал, тихо прочистил горло. В его голове и правда тоже плотно засели страхи. Они шептались и кружили в уголках сознания. Что, если после заключения брака его перестанут любить? Бросят, сбегут, скажут, что вся та любовь — фальшь, на которую глупый Константин Рихтер повелся. Может ли всё это оказаться сном? Константин сейчас проснется в своей комнате один на холодной кровати... Кажется, эта мысль появилась из-за прохладного утреннего ветерка. Это ведь правда был он, а не твердый матрас? Константин встряхнул головой, прогоняя холодок. Слабо улыбнулся Марку, и отстранился, постарался заглянуть ему в глаза: — Но... Обещаю, всё будет хорошо, — Константин вытянулся, касаясь губами макушки Марка. Пара горячих слезинок упали куда-то на мягкие волосы. Марк провел тыльной стороной ладони по своим щекам, будто и по ним катились соленые капли. Желая поддержать, он нашел и сжал ладонь Константина свободной рукой, еще ниже склонился к нему и вжался в чужую грудь, посапывая и иногда шмыгая носом. Константин наколдовал перед собой небольшую подушку и приземлился на нее коленями, удобнее обнимая Марка где-то ниже лопаток. Кажется, что они сидели так целую вечность, но через десяток минут Константин всё же аккуратно отстранил от себя Марка, поцеловал тыльную сторону его свободной ладони — и Марк с нежностью улыбнулся. Он провел по чужой щеке кончиками прохладных пальцев, а затем и всей ладонью. Заметив холод, исходящий от чужих рук, Константин мягко сжал ладонь Марка в своих. — Замёрз? Получив утвердительный ответ, Рихтер прикрыл глаза, направляя тепло магии на Марка. Внезапно Шрадер тихо заговорил: — Родной, всё будет хорошо… После свадьбы — точно, — Марк неловко улыбнулся. — Я сделаю всё возможное, чтобы тебе было комфортно, — Марк перенес руку на предплечье Константина, собираясь успокаивающе поглаживать. Правда, уже в следующее мгновение резко задеревенел, словно только что его посетила какая-то пугающая догадка. — Если ты... — он прочистил горло и продолжил севшим голосом, — если ты передумал... свадьбу можно… отменить… — последнее слово прозвучало совсем уже дрожащим шепотом, так что его было почти не слышно. В ту же секунду, как Марк закончил фразу, Константин выдернул свою руку из-под чужих пальцев, вскинул брови, широко шокированно распахнул глаза и отшатнулся, едва не уронив соседний стул, отчего предмет мебели немного поменял свое положение, больше разворачиваясь к Марку. Подушка из-под колен Рихтера тоже выскользнула и оказалась под стулом, на котором сидел Марк. Теперь брюки Рихтера касались грязного песка. — Что?! — Константин заглянул в лицо Шрадера, но не нашел в нем ничего, что говорило бы о шутке. — Марк, конечно, нет! — Константин резко подался вперед, впиваясь в губы Марка своими. Снова прижался своим лбом к его, проговорил тихо, перебирая пальцами его волосы на затылке: — Я не передумал. Никогда уже не передумаю. Лицо Марка приобрело облегченное выражение, уголки губ мягко приподнялись в слабой улыбке. Марк коротко поцеловал Константина в щеку. — Я счастлив это знать. — Теперь пойдём завтракать? Тео нас наверняка уже потерял... Серые облака начали расступаться, пропуская яркие солнечные лучи, которые заставляли сверкать утреннюю росу и пробивались сквозь воду, подсвечивая плывущую куда-то небольшую стайку рыб с серебристой чешуёй. К сожалению, все проблемы этого дня не закончились утренними. Сегодня Теодор добавлял детали к террасе и платформе, сверяясь со списком в своем маленьком черном блокноте. Пункты в нем располагались ровно по клеточкам и с порядковыми номерами. Из-за переживаний, внимание рассеивалось, Теодор случайно пропускал какие-то пункты, ставил галочки напротив еще невыполненных задач. Магия тоже подчинялась с некоторыми трудностями, чувствуя нервозность обладателя: праздничные шары первые пару раз получались не белыми с серебром, а ярко-зелеными; когда скатерть получилась наконец-то без дыр и правильной формы, на ней откуда-то взялся принт в чёрный горошек; настольные подсвечники никак не хотели становиться канделябрами с тремя рожками. Теодора это начинало раздражать всё больше и магия слушалась еще хуже. Константин помогал, насколько мог, но ко второй половине дня в голове зазвучал голос Мессира — значит, нужно срочно переместиться в Ад. Появился Рихтер только к ночи. К утру следующего дня у стены дома, примыкающей к террасе, стоял железный диджейский стол. На столе находился такой же, как у Марка на выступлениях, диджейский пульт, а от него аккуратными четкими линиями утекали вниз провода. По бокам стояла пара огромных колонок с яркими прожекторами над ними. Почти весь день Марк настраивал оборудование, чтобы сыграть небольшой сет, который он написал за месяц (это было довольно трудно, но Марк справился на отлично). Теодор доделывал праздничный торт и потому попросил мужчин какое-то время не заходить на кухню, чтобы дизайн десерта оставался сюрпризом. Константин же в это время добавил еще каких-то деталей для свадебной церемонии и опять на несколько часов отправился в Ад. Под конец дня мужчины вновь собрались вместе и устроились на садовой качели, на которой оказалось очень уютно пить теплое какао. Несмотря на расслабленный вечер, ночь на день свадьбы была ужасной. Перед столь важным событием необходимо было выспаться, но внутреннее напряжение не давало расслабиться даже для того, чтобы провалиться в сонное царство. Мешало вообще всё: начиная с одеял, под которыми казалось, будто тело — пломбир, положенный на раскаленную плиту, а без одеял по оголенным плечам пробегал холодок, и заканчивая порывами ветра, которые заставляли деревянный дом потрескивать. А мысли крутились в еще большем количестве и на максимальных скоростях. Казалось, что свадьба уже началась: вот мужчины по очереди произносят клятвы и обмениваются кольцами, вот фотосессия, распечатанные фотографии с которой они потом вклеят в большой бежевый фотоальбом. Затем начинается свадебный танец: шаг вперед правой ногой, потом приставить рядом левую и снова шаг правой. В конце дня — ужин с тортом и брачная ночь. Но нет. В комнате было темно. На электронных часах половина первого ночи и внизу маленькая надпись с сегодняшней датой — днём свадьбы. Всё еще впереди. Такие мысли не покидали бы мужчин всю ночь, если бы у Теодора и Константина не было магии. Свои нервы они, хоть и не сразу, но успокоили. А вот Марк такой возможностью не обладал и потому об этом позаботились его демоны. Константин наколдовал третье, комфортное одеяло, а Теодор помог спокойно заснуть, прошептав какое-то заклинание, а может, заснуть помогли простые объятия. Несмотря на отчасти беспокойную ночь, утро самого важного дня началось чудесно. Теодор встал еще когда кухню озаряли теплые лучи рассветного солнца, пробивающегося сквозь ветви. Уже к восьми утра на прикроватной тумбе стоял деревянный поднос с ароматным завтраком. Марк, нежась, тихонько что-то пробормотал, сделал глубокий вдох — в нос ударил аппетитный запах чего-то жареного, ванильного и кофейного. Шрадер потянулся с улыбкой и лениво открыл глаза. Перед ним на кресле сидел Теодор, умиротворенно наблюдающий за его сном явно не первую минуту. — Доброе утро. Я встал пораньше и приготовил завтрак, — Теодор указал подбородком на поднос. Марк хмыкнул от неожиданности, осмотрел аккуратно уложенные на двух тарелках блюда: на одной была простая яичница, украшенная разрезанными томатами черри и листьями шпината, на второй — сырники в форме аккуратных сердечек. — Ого! Тео, это очень мило! — Марк широко улыбнулся и принял вертикальное положение, облокачиваясь об изголовье. Поднос сам по себе приподнялся в воздухе на несколько сантиметров и плавно подлетел к бедрам Марка, укрытым одеялом. Из ведущей в душ двери показался Константин. Он с удивлением осмотрел Теодора, поднос и Марка, сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом и наклонился ближе к Марку, заглядывая в его тарелку и демонстративно морщась от вида сырников. — У тебя в тарелке сырники-сердечки! — заметил Константин, как бы выражая презрение к такой милой подаче. — Завидуешь? — Марк хихикнул и отправил в рот отрезанный кусочек одного из тех самых сердец. — Ещё чего! — Константин хмыкнул. — Кстати, Константин, присоединяйтесь! Это вам! — Теодор приглашающим жестом указал на поднос с другой стороны кровати, на котором располагалось всё то же самое за исключением сырников — они были обычной круглой формы. Константин быстро улегся на кровать, поставил поднос на свои ноги и сделал пару глотков кофе. Внезапно сказал капризным тоном: — А, может, и завидую! Теодор прыснул в кулак и щелчком пальцев поменял форму разрезанных помидорок черри — теперь они напоминали милые сердечки. — Всё для вас! Константин удивлённо посмотрел в свою тарелку. Теодор серьезно наколдовал ему милые сердечки?! Какой ужас. Не говоря ни слова, Константин просто окинул помидоры осуждающим взглядом, воткнул вилку в одну из половинок и отправил ее в рот с самым серьезным на свете выражением лица. Но Марк и Теодор знали, что Константину наверняка понравилось. Закончив завтрак и заставив исчезнуть подносы с посудой, Константин щёлкнул пальцами — рядом с Марком и на коленях Теодора появилось два шикарных букета. В букете рядом с Марком, обернутом крафтовой и приглушенно зеленой бумагой было несколько сортов роз: от нежно-розовых кустовых до крупных желтых, розовые гвоздики, белые эустомы, альстромерии, соцветия лимониума и немного веточек эвкалипта с вытянутыми листьями. — Константин? Это... Букет? — Марк прозвучал удивленно и, если до этого был сонным, то сейчас проснулся окончательно и даже приподнялся на кровати. — Он... Он прекрасен! Спасибо! — Марк пододвинулся ближе к Рихтеру и чмокнул его в угол челюсти. — Да, букет. Из очень дорогого цветочного, — Константин улыбнулся, следя за реакцией мужчин. Теодор с чувством вдохнул свой букет — приятную пряность розовых гвоздик, дополненную сладостью белых и кустовых кораллового цвета роз, и свежесть, почти как чистота комнаты, веточек эвкалипта, отличающихся от тех, что у Марка круглой формой листьев. — Боже, это просто восхитительно! Они очень вкусно пахнут! Мне очень приятно, спасибо, Константин! — Теодор не смог сдержать чувств и по его щеке покатилась блестящая капелька. Он отложил букет на кресло, а сам подошел к Рихтеру, наклоняясь и мягко целуя. Оторвавшись от губ Теодора, Константин поспешил постараться перевести тему, чтобы не говорить о букетах: — Раз все рады, думаю, можем пойти подготавливать двор? Все эти ваши любимые огоньки и скатерти. — Наши? А с чего это вдруг они наши? Они и Ваши тоже, Константин! — шуточно упрекнул его Теодор. Константин лишь фыркнул. Уже на улице к стоящему на нижнем подиуме Константину по белоснежной ковровой дорожке подошел Марк. Он оглядел появившиеся свечи под ногами Рихиера, поднял голову к ветвям с нераспустившимися бутонами белых роз, вплетённых между проволок, похожих на потоки водопада между сосен. — Вам нужна будет моя помощь? — Вряд ли ты чем-то сможешь помочь двум взрослым демонам, — мягко улыбнулся Константин и сразу посерьёзнел. — А ты что-то хотел? Марк хмыкнул и продолжил, отвечая на вопрос: — Я думал прогуляться. В лесу. Вы ведь… — он неопределённо взмахнул рукой, — …создавали барьер от животных? — Конечно. Как только мы телепортировались. Но... Все равно... — Константин опустил глаза, точно ему было сложно это озвучить, — …будь осторожен. Марк расплылся в улыбке, коротко поцеловал Константина в губы, едва касаясь. — Буду. В лесу оказалось еще волшебнее: мох выстилал путь подобно той ковровой дорожке у места проведения церемонии, солнечные лучи с трудом проскальзывали между ветвей сосен, а там, где им удавалось показаться, напоминали свет от прожектора. Будто совсем скоро под лучи выйдет какой-то лесной диджей и под его музыку начнут прыгать зайцы и подпевать птицы. Марк остановился у большого поваленного дерева. Из выемок и трещин прорастали какие-то белые грибы с зонтикоподобными шляпками. Марк пригляделся к одному из них: на ножке, в самом низу, под наклоном рос еще один крошечный гриб. Форма маленькой шляпки была такой, что невольно напоминала половой член. Марк хихикнул, достал из кармана телефон и сделал фотографию — Константин наверняка тоже посмеется. За деревом оказалась солнечная полянка, усеянная яркими цветами: ковер красноватого клевера, окруженный желтыми пучками одуванчика, а ближе к лесу виднелись белые маргаритки. Спустя час Марк вышел недалеко от реки — немного дальше от того места, от которого уходил. Как только вдалеке показался Константин, сидящий на плетеном стуле прямо у воды, Марк завел руки за спину, явно что-то пряча. Рихтер заметил движение боковым зрением, сразу повернулся к нему и дождался, пока Марк окажется в нескольких метрах от него. — Только не говори, что ты принес из леса больного бешенством ежа, — Константин с подозрением оглядел Марка, задержав взгляд на выглядывающих из-за спины локтях. — Спасибо, у меня уже есть один бешеный ёж. Сидит передо мной и ворчит, — хихикнул Марк. — Больше мне не надо! — Не похож я на ежа, — Константин недовольно фыркнул. — Ещё как похожи. Вы прямо сейчас вылитый ёж, — с террасы по короткой лесенке спустился Теодор. — Марк, так что ты принёс? — с теплой улыбкой и неподдельным интересом спросил профессор. Марк немного неловко вытянул вперёд руки. В них было два небольших букетика из белых маленьких астр, насыщенно синих васильков, розового и красноватого клевера, множество крошечных соцветий тысячелистника, какие-то колоски, яркий одуванчик и по паре скудненьких веточек земляники с одной-двумя ягодками. Ровно по центру каждого из букетов красовалось по большому цветку кувшинки. Шрадер взволнованно протараторил: — Я тоже захотел вам подарить цветы, но не подготовился. А магии у меня нет... поэтому я побродил по лесу и... В общем, вот, — Марк с неловкой улыбкой опустил взгляд на цветы, а затем посмотрел на мужчин, ожидая реакции. — Ого! Марк, я... — Теодор забрал букетик из правой руки, прокрутил его в разные стороны, желая рассмотреть каждый цветочек, — Спасибо большое! — он коротко поцеловал Марка в губы. — Очень милый букет! Ты даже за кувшинками сходил! — выражение лица Теодора стало немного обеспокоенным: — Ты не промок? — он осмотрел Марка, замечая мокрые края штанов. Марк смущенно улыбнулся. — Да не за что... — быстро мотнул головой, точно это было совсем не важно: — Промок не сильно, жить буду. — А этот... Мне? — Константин не отводя глаз смотрел на букетик в левой руке Марка. Константину? Цветы? Нет, так не может быть... Это... тоже неправильно. Непривычно... Как, в общем, многое, что происходит последний месяц... Но, если честно, ему это даже нравилось... Совсем немного. Марк тепло улыбнулся. — Конечно, тебе. Ты видишь кого-то, кому я ещё мог бы подарить цветы? — улыбка постепенно сползла с лица Марка и он опустил руку с букетом, неуверенный, примет ли его Константин. Рихтер ведь и правда всегда так относился к цветам... Конечно, в прошлый раз он принял букет, но тот был в красивой обертке, там были дорогие розы... А здесь самые простые цветы, какие только можно придумать… — И ты бегал больше часа по лесу, чтобы подарить нам эти цветы? Марк кивнул, смущенно ответил, присаживаясь на свободный стул и укладывая букетик себе на колени, будто бы уже не надеясь, что Рихтер его возьмет: — Бегал. Специально для вас выбирал. Тут недалеко есть полянка, там много всяких, и вот... — Вообще-то... — Константин прокашлялся, сказал нехотя и без эмоций, будто заставлял сам себя в это верить: — я не люблю цветы. Такие... обычные... — противореча своим же словам, он забрал букет с чужих колен и поднес его к лицу, с удовольствием вдыхая аромат. Совсем тихо откуда-то из-за букета прозвучало: — Пахнут неплохо… — Константин поднял голову из-за букета, внимательно, но не слишком долго оглядел его, замечая красные бусинки земляники: — Ты еще и ягоды нашел. — Надеюсь, земляника съедобная, — усмехнулся Марк. — Мне приятно, что тебе нравится, — он умиленно улыбнулся. Тело резко перестало сдавливать напряжение и Марк наконец-то вдохнул полной грудью, наблюдая за Константином с этим… обычным букетом в руках. Вдруг в кустах что-то быстро промелькнуло. Там был кто-то явно больше рыб, которых мужчины видели здесь раньше. Может быть, утка? — Смотрите, здесь кто-то есть! — Марк негромко, чтобы не спугнуть животное позвал мужчин, но от неожиданности слова прозвучали чуть громче задуманного и существо снова прошуршало травой. Между листьев травы, на небольшом камне показалась мокрая бурая мордочка. Зверек замер, оглядывая присутствующих глазками-бусинками и издал какой-то скрипящий звук. — Надо же, это выдра! — шепотом заметил Теодор и с детской радостью в глазах оглядел животное. — Вот мы и встретили Марка в естественном обличии... — хихикнул Константин. — Не похож я на нее! Разве что совсем чуть-чуть… — Марк сощурился, приглядываясь к мордочке зверька. Вскоре выдра с тихим всплеском скрылась под водой, уплывая куда-то к другому берегу. *** Ко второй половине дня перила на террасе были украшены большими белыми розами с листьями, а между столбиков — гирлянда с круглыми лампочками. На двух столах с закусками стояли свечи на невысоких канделябрах и бокалы полные шампанского. Марк почувствовал на себе взгляд еще до того, как Константин появился в его поле зрения. Рихтер зашел в комнату в идеально сидящем смокинге, галстуке и с уложенными волосами. Марк, конечно, ожидал, да и смокинг выглядел потрясающе, но все равно стало немного грустно, что Константин так и не решился на платье. В то же время таким образом Рихтер стал ярким акцентом, что тоже было бесспорно красиво. — Выглядишь прекрасно! — Марк улыбнулся, держа в руках пока еще не надетую диадему с фатой. — Не лучше, чем ты, — Константин с мягкой усмешкой на губах сделал шаг ближе, подробно осматривая Марка, то ли проверяя, всё ли в порядке, то ли упиваясь его красотой. — Ты себя недооцениваешь, — Марк кое-как надел фату, игнорируя зеркало перед ним, и еще больше сократил расстояние между ним и Константином, приобнимая того за шею. — Мы оба хорошо выглядим, — поцелуй в левую щёку — ближе к носу. Второй — где-то у подбородка. Третий — мягкое прикосновение губ к губам. Константин неспешно ответил на поцелуй, наслаждаясь им. Руки легли на утянутую корсетом талию, аккуратно, словно Марк стал хрустальным и мог сломаться от малейшего неверного движения, скользнули по мягкой ткани платья вниз и вверх. Константин прислонился своим лбом ко лбу Марка, тяжело выдохнул, но с улыбкой — более сдержанной, ободряющей, пытаясь сказать с ее помощью, что всё будет хорошо, как бы они ни переживали. Марк ответил своей, тоже вселяющей надежду на лучшее, улыбкой и ласково провел рукой по чужой щеке, поднялся к волосам, погладил макушку и легонько потрепал, словно умного пса. — Укладку испортишь, — явно не всерьез упрекнул Марка Константин. Марк на это лишь цокнул и убрал руку, а Константин, наоборот, провёл рукой рядом с головой Марка и фата выправилась, ложась так идеально, точно ее укладывали продолжительное время. Создавалось впечатление, что фата стала частью Марка, всегда с ним была — настолько хорошо она лежала. Дверь с улицы открылась. Едва переступив порог Теодор тут же замер: Константин и Марк вместе выглядели поистине великолепно. Контраст строгости смокинга Константина и сияющего стразами платья Марка бросался в глаза, грел изнутри осознанием того, что вот-вот заключится один из самых нестандартных и крепких любовных союзов. — Ох... Какие вы у меня красивые, — Теодор еще раз осмотрел своих возлюбленных и нахмурился: — Вы уже готовы? Боюсь, нам еще рановато... — Да, вроде времени еще достаточно, — Константин взглянул на циферблат наручных часов, сверкнувший отражением голубого неба из окна. — Хорошо, — похоже, с облегчением выдохнул Теодор. — Как вы себя чувствуете? Может быть, чего-то хотите? — Хочу, чтобы время шло быстрее. Ненавижу ждать, — проигнорировав первый вопрос, Константин фыркнул, подошел ближе и прислонился лбом к плечу Теодора, пока еще прикрытому футболкой. — Ну Вы чего, мой хороший... — Теодор приобнял Константина за плечи, успокаивающе поглаживая, и приглашающе вытянул вторую руку в сторону Марка. Марк прижался к Теодору, тоже приобнимая обоих мужчин, сказал тихим голосом: — Я... очень... сильно... вас люблю... Не могу поверить, что у нас и правда вот-вот свадьба… — он шмыгнул носом и прикрыл глаза, надеясь, что слёзы отступят. Константин поднял голову, глядя то на Марка, то на Теодора такими же блестящими от слез глазами и ткнулся в макушку Марка, глубоко вдыхая запах его волос. — Мне тоже... Сложно это осознать... — он провел носом к виску. — И я вас тоже люблю... Очень. — Это абсолютно взаимно, мои дорогие... — Теодор прижал обоих мужчин к себе, поцеловал сначала Марка, а затем и Константина. Он прикрыл глаза, тепло улыбнулся. — Ладно, думаю, мы можем начать пораньше. Если что, закат подождем под бокал чего-нибудь вкусного. Теодор взмахнул рукой — льняной домашний костюм тут же сменился кружевным платьем, а бежевые кроксы сформировались в аккуратные женские балетки с округлым носиком. На голове появилась фата: белая, полупрозрачная тюль с элементами кружева, спадающая на плечи. — Признаться, Вам идёт, — Константин и правда зачарованно окинул взглядом Теодора, остановился на туфлях, но ничего так и не сказал насчет них. — Теодор... — Марк восхищенно помотал головой, шумно выдыхая. — Ты прекрасен! — Спасибо, спасибо, — посмеиваясь отблагодарил Теодор. — Стараюсь соответствовать женихам. Марк и Константин одновременно широко улыбнулись. — Так что, пойдёмте? — Теодор выставил локти в стороны, призывая мужчин взяться за них. Марк подошел сразу, а вот Константин, которому еще несколько минут назад было так невыносимо ждать, остался на месте. Что-то изменилось в его взгляде... Он как-то особенно задумчиво уперся взглядом в платья Марка и Теодора, будто впервые их видел. — Константин? — немного обеспокоенно позвал Марк. — Всё в порядке? — Вы пока идите... — Константин положительно кивнул, только сейчас отвечая на вопрос. — ... Я немного задержусь. Прошло с десяток минут с того момента, как Марк и Теодор вышли на улицу. Константин всё не появлялся. К Марку и Теодору уже начинала подкрадываться тревога: всё ли хорошо с Константином? Шрадер сжимал и разжимал дрожащие пальцы, подносил кулак ко рту, потирал лицо и всё смотрел в сторону дома, не отводя глаз ни на секунду. Минуты шли мучительно медленно. Вот их прошло уже пятнадцать, но ничего, кроме нарастающих пугающих мыслей не менялось. Может, Шрадер бы и не стал так волноваться, если бы общее волнение сегодня сбавило градус. Но оно только накаляло нервы. Из-под ноги Теодора отскочил маленький камушек. Еще немного и Теодор был готов разразиться потоком ругательств и сотней предположений — ни первое, ни второе не было ему свойственно. Лучше успокоиться... Глубокий вдох через нос. Пауза. Медленный выдох через рот. Снова пауза. Нужно сходить проверить. Не успел Теодор сделать и шага в сторону дома, как Марк вскочил с качели, из-за чего она чуть шатнулась, и воскликнул, путаясь в платье: — Тео, смотри, идет! Константин и в самом деле шел к ним. Правда, несколько скованной, пошатывающейся походкой, с неуверенной улыбкой на губах. Руки свисали вдоль тела, одетого... совсем не в смокинг. В это сложно поверить, но контуры его фигуры обрисовывало то самое белое платье. Ткань его тихонько колыхалась от речного ветра. На шее красовался минималистичный чокер, кажется, из той же ткани, что и платье. Несмотря на общую серьезность Константина, в глубине его глаз отражался явный вопрос: правильно ли Константин поступил? Марк застыл в удивлении, и на пару с Теодором принялся осматривать Рихтера. — Константин, вы в порядке? Вас долго не было... Константин кивнул, нервным жестом вытер губы тыльной стороной ладони. Марк нахмурился, с тревогой проследил за действиями Рихтера, но спросить что-либо не успел — Константин сам начал объяснять: — Да, всё в порядке. Я... — он продолжил с каким-то презрением к своим же словам, — я долго решал. — Предложил почти без паузы, словно хотел перевести тему, отвлечь внимание от того, что сказал. — Думаю, нам стоит начать... — следующее слово будто давалась ему с трудом, но он честно постарался его выговорить, — …церемонию. — Конечно, мы понимаем, что для тебя это не просто... Не переживай по этому поводу, — Марк заглянул Константину в глаза, а затем скользнул ниже, на платье. Мышцы просвечивали сквозь ткань, привлекая внимание. — Ты выглядишь великолепно. Просто как... — он наклонился к уху Константина, прихватил губами мочку и прошептал. — произведение искусства... — поцелуй в угол челюсти. — Если бы не свадьба, я бы прямо сейчас... — и еще один, ближе к чокеру. — ...был под твоей юбкой... — А я бы стоял позади Вас и оглаживал каждый изгиб сквозь платье... — Теодор оставил легкий поцелуй на плече Рихтера, — а потом тоже опустился бы вниз... Константин издал тихий стон, выгнул шею, подставляясь под поцелуи, но всё же проговорил с усмешкой: — Не верю, что говорю это, но… погодите. Так мы никогда не дойдем до… свадьбы... — Ладно, оставим это до ночи... — Марк последний раз прикоснулся губами к шее у кадыка и сделал шаг назад. Константин разочарованно вздохнул, но постарался сосредоточиться. Кажется, за все время, пока мужчины собирались, подошел запланированный час церемонии. Марк мягко коснулся руки Константина, переглянулся с Теодором. — Начнём? Константин встал ровно посередине дорожки, оставляя место только по бокам от него. Туда встали Теодор — справа, и Марк — слева, цепляясь за любезно предложенные локти Константина своими предплечьями. Где-то в пространстве заиграла приятная мелодия скрипки, под которую, казалось, подстроились даже шумящие от ветра листья и водопад — как раз недалеко от последнего начинали мерцать белые искорки, уплотняясь и увеличиваясь в количестве ближе к арке, что стояла недалеко от него. Мужчины почти одновременно резко выдохнули, готовясь пройти не просто к подиуму — к новому статусу в отношениях. Уже под аркой мужчины встали так, чтобы видеть друг друга и какое-то время не могли отвести взгляда друг от друга, тепло улыбаясь. Наконец, по прошествии минуты или чуть больше, Теодор пошевелил пальцами, заглушая шум водопада и выжидательно посмотрел на Марка. Тот кивнул, как-то натянуто улыбнулся, стараясь скрыть нервозность и достал из потайного кармана сложенный в несколько раз лист бумаги. Скрипка постепенно стихла, оставляя еле слышный плеск воды и подрагивающий от волнения голос Марка. — Сегодня, в этот особенный день, я клянусь, — Шрадер выразительно посмотрел на возлюбленных и опять посмотрел в текст, — что мое сердце всегда будет принадлежать вам, и в любой ситуации... — Марк ненадолго замолк, вспоминая прошлое, — ...вы найдете поддержку и спокойствие в моих объятьях. Мы с Константином — Марк поднял голову от листа и с улыбкой посмотрел на Рихтера, — часто вступаем в перепалки, и у нас в целом бывают разногласия, но я обещаю любить вас всю жизнь. Вы — моя муза и моя любовь. Теперь и навсегда. Спасибо, что когда-то появились в моей жизни. Не знаю, где бы я был без вас... — Марк попытался сморгнуть подступающие слёзы, но те всё же накопились в глазах достаточно, чтобы блестящими дорожками покатиться по румяным от эмоций щекам. Шрадер дрожащими руками вытер слезинки, только размазав их по лицу и настолько аккуратно, насколько смог, сложил лист в обратном порядке. — Это очень трогательно, спасибо огромное, Марк! — Теодор подался вперед, замерев на пару секунд, будто спрашивая разрешения, а затем накрывая его губы своими и по-собственнически притягивая Марка за талию к себе — тот сам всем телом прильнул к Теодору. Отстранившись, Теодор прикрыл рот рукой, материализовал в свободной руке светлый носовой платок и краешком промокнул уголки глаз. Всякое наигранное и хоть сколько-то реальное недовольство Константина пропало ровно в ту секунду, когда Марк начал произносить клятву. Рихтер смотрел с такой нежностью, удивлением и восхищением, что его взгляд становился похожим на взгляд щенка, который увидел своего любимого хозяина — не хватало только активно виляющего хвоста (настоящий хвост Константина был спрятан). Примерно на середине клятвы он не выдержал и отвернулся в сторону, сначала стараясь сдержать эмоции, а потом и не показать, как и по его щекам одна за другой скатываются слёзы. Более-менее успокоившись, Константин с улыбкой дождался завершения поцелуя Теодора и Марка и тоже приобнял последнего за талию. Шрадер сам вовлек Рихтера в медленный, будто бы успокаивающий поцелуй. Первые слова клятвы Константина прозвучали хрипловато, его нервозность выражалась не только в голосе, излишне серьезном выражении лица и прямой спине, но ещё и в царапающем указательном пальце большой. И тогда его руки осторожно коснулся Марк, скользнув своими пальцами между его. Шрадер провел подушечкой пальца по кольцу на безымянном пальце, обводя острые линии, между которыми был зажат красный камень. Талии Константина коснулся Теодор, оставаясь на достаточном расстоянии для того, чтобы видеть его лицо. — Раньше я думал, что... любви не существует. Что это выдумка, которая ломает логику и здравый смысл. Я не хотел влюбляться в вас и сомневаюсь, что вы планировали влюбляться в меня, — Рихтер вздохнул и почти сразу продолжил, не желая прерываться. — Но однажды мы поняли, что не в силах контролировать свои чувства. И хвосты, — Константин с усмешкой бросил короткий взгляд на Теодора. — Мы... полюбили, несмотря на то, что мы очень разные, — и, если все предложения до этого Константин бóльшую часть времени смотрел куда угодно, кроме своих возлюбленных, то сейчас — по очереди ровно в их глаза. — Нет слов, чтобы выразить, как я счастлив здесь и сейчас. Клянусь беречь и защищать вас — если придется, то и от самого себя, — на долю секунды его лицо помрачнело, — принимать вас любыми и любить. Эта... любовь одна на всю жизнь, — Константин явно хотел сказать здесь что-то еще. Может быть, что-то похожее на «даже если мы вместе не навсегда», но не стал. Момент портить не хотелось, а он бы точно испортился. — Я больше никогда ни к кому не почувствую то, что чувствую к вам. Люблю вас, — он вновь заглянул в лица возлюбленных, рассматривая каждый мускул, стараясь поймать реакции. Марк, всё это время смотрящий с обожанием, тут же уткнулся Константину в шею, крепко обнимая. Внутри от эмоций всё кружилось, пульсировало и тепло-тепло грело. Константин и правда это всё сказал. Он по настоящему так считает. Перед глазами пронеслись моменты, когда Рихтер говорил, что эмоции — чушь, что это всё для глупых... Гордость накрыла и Марка, и Теодора. Последний в тот момент вспоминал еще и то, что Марк с Константином от вечных перепалок, ссор и даже драк... не всегда с хорошим концом пришли к этому моменту. Марк смазанно поцеловал Константина в шею, рядом с сонной артерией, а затем так же ткнулся в его губы, сперва немного помедлив. Константин не сразу отреагировал из-за неожиданности, но вскоре положил ладони на лопатки Марка и ответил на поцелуй, сминая чужие губы своими и очень скоро углубляя поцелуй. Они целовались долго, с большим чувством. Когда Шрадер отстранился, оказалось, что по его лицу снова расползлись дорожки слёз. Теодор несдержанно широко улыбался всё это время, после всего чмокнул Константина в щёку, а затем прикоснулся к щекам Марка, аккуратно стирая слёзы и прислонился головой к плечу Константина. — Боже, Константин... — Теодор помотал головой, словно не мог до конца поверить. Он взял его за руку, вновь путешествуя по лицу Константина: подрагивающие губы, блестящие глаза, скулы. — Мы вас тоже очень сильно любим. К глазам подступили слёзы, делая лицо возлюбленного слегка замутненным. Теодор смахнул их быстрым движением и встал ровнее, весь собрался, прочистил горло. На секунду закрыл глаза и уставился взглядом в свои ноги, собираясь с мыслями. Наконец, он выдохнул и начал: — Вы учите меня быть терпеливым, как вода, и стойким, как скалы на берегу. Вместе мы преодолели многое и справимся с чем угодно ещё. Клянусь, — Теодор выделил это слово особенной интонацией, — быть вашим лучшим другом и верным спутником, чтобы вместе преодолевать любые преграды. Клянусь, — и снова слово прозвучало чуть громче остальных, — оберегать нашу любовь и делать все для вашего счастья! Ваши улыбки дают силы двигаться дальше и я уверен, так работает у нас всех. И раз так — пусть же мы всегда будем вместе! Константин горько усмехнулся каким-то своим мыслям и почти сразу страстно поцеловал Теодора, выражая так всё, что он чувствовал, ну и чтобы отвлечь возлюбленных и самого себя от своей первой реакции. — Это было красиво, — кивнул Константин. — Просто волшебно! — Марк следом коротко поцеловал Теодора. — Я счастлив. Я очень счастлив, мои дорогие. Следующей в традиционной свадебной программе оказалась бархатная подушечка с тремя похожими друг на друга кольцами, лежащими на ней. Обратная сторона подушечки оказалась шелковой и с вышитым узором: рука, вокруг которой обвивались два хвоста. Скрипка вновь ненавязчиво заиграла какую-то романтичную мелодию. Константин, касаясь кончиками пальцем мягкой ткани, аккуратно взял одно из колец — с дорожкой из множества маленьких бриллиантов и выделяющимися тремя побольше, которые находились ровно в середине. Рихтер сосредоточенно надел кольцо на безымянный палец правой руки Марка, мягко придерживая ладонь. Тот задержал дыхание. Такой простой, но ужасно волнительный момент. Сердце билось настолько часто, что казалось: оно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки прямо Константину в руки. Марк выдохнул лишь тогда, когда Константин отстранился. Следующим кольцо взял Марк — для Теодора. Камни — ещё более мелкие, чем у Марка, обходили поверхность кольца в два ряда параллельными линиями. Марк медленно надел кольцо на чужой палец и широко улыбнулся. Кольцо Константина было чуть более строгим: бриллианты были больше, но находились на некотором расстоянии друг от друга. Его взял Теодор, вскоре надев на руку Константина. — По традициям обычных свадеб гости должны были бы кричать нам «горько!», а мы — целоваться, но гостей у нас нет, так что... — Теодор посмотрел на Марка и Константина и их сияющие улыбки, — … горько! Вокруг бутонов завертелась светящаяся красноватым потоком магия. Сначала в поцелуе слились Марк и Константин, крепко переплетая пальцы с Теодором. Отчасти скрытые за свечением розы начали медленно опускать чашелистики, выпуская наружу свои светлые лепестки, словно подпитываясь пылающей между мужчинами любовью. Затем Марк отстранился и вовлек в поцелуй Теодора, в то время пока Константин наблюдал за ними всё с тем же счастливым выражением лица. И, наконец, Теодор поцеловал Константина, врываясь в его рот языком. Цветы постепенно обрелили восхитительную пышность, полностью раскрыв каждый лепесток. Теперь они напоминали не зеленые луковки, а яркие звёзды, чьё сияние можно увидеть за десятки световых лет. Мужчины с замиранием сердца оглядели раскрывшиеся розы. Теодор с улыбкой вздохнул, нервно поправил манжету на рукаве платья. Его голос раздался тихо и как будто бы не так уверенно, как сам Теодор старался звучать: — Вы много говорили, что мы не можем юридически оформить наши отношения... — начал Теодор немного издалека, говоря о Константине, но обращаясь к обоим мужчинам. Константин и Марк нахмурились, молча и с напряжением посмотрели на Теодора, готовясь внимательно слушать продолжение. -... поэтому я решил, что мы могли бы сделать это с помощью магии, — повисла тишина. — Вы согласны? — Не понимаю, — Марк мотнул головой. — Как «с помощью магии»?.. Теодор вытянул руку в сторону и в ней тут же появился свиток. Он самостоятельно развернулся, демонстрируя мужчинам пергамент, полностью исписанный текстом на латыни. Заметив замешательство в глазах Марка, Теодор поспешно взмахнул рукой — буквы тут же стали немецкими. — У нас будет такой контракт. Он немного отличается от обычного брачного договора и свидетельства... Например, тем, что он по сути два в одном. Если вам что-то не понравится, то мы можем поговорить с мессиром, чтобы что-то поменять. Или вовсе его не заключать. Наша любовь от этого никак не пострадает. — Клятвы, как обычно, на крови? — как-то нервно хихикнул Константин. — Конечно, — Теодор серьезно кивнул и мягко добавил: — Повторюсь: если не хотите, мы не будем его заключать. — Хочу, — Константин уверенно ответил почти перебивая Теодора. Решающий ответ оставался за Марком. Закусив губу, он перебегал глазами из стороны в сторону, поглядывал на висящий в воздухе свиток и возлюбленных. Он думал обо всём и ни о чем конкретном одновременно. Этот контракт появился так внезапно, что… Марк задумывался о том, нужно ли его заключать? Что-то для себя решив, Шрадер уверенно кивнул, а затем ещё разидля верности. Губы растянулись в уверенной улыбке. — Я тоже согласен. На бумаге поочередно появилось три отпечатка в нужных полях. Пергамент свернулся обратно, мигнул красным и исчез. — Что же, теперь официально «и в горе, и в радости»? — поглядывая на мужчин с явной долей иронии уточнил Константин. — Поздравляю нас! — согласно воскликнул Марк, поднимая бокал, ранее взятый с ближайшего столика. — Ура! — поддержал его Теодор. — За нас! — Константин звонко ударил своим бокалом шампанского о бокалы Марка и Теодора. Свадьба начиналась вполне себе неплохо. За исключением одного момента, тревожащего Константина уже с полчаса. — Теодор, Вы не можете гарантировать, что мы вместе… навсегда. Не хотел портить момент, но... ведь не может быть такой гарантии. А это всё-таки клятва... — Но Вы тоже не можете утверждать, что мы вместе не навечно. — Я когда-то уже говорил, что... Помимо... расставания есть еще один вариант... Вы не бессмертны. Теодор остановился, повернулся к Константину и мягко сжал его плечи: — Уверен, мы что-нибудь придумаем, — Теодор помрачнел. — Вы однажды уже... спасли Марка. Я уверен, мы найдем способ оставаться в живых. — Нервно дёрнув уголком губ всё же улыбнулся Теодор. — Себе я найду какое-нибудь зелье, а Марк… — Теодор задумался, — если не хочет становиться демоном, то, может быть, согласиться на другое бессмертное существо? Например, вампира? Константин глубоко вдохнул. — Может быть. Мужчины пришли к террасе дома. Марк там уже разбирался с подключением аппаратуры. Теодор в последний раз кивнул Константину и отошел к Марку. Теодор подошел сзади, чмокнул в заднюю сторону шеи — хотел в макушку, но там мешалась бы фата. Затем он провел рукой рядом с ухом Марка, оставляя там какой-то предмет. Марк с улыбкой обернулся к Теодору, попутно ощупывая предмет: что-то бархатистое, упругое и очень-очень легкое, почти невесомое. Наконец, Шрадер достал из-за уха небольшой цветочек персиковой розы с коротким стебельком, благодаря которому он и держался на ухе Марка. — Ого, Теодор! — Марк тепло рассмеялся. — Очень мило! Спасибо! В это время с другой стороны подошел Константин — уже в смокинге, в котором был немного ранее. Платье он снял с явным облегчением и теперь чувствовал себя более комфортно. Хотя, если признаться честно, в платье тоже было не так плохо, как ожидалось... В обеих руках Рихтер что-то держал, что тоже было вне зоны зрения Шрадера. Константин смазанно поцеловал Марка в щёку и одновременно протянул правую руку к Теодору. В ней оказался бокал шампанского — такой же, какой был во второй его руке. Освободив правую руку, Константин скользнул ей по пояснице Марка, пересчитывая ленточки на корсете. — А ты настраивай и присоединяйся, — прошептал Константин, уводя Теодора под руку куда-то в сторону, чтобы больше не отвлекать Марка. Спустя еще несколько минут из больших колонок раздалась электронная музыка с басами и скрипом дисков, перетекающая в мелодичный, медленный трек. Константин одобрительно улыбнулся Марку, стоя не так далеко от колонок. Ни Константин, ни Теодор ничего толком не смыслили в музыке но то, что создавал Марк определенно было красивым. В какой-то степени даже легендарным. Не то, чтобы они много слушали чего-то подобного, но чего-то, что напоминало бы музыку Марка — никогда. Константин с десяток секунд вслушивался в мелодию, медленно покачиваясь ей в такт, как и Теодор, стоявший у столика с фруктами. Не удержавшись, последний развеял бокал в воздухе, и с хитрой улыбкой подошел к Константину. — Герр Рихтер, не откажете ли составить мне компанию? — Теодор протянул Константину руку, явно приглашая на танец. Конечно, он бы рад. Но... Ладно, сегодня никаких «но». Все же помешкав, Константин вложил свою руку в чужую и сделал шаг, оказываясь вплотную к Теодору. — Вам невозможно отказать, герр Воланд, — промурлыкал Константин с долей иронии в голосе где-то рядом с ухом Теодора. Сделал паузу и предупредил уже серьезнее, несильно отстраняясь: — Только если недолго и что-то простое. Теодор тепло улыбнулся. — Конечно. Как пожелаете. Теодор приобнял Константина за талию, а его хвост оплел чужую ногу, желая быть как можно ближе. Константин ткнулся лицом в шею, пряча счастливую улыбку. Выпустил и свой хвост, который тут же устремился на чужую талию, собственнически обвивая ее. Руки Константин положил Теодору на плечи, скользя пальцами по тонкой коже, иногда касаясь ключиц. И в таком положении мужчины плавно покачивались в медленный такт трека, иногда более активно кружась, не разрывая объятий. Марк всё так же стоял за пультом, с нежностью наблюдая за танцем любимых мужчин и периодически подкручивал кнопки: добавляя или убирая звуковые эффекты. Трек подходил к концу и Марк сосредоточенно что-то понажимал в планшете, оставив трек играть самостоятельно. Как только Шрадер сделал два шага из-за стола с диджейским пультом, Теодор его заметил и мягко отстранился от Константина, останавливая танец. — Марк! Хочешь с нами? — Я танцевал в последний раз, когда мы с тобой только познакомились. Но... — он хихикнул, перевел смешливый взгляд на Константина, а затем вернул обратно на Теодора, — если вы готовы терпеть отдавленные пальцы... — Марк кивнул сам себе, — хочу, конечно. — А, ну, это без меня! Мне еще нужны мои пальцы, — Константин хихикнул, сделал шаг назад, к столику, чтобы не мешать мужчинам. Марк сначала фыркнул от шутки Константина, а затем проводил его с тенью грусти в глазах. Теодор слабо притянул Марка ближе к себе, мягко улыбнулся ему и обнял за талию. — Уверен, он скоро вернётся, — негромко сказал Теодор. Марк понимающе кивнул и настроился на такт в музыке, плавно двигаясь под нее и побуждая двигаться Теодора. Он как раз решил ее похвалить: — Кстати, музыка просто восхитительна! Марк, ты молодец! Марк смущенно улыбнулся, отстраняясь, и коротко прижался к губам Теодора. Кто бы его ни хвалил, какие бы самые успешные диджеи и продюсеры ни восхищались его музыкой, самыми приятными комплиментами всегда оставались именно те, которые звучали из уст любимых демонов. Им гордились всегда: будь то на концерте или же дома, когда он приносил ноутбук к одному из мужчин и включал демо версии треков. — Спасибо. Рад, что тебе понравилось... Марк прижался к груди Теодора, положил руки на его предплечья, касаясь полупрозрачных рукавов. Теодор же приобнял его за талию, сделал шаг вперед и в сторону — Марк повторил. Мужчины скользяще двигались в танце, идеально повторяя движения друг друга, словно были созданы для этого момента. Платья и фата легонько колыхались от каждого движения, лишь дополняя их, придавая больше воздушности. Они кружили как осенние листья, как веточки, ведомые речным потоком и как светлячки глубокой ночью где-то в лесу. Константин отпил из бокала глоток шампанского, пряча в нем широкую улыбку. Теодор с такой же счастливой улыбкой поднял их с Марком переплетенные правые руки вверх, сделал шаг назад и повернул руку Марка так, чтобы он сам покрутился вокруг своей оси — платье раскрылось пышным куполом, в конце концов вновь врезаясь грудной клеткой в Теодора. Синхронный шаг, затем еще один — Константин отставил бокал, наблюдая за чужими движениями со смесью восхищения и противоречащих ему непонимания и резкого холода. Еще через какое-то время Рихтер мотнул головой, отгоняя назойливые мысли, точно комаров. В голову пришла одна очень странная идея. Константин шагнул ближе, внезапно щелкнул пальцами и прикрыл глаза, будто сам боялся того, что делает. Смокинг снова сменился на платье. Заметив это, мужчины, покачивающиеся в танце, на пару секунд сбились с ритма, шокированно оглядывая Константина. Взгляды Константина и Марка встретились, а затем первый кивнул Теодору, без слов говоря: «я присоединюсь». И вот Марк снова кружился — в этот раз немного дольше, чтобы приземлиться в объятия Константина. Руки Шрадера легли Рихтеру на плечи, а на губах обоих зеркально отразилась довольная улыбка. Пару десятков секунд они покачивались в такт мелодии, однажды быстро покружились, когда та резко стала быстрее и снова встали ровнее. Константин по-собственнически крепко обнял Марка и прижался к его виску своим. Трек явно подходил к концу, играя последние биты и замедляя основную мелодию. Стараясь попасть в один из них, Константин неожиданно, но плавно наклонил Марка к самому полу, придерживая руками за спину и локоть, а хвостом обнимая бедро — Марк удивлённо вздохнул — и приблизился лицом так близко, что кончики их носов столкнулись друг с другом. Ровно в этот момент музыка затихла насовсем. Со смехом мужчины поднялись в вертикальное положение и, секунду помедлив, растворились в поцелуе, прижимаясь друг к другу с такой силой, что лишь чудом не снесли стоящий позади стол. Хвост Константина всё-таки быстро-быстро завилял. Раздалось тихое шмыганье носом, а затем хлопки в ладоши. Теодор стоял чуть в стороне с мокрыми от слез щеками и несильно ударял одну ладонь о другую. — Браво! Ваш танец был восхитительным! Вы так кружились! А как закончили... — вместо продолжения фразы Теодор сжал губы в тонкую линию, вскоре переросшую в улыбку, и издал какой-то довольный звук. — Спасибо, Тео! — Марк отошел от Константина, приближаясь к Теодору и мягко прикоснулся к его щеке своими губами. Константин благодарно склонил голову, усмехнулся: — Это всё заслуга Марка. — Неправда, это ты меня наклонил в конце! Константин лишь фыркнул. Немного позднее Марк с несколько тревожным выражением лица невзначай поинтересовался у Константина: — Как тебе сет? — Ты же знаешь, я ничего в этом не смыслю... — Константин ободряюще улыбнулся, — …но звучит хорошо. Мне понравилось. Марк поцеловал его, зарываясь руками в волосы, не переставая покачиваться в ритм уже какой-то более энергичной музыки. — Помнится, ты обещал носить меня на руках, если я буду невестой. — Я? — Константин нахмурился, силясь вспомнить. В глазах мелькнуло осознание, Рихтер с хитрой улыбкой отрицательно помотал головой: — Не было такого. — А что, тебе слабо любимого мужа взять на руки? — хихикнул Марк. Константин вскинул брови и с ухмылкой подхватил Марка под спину и колени. Тот вскрикнул, теряя опору и вцепился пальцами в плечи Рихтера, заливисто смеясь. — Это кому тут слабо?! — наигранно зло спросил Константин. Если бы только Марк сказал, что ему правда нравится находиться в таком положении... Константин, может, и на самом деле носил его хотя бы иногда... — Я же говорю: тебе! — хихикнул Марк и тут же резко вдохнул от того, что Константин перехватил его поудобнее и поднял еще выше. Константин опять фыркнул — на этот раз от смеха — кажется, совсем не уставая от чужого веса. — Ну всё, отпусти, я же пошутил! — Шрадер легонько стукнул Рихтера по плечу, желая снова чувствовать под собой землю. Оказавшись на своих ногах, Марк поправил платье и щелкнул Константина по носу пальцем, едва он начал говорить что-то вроде «Теперь ты доволен?». Константин попытался дотянуться до чужого носа в ответ, но Марк увернулся в последний момент. Константин не отступал, пытаясь зажать Марка в крепких объятьях и тогда Марк со смехом замахал руками, пытаясь отпихнуть от себя Константина. Завязалась шуточная драка. — Что происходит? — Теодор отвернулся на пару минут, а эти двое уже затеяли драку. Что же... Это тоже своего рода свадебная традиция... — Он хотел ущипнуть меня! — Константин все же встал ровно, почему-то хихикнул и незаметно для остальных пошевелил пальцами. Нос Марка окрасился в ярко-фиолетовый. — Я хотел всего лишь коснуться твоего носа! Про ущипнуть не было и мысли, Константин! — Марк, кажется, обиженно фыркнул. Заметив на себе пристальный взгляд и Константина, и Теодора, он нахмурился: — Что? Это милое действие! Теодор прыснул от смеха в кулак, а затем тяжело вздохнул. — Константин... Уберите, пожалуйста... — попросил он Рихтера и сразу обратился к Марку: — Марк, я понимаю. Просто у тебя вот тут... — он указал на свой нос, а затем подал Марку маленькое зеркальце, которое только что откуда-то телепортировал. Не успел Марк возмущенно вздохнуть, увидев собственное отражение с ярко окрашенным носом,как Константин все же убрал краску с его лица. Но Марк все равно обиженно отвернулся к шумному водопаду, опираясь на перила террасы. Повисла тишина. Константин тоже отвернулся, но в другую сторону, достал из воздуха сигарету и прикурил от собственного пальца. Теодор встал между мужчин, около ступеней. Через пару минут Марк все же заговорил: — Я, когда прогуливался, видел каменный старый мост. Он тут совсем недалеко. Давайте туда сходим? — Давайте лучше телепортируемся? — выдохнул дым Рихтер. — Только сначала... — Константин взмахнул рукой и платье в очередной раз сменилось идеальным смокингом. Мужчины одновременно потушили сигареты о появившуюся из ниоткуда пепельницу. Марк закрыл глаза, подал Рихтеру руку и представил мост, крепко держась за талию Константина. Теодор перенесся отдельно. На мосту все восхищенно выдохнули: судя по виду, мост построили лет двести назад. Он был из серого камня, местами поросший густым ярким мхом. Какие-то камни от него давно отвалились, но мост вовсе не был в аварийном состоянии. Марк сделал несколько шагов по мосту, раскинув руки в стороны. Константин тут же осмотрелся на предмет опасности, а Теодор с задумчивым видом смотрел на воду, которая неспешно несла по течению небольшую веточку, а лёгкий ветерок создавал на поверхности реки рябь. — Смотрите, здесь кто-то уже проводил свадьбу! — Теодор указал на старые ржавые цепи, служащие перилами. На них висел почти полностью покрытый такой же ржавчиной замочек, но на уцелевших местах виднелась розовая краска и плохо различимые имена. — Как насчет того, чтобы и нам повесить? — Ради мессира, давайте не будем, — простонал Рихтер. — Это и правда красивая традиция, — согласился Марк с Теодором и обратился к Константину, — но, если ты совсем против... — он переглянулся с Теодором, — …мы не будем. Или мы можем оставить замок без имён… Недолго подумав, Рихтер кивнул. — Ну хорошо. Давайте этот ваш замóк. — Константин держал недовольное лицо ровно до момента, пока Теодор не вручил ему замочек с ключом. Тогда он даже улыбнулся, кажется, вполне искренне. Уже через пять минут на одном из звеньев цепи повис небольшой замочек черного цвета и квадратной формы (на сердечко Константин всё же не согласился, как бы Марк ни просил), а крохотный ключ от него булькнул где-то в реке. — Давайте сфотографируемся рядом с ним? — предложил Марк и встряхнул смартфоном. На лице искрилась радость и предвкушение. Ни Теодор, ни Константин, кажется, никогда не видели Марка настолько счастливым. И, если он и вправду настолько счастлив сейчас, то свадьбу они — и даже Константин — готовы устраивать хоть каждый день. Константин обреченно вздохнул. — Ты хочешь именно на... смартфон? — с какой-то неуверенностью уточнил Константин. — Не лучше на фотоаппарат? Для него самого лучше было бы ни на что. Фотографироваться Константин не очень любил... — А ты хочешь на фотоаппарат? — Марк спросил немного неуверенно. — Тебе в целом нравится идея? — Я бы предпочел сделать... Подобие фотографии. Помнишь, как когда-то давно мы были под водой в пещере с аммонитами? Что-то такое. Марк приподнял брови и несколько раз кивнул, активно соглашаясь. — О чем речь? — нахмурился Теодор. — Однажды Константин наколдовал нам обоим русалочьи хвосты и мы какое-то время плавали по пещерам и... утонувшей машине, — Марк покосился на Теодора, ожидая, что начнет выражать свое... недовольство. — А потом он создал такой квадратик... С воспоминаниями об этой пещере. — Воспоминания будут очень яркими. Почти живыми. И сейчас я предлагаю создать вам... — Константин осекся, быстро исправившись и снова на мгновение замолк, — ...нам... по такому же. — Мне нравится. Особенно, если вам некомфортно фотографироваться. Когда и Теодор, и Марк согласились и встали рядом с Константином у ограждения моста, позади которого виднелся водопад и яркий шар солнца, Константин с усмешкой уточнил: — Все готовы? — и поправил полы пиджака, выпрямляя спину еще больше. Марк провел рукой по пышному подолу, расправляя ткань, усыпанную стразами, и с немного натянутой улыбкой согласно кивнул. Теодор поправил свою фату, тоже разгладил рукой платье, встал ровнее и следом за Марком подал согласный знак. Константин прикрыл глаза, сосредоточенно выставил вперед правую руку с сжатым кулаком, а когда он раскрыл ладонь — из той вылетел небольшой шар, светящийся всеми цветами радуги. — Сейчас вылетит птичка, — хихикнул Константин, убирая руку. Теодор и Марк переглянулись и одновременно поцеловали Константина в щёки — Теодор в левую, а Марк коснулся правой. В первую секунду Константин опешил, поднял брови и покосился то на одного теперь уже мужа, то на другого. Но уже в следующее мгновение расплылся в улыбке. Шарик мигнул ярким светом, фиксируя этот момент на долгие годы, и поделился на три одинаковых зеленых квадратика с белыми нечеткими разводами — будто платьями в нечетком разрешении. Квадратики повисли в воздухе, покачиваясь. Вскоре Константин поманил их пальцами и «фотографии» медленно приблизились по воздуху ровно в руки мужчин. — Родные, — внезапно начал Марк, — что насчет ужина? Теодор вскинул брови, словно забыл о подходящем к ужину времени, тут же тепло улыбнулся. — Ужин пора начинать! — и почему-то помялся, словно что-то хотел сказать. — Правда, я бы хотел провести ужин в другом месте, не у дома. — Что за место? — сразу поинтересовался Марк. — Поверьте, оно очень красивое. Солнце неспешно приближалось к горизонту, добавляя к голубому небу светло-желтый оттенок и затемняя перистые облака, тянущиеся, словно разводы молока в утреннем кофе. Вместо уже привычной террасы дома, мужчины оказались среди стволов деревьев. Теодор отпустил руки Марка и Константина, сделал шаг назад. — Простите, знаю, что вы не любите сюрпризы... — Теодор виновато улыбнулся и быстро облизнул губы, подобно ящерице. — Я не смог упустить такую возможность. Константин явно напрягся: конечно, он доверял Теодору... Однако, что здесь, в лесу, может быть необычным? Рихтер огляделся, ища глазами что-либо, что могло бы показаться таким. Но лес был самым простым: со всех сторон бесконечные тёмные стволы, зеленые колючие ветви, мох и щебетание птиц. Слева от мужчин при правильном ракурсе виднелась огромная симметричная паутина с застрявшими в ней веточками, а справа плотный ряд кустов — густых и достаточно высоких для того, чтобы нельзя было рассмотреть что-либо за ними. Теодор взмахнул рукой, и ветви этих самых кустов расступились, наклонились набок, почти ложась на землю. Перед мужчинами открылся вид на тысячи крон деревьев, а над ними оказался покрытый мхом участок земли. Казалось, что он здесь появился внезапно, будто ее никогда и не было. Марк и Константин удивленно подняли брови. Но это было еще не всё неожиданное! Посреди этой полянки из-под земли вырос большой пень с почти идеально ровным спилом, по размерам не уступающий столу на четыре персоны и странноватой формы: низ пня был значительно уже, словно специально для того, чтобы к нему можно было приставить стулья и получить и правда настоящий обеденный стол. Корни пня змеей проползли в противоположную сторону от мужчин, скрываясь под обрывом. Трава и мох под ногами выстелили собой точную дорожку к новому столу. Ещё один взмах руки Теодора — от пня отделились, как от куска пластилина, три пня гораздо меньшего размера и принялись изменяться с такой скоростью, что смешивались в единую мутную картинку. Спустя секунду вокруг стола-пня стояли три стула — скорее даже трона. Витыми ветками в предмете узнавалась высокая спинка, подлокотники и по четыре ножки, едва выглядывающими из-под земли и корнями тоже уходящие куда-то в другую сторону. — Вуаля! — приглашающим жестом указал Теодор на место для ужина. Марк стоял с широко распахнутыми глазами, разглядывая каждую деталь на пнях: от переплетающихся корней в некоторых местах до количества годичных колец в центре стола. Всё-таки как же поразительно, что его мужья так умеют! Константин какое-то время тоже оставался неподвижным, но скоро прошел вперед, оглядывая стулья вблизи. — И правда необычно, — улыбнулся Теодору Константин и провел пальцами по спинке стула, который стоял между двумя другими. Тео благодарно кивнул: — Рад, что вы оценили, — и сделал еще один пасс рукой — уже чуть сложнее. На большом столе появились сервировочные подставки, сделанные точно из плоского камня — усыпанная вкраплениями всех оттенков серого поверхность подставки была хорошо обработана, но оставалась легкая шероховатость. На всех трех подставках возникло по винному бокалу и тарелке с приборами. В центре пня встали блюда с какими-то салатами и большой противень с целой индейкой, украшенной овощами и зеленью. Марк приподнял подол платья, собираясь сесть на древоподобный стул. Рядом с ним в миг оказался Константин. Он что-то возмущенно проворчал, подходя к Марку вплотную, а потом и придерживая подол его платья. Марк удивленно распахнул глаза. Было не очень понятно, что Константин делает. Но тот, не теряя времени, в одно плавное движение пальца — занятой — руки (за неимением вариантов. Платье было удобнее держать обеими руками) пододвинул стул сначала дальше от стола, а потом, когда приятно удивленный Марк сел на него, стул приблизился к столу. — Спасибо, — негромко поблагодарил Марк и устроился удобнее на необычном стуле. Убедившись, что Марку удобно, Константин обратил внимание на Теодора — тот положил локти на спинку стула, который находился правее от остальных (ближе к обрыву) и с улыбкой наблюдал за мужчинами. — Позвольте, за Вами я тоже... поухаживаю, — Константин в два шага оказался рядом со вторым своим мужем, так же магией отодвинул стул, придерживая его за спинку скорее ради приличия, ведь обычной силе предмет лесной мебели был совершенно неподвластен. Когда и Теодор поблагодарил Константина, он отвесил шутливый поклон и занял своё место — слева от мужчин, ближе к соснам, от которых они все пришли. Когда мужчины насладились ужином и расхвалили кулинарные способности Теодора, настал черед десерта. Все ненужные блюда в секунду пропали со стола и на их месте материализовался торт. Перед каждым из мужчин появилось по небольшому блюдечку с десертными длинными ложками с правой стороны от тарелок. Теодор сосредоточенно смотрел ровно на середину стола, нахмурив брови и, наконец, изящно взмахнул рукой. Марк в удивлении прикрыл рот рукой, а Константин вскинул брови и широко улыбнулся: посреди стола на подставке из черного обожженного дерева с толстой ножкой стоял роскошный двухъярусный торт покрытый белоснежной глазурью. И вверху и внизу ярусы украшали блестящие бусины, тонкое кружево и полупрозрачные треугольнички, будто бы из обрывков ткани, напоминающей платье Константина. — Вау! — Марк бросил удивленный взгляд на Тео. — Он великолепен! — взгляд с интересом блуждал по деталям торта. — Декор будто кусочки наших платьев! — подтверждая свои слова, Марк откинулся на спинку стула и провел рукой по юбке своего платья. — Это правда. Торт очень впечатляющий, — Константин тоже обратил внимание на декор. — Как Вы только до этого додумались... — Вы правы, украшения я на самом деле придумал, вдохновляясь нашими с вами платьями, — идея об этом пришла совершенно случайно и банально: в один из вечеров перед свадьбой Теодор обдумывал свадьбу, и в голове одновременно закрутились мысли и про платья, и про торт. Дождавшись, когда мужчины вдоволь рассмотрят детали, Теодор предложил: — Ну что, раз все полюбовались, начнём есть? — Теодор, тепло улыбаясь, переглянулся с мужьями. Получив положительные ответы, он телепортировал на стол большой нож и лопатку для торта. Заметив, что Теодор и в этот раз собирается самостоятельно раздать всем кусочки торта, Константин подорвался с места — если бы стул не был прикован к земле, он бы отшатнулся. — Теодор, что Вы всё за нами бегаете? Давайте в этот раз я разрежу торт. Теодор вскинул брови и от удивления несколько раз подряд кивнул. — Конечно, я не против. Когда Константин разложил выбранные Марком и Теодором кусочки торта и разлил чай в чашки, себе на тарелку он поставил лишь последнее — маленькую тарелку и чашку на ней. Уже приступивший к кусочку торта Марк нахмурился, отложил ложку на край тарелки и повернулся к Рихтеру. — А где твой кусочек? — Я не люблю сладкое, вы же знаете. Мне... — Константин кашлянул в кулак. — Считайте, мне жалко есть такую красоту, — и слабо вежливо улыбнулся. — Константин! — Теодор хмуро посмотрел на него, но все же прыснул от смеха. — Спасибо, конечно, мне приятно, но красота для того и приготовлена! — И не говори, что нам вдвоем придется есть этот огромный торт! — Марк взмахнул рукой в сторону торта. — Нам и втроем с ним не управиться! — резво ответил Константин. — Но это будет легче, — возразил Теодор. Рихтер тяжело вздохнул, поднял взгляд на макушки сосен, видневшиеся вдали и внизу. — Константин, ну как так? На собственной свадьбе и не съедите ни крошки торта? — явно наигранно обиженно проворчал Теодор и состроил расстроенную гримасу. — На собственной свадьбе и не съем. — повторил эхом Рихтер, не скрывая язвительность. — Потом не жалуйтесь, что Вам ничего не досталось! — со смешком в тон Константину ответил Теодор и вскоре посерьезнел: — Если что, я Вас не заставляю. Не хотите — можете не есть. Но торт и правда получился вкусным. Марк в это время рассматривал разрез кусочка торта в своей тарелке. Кажется, обстановка накалялась, поэтому Марк постарался ее разбавить: — Это правда так. Кстати, с чем начинка? Какие-то ягоды? — Марк отломил немного торта из той части, где виднелись кусочки чего-то бордового, и отправил его в рот, не сводя глаз с Теодора в ожидании ответа. — Да. Прослойка с кусочками черешни, шоколадные коржи, а что касается украшений... Бусины сделаны из тёмного шоколада просто покрыты серебристым красителем, кружево — это вафельная бумага, а ткань, что идет по низу коржей чередуется с карамелью и, опять же, покрытым красителем горьким шоколадом, — Теодор косо глянул на Константина, старясь не выдавать хитрую улыбку. Вдруг Константин покосился на торт и приподнял губы в лукавой улыбке, будто что-то придумал. — Интересная начинка. И... Я придумал, — немного не в тему начал Константин и еще сильнее растянул губы в улыбке и покосился на мужчин. — Если бы я ел не своими руками, возможно мне было бы его не так жаль. Что же, это не такая непосильная задача. Марк хихикнул, отломил немного от своего кусочка и поднес ко рту Константина. Константин сжал губами ложку, погружая торт себе в рот, прожевал с задумчивым видом, стараясь распробовать. — Дай еще. Марк осторожно взял, зажав двумя пальцами, со своего кусочка бусину из шоколада и так же протянул ее Константину. Тот удивленно распахнул глаза, с явным удовольствием забрал бусину, задержав губы на пальцах Марка немного дольше нужного. И тяжело вздохнул. Пальцы отбивали неровный ритм по столешнице и Константин как-то неловко попросил: — Ладно. Давайте мне один кусочек. Только один. Совсем маленький. — Конечно, — Теодор тут же расцвёл, учтиво кивнул и отрезал и правда небольшой кусочек сразу с несколькими крупными бусинами и неровным кружочком кружева. — А, может, я хочу с вон тем... Прозрачным лоскутом, как мое платье? — Константин улыбнулся с таким видом, будто этой просьбой хотел лишь проверить, насколько разозлится Теодор. Но Теодор ни капли не разозлился. Он с нежной улыбкой покачал головой, щелкнул пальцами и у Константина в тарелке появилась мини копия его собственного платья. — Без проблем, держите. Константин с улыбкой кивнул и взял в руку ложку, отломил совсем крохотный кусочек. Довольно кивнул. — И правда очень вкусно, — прожевав согласился Константин. Затем он рукой взял шоколадную бусину, — шоколад прямо как я люблю. Марк и Теодор посмотрели на него с широкими улыбками. Шоколад был каким-то дорогим, но то, что Константину понравилось — делало его еще дороже. Этот вечер — да и в целом день — проходил в ощущении любви. Она всегда сверкала своими искорками где-то рядом, отсыпая блеска и в глаза мужчин. Внутри сегодня взрывался целый фейерверк эмоций и воспоминаний о прошлом. Словно воссозданные из этих ощущений, яркие искры фейерверка осветили ночное звездное небо над рекой. И, благодаря заклинанию, не издав при этом ни звука, чтобы не напугать обитателей местного леса. Сперва в небо бросился огненный змей, улетевший куда-то далеко ввысь. Через несколько секунд в ночное небо вспорхнули миллионы разноцветных искорок. Они не были похожи на обычный фейерверк: они кружили в небе, создавали завитки и зигзаги. В итоге из ярких огоньков вырисовывались три сердца, скрепленные, как кольца — контуром заезжая за контур соседнего (в этот момент Марк покосился на Теодора и широко улыбнулся от восторга, а Константин демонстративно фыркнул). Под ними загорелись три буквы: «М. К. Т.» снизу подчеркнутые линией с треугольником на конце, напоминающей демонический хвост. — Это потрясающе! — Марк неудобно извернулся на ступеньке террасы и настолько крепко, насколько смог сжал в объятиях и коротко поцеловал своих мужей по очереди. Снова повернулся к фейерверку, — Еще и так тихо! Думаю, звери нам благодарны. — Это точно. Посмотри туда, — Константин кивнул куда-то в сторону леса за домом. Недалеко от террасы стояли лисы. Одна из них была с черной и очень пышной шерсткой. Другая — менее пушистая и полностью рыжая, кажется, в редкое светлое пятнышко. Они обе не сводили глаз с ярких огней, но при этом не были напуганы. — Кажется, им тоже нравится! — громким шепотом пораженно проговорил Марк и тут же еще шире раскрыл глаза: из-за спины рыжего лиса вышел маленький лисёнок. Его окрас было плохо видно издалека, но, вроде бы, он был бурого оттенка. Лисёнок быстро перебирал лапками и, когда фейерверки в небе вспыхнули с новой силой, подпрыгнул, точно от восторга, но не издал при этом ни звука. Постояв ещё некоторое время, с тихим шуршанием они все скрылись где-то за кустами. Молодожены с последним салютом тоже собирались уходить домой. Ведь между ними зажглась искорка другого огонька парой минут ранее — когда, в момент особо эффектного взрыва фейерверка, шеи Марка коснулись губы Константина. Совсем скоро поцелуи стали оставаться на других участках тела, щеках и губах Теодора, а его и Марка губы в ответ касались кожи Константина. Руки скользили под одежду, встречались с чужими и вновь оттягивали ткань. Оторвавшись от губ Марка, Теодор нехотя встал, провел ладонями по своим ягодицам и бедрам в платье, очищая их, и протянул руки к мужчинам. Константин пошло улыбнулся, перевернулся, оказываясь на коленях и прижался сухим поцелуем к безымянному пальцу правой руки Тео — совсем рядом с кольцом. Шрадер поднял замутненный взгляд на протянутую руку и уже собрался вставать, как вдруг уже его правой руки губами коснулся Константин, склоняясь ниже. Прикосновения плавили кожу, плоть и даже кости, пробираясь куда-то в самые глубины тела. Не то чтобы обычно поглаживания были не настолько приятными, но сегодня они ощущались явно иначе. Более... Сокровенно, нежно и жарко. Так, как бывает один единственный раз в жизни, так, как бывает только в брачную ночь. На кресло рядом с кроватью летели платья Марка и Теодора, брюки Константина. В эту ночь в спальне раздавались оглушительные стоны и вскрики удовольствия, шуршание фаты Теодора и щелчки завязочек чулков Марка о его же бедра. В какой-то момент случилось самое настоящее волшебство: мужчин окутал не то туман, не то рассеянные лучи света — энергии Константина и Теодора смешивались. Удивительная материя кружила и медленно мигала то над головами, то спускаясь ниже и мягко касаясь тел, словно шёлк. От ее касаний становилось тепло, приятно и чувство любви внутри мужчин разгоралось лишь сильнее, побуждая целовать, оглаживать формы и выстанывать имена. Хвосты демонов, повинуясь магии и чувствам, сами собой переплетались и складывались на разных частях тела Марка, поглаживая его и друг друга. Утро после этой особенной ночи тоже начнется совершенно иначе, чем обычно — совсем не из-за распорядка или нового рецепта оладушек, который где-то вычитал Теодор, а из-за теперь постоянно крутящейся в головах мысли: «Мужья».